ВС ограничил возможность конфискации денежных средств в деле о мошенничестве

---

По мнению одного адвоката, конфискация имущества – это весьма чувствительная и серьезная мера, которая по задумке законодателя должна применяться в исключительных и предусмотренных законом случаях. Другой заметил, что это кассационное определение ВС РФ расставляет правовые координаты в вопросе применения конфискации в уголовном судопроизводстве. Верховный Суд вынес Кассационное определение по делу № 5-УД25-98-К2, в котором напомнил, что конфискация денежных средств в уголовном деле должна носить обоснованный характер. В начале ноября 2023 г. суд приговорил Олега Филимонова к семи годам лишения свободы в ИК общего режима за хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, с использованием своего служебного положения (ч. 4 ст. 159 УК РФ). Кроме того, суд удовлетворил гражданский иск заместителя Генпрокурора России, поданный в интересах Департамента информационных технологий г. Москвы. Тем самым с Олега Филимонова и других осужденных были взысканы в солидарном порядке свыше 397,4 млн руб. в счет возмещения причиненного преступлением ущерба. Вещественные доказательства, а именно российская и иностранная валюта, находящаяся в безналичном виде на лицевом счете СКР, на которую был наложен арест постановлением Басманного районного суда г. Москвы от 30 марта 2021 г., были конфискованы в доход государства в рамках ч. 1 ст. 104.2 «Конфискация денежных средств или иного имущества взамен предмета, подлежащего конфискации» УК РФ. Далее апелляция изменила приговор, исключив ссылку на ч. 1 ст. 104.2 УК. Назначенное Олегу Филимонову наказание было смягчено до шести лет лишения свободы. В остальной части приговор был оставлен без изменения. Далее кассация отменила приговор и апелляционное определение в отношении К., Ш. и Олега Филимонова в части разрешения гражданского иска. Иск заместителя генпрокурора был передан на новое судебное рассмотрение в Замоскворецкий районный суд г. Москвы в порядке гражданского судопроизводства. В кассационной жалобе в Верховный Суд адвокат Илья Бродский оспорил состоявшиеся в отношении Олега Филимонова судебные акты в части конфискации денежных средств, изъятых у осужденного в ходе обыска жилища. Как указал защитник, деньги были конфискованы незаконно, поскольку суд первой инстанции не привел в приговоре доказательств, свидетельствующих о том, что изъятые средства были орудием преступления, оборудованием или иными средствами совершения преступления или были получены осужденным в результате совершенного им преступления, и не указал мотивы, по которым пришел к выводу о том, что денежные средства подлежат обращению в доход государства. Кассатор добавил, что преступление, за совершение которого осужден его подзащитный, не отнесено к преступлениям, указанным в подп. «а»–«в» ч. 1 ст. 104.1 УК, а по ст. 174.1 УК, на которую сослалась кассация, осужденный не обвинялся. В связи с этим кассатор просил ВС исключить из приговора указание на конфискацию вещдоков в виде 881 долл. США, 795 тыс. руб., 3,7 тыс. евро, изъятых у Олега Филимонова в ходе обыска, на которые в ходе предварительного следствия был наложен арест, и находящихся в безналичном виде на лицевом счете СКР, с одновременным указанием на возвращение указанных средств осужденному как их законному владельцу. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда заметила, что согласно постановлению следователя от 22 марта 2021 г. изъятые в ходе обыска денежные средства как полученные в результате совершения преступления были признаны вещдоками по делу. В резолютивной части обжалуемого приговора суд распорядился конфисковать вещдоки, в том числе изъятые при обыске в жилище Филимонова денежные средства, находящиеся в безналичном виде на лицевом счете СКР, на которые был наложен судебный арест, на основании ч. 1 ст. 104.2 УК. С этим согласилась апелляция, которая исключила ссылку на ч. 1 ст. 104.2 УК. Кассация также признала правильным решение о конфискации вышеуказанных денежных средств со ссылкой на то, что они изъяты у осужденного в рамках расследования дела о преступлении, предусмотренном ст. 174.1 УК РФ, что, по мнению суда, соответствует положениям п. «а» ч. 1 ст. 104.1 Кодекса. Между тем, признав обоснованным приговор суда в части конфискации денег, принадлежащих Олегу Филимонову и признанных вещдоками по делу, суды вышестоящих инстанций не учли, что в соответствии с п. 10.1 ст. 299, п. 4.1, 5 ст. 307 УПК РФ, а также п. 11 Постановления Пленума ВС РФ от 14 июня 2018 г. № 17 «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве» в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора, предусматривающего конфискацию имущества, нужно приводить доказательства того, что конфискуемое имущество получено в результате совершения преступления или является доходами от этого имущества либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия, оборудования или иного средства совершения преступления либо для финансирования терроризма, экстремистской деятельности, организованной группы, а также обоснование решения о конфискации. В то же время, заметил ВС, в описательно-мотивировочной части приговора отсутствуют как мотивированные суждения суда по вопросу конфискации имущества, так и указания на доказательства, на основе которых суд счел, что изъятые в ходе обыска у Филимонова и признанные вещдоками денежные средства относятся к конфискуемому имуществу. Кроме того, согласно п. 41 ч. 3 ст. 81 УПК конфискации подлежат деньги, признанные вещдоками, указанные в п. «а»–«в» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ. В иных случаях деньги, ценности и иное имущество возвращаются законному владельцу. Однако, как указала Судебная коллегия, какие-либо фактические и правовые основания, позволяющие суду прийти к выводу об отнесении изъятых у Олега Филимонова денежных средств к одной из категорий, предусмотренных данной нормой уголовного закона, судом не установлены и в приговоре не приведены. Что же касается утверждений суда кассационной инстанции о том, что передача денежных средств в доход государства является правильной, так как денежные средства изъяты в рамках расследования уголовного дела о преступлении, предусмотренном ст. 174.1 УК РФ, то данные выводы суда сделаны без учета того обстоятельства, что Олег Филимонов не обвинялся и не был осужден по ст. 174.1 УК. В связи с этим ВС отменил судебные актов нижестоящих инстанций в части конфискации в доход государства изъятых в ходе обыска у осужденного Олега Филимонова денег, признанных вещдоками по делу, и направил материалы дела в части разрешения вопроса о судьбе вещдоков в порядке исполнения приговора на новое рассмотрение. Адвокат практики уголовного права и процесса «Инфралекс» Мартин Зарбабян заметил, что это определение ВС РФ представляет большой интерес для правоприменительной практики, так как затрагивает важную проблематику уголовного и уголовно-процессуального права. «В первую очередь ВС обращает внимание на мотивированность судебного решения. Точнее сказать, в данном случае – на отсутствие достаточных аргументов по вопросу о конфискации, т.е. отсутствие ответа на главный вопрос, почему изъятые в ходе обыска денежные средства, по мнению судов, относятся к подлежащему конфискации имуществу? К сожалению, проблема недостатка аргументов в судебных решениях, в частности по вопросам применения различных мер уголовного-правового характера, не нова и нередко встречается в правоприменительной практике», – отметил он. При этом достаточно затруднительно, по словам эксперта, уяснить сами по себе мотивы принятого решения о конфискации денежных средств в случае, когда гражданин, у которого изъяли деньги, обвинялся только в мошенничестве, за совершение которого не предусмотрена конфискация. «Все же конфискация имущества – это весьма чувствительная и серьезная мера, которая по задумке законодателя должна применяться в исключительных и предусмотренных в законе случаях. Фактическое же распространение правоприменителем этого весомого вида уголовно-правового воздействия на более широкий круг преступлений, в особенности на те преступления, за совершение которых невозможно ее применение, может сформировать правовую неопределенность. Поэтому очевидно, что в данном случае нижестоящими инстанциями была допущена судебная ошибка, которая благополучно исправлена ВС. Вместе с тем, полагаю, подобные ошибки могут и должны выявляться на стадии проверки судебных решений в апелляционном порядке, поскольку они не представляют особой сложности с точки зрения своей правовой составляющей», – заключил Мартин Зарбабян. Член АП Республики Карелия Николай Флеганов заметил, что это кассационное определение ВС РФ расставляет правовые координаты в вопросе применения конфискации в уголовном судопроизводстве. «Это очень важный прецедент, поскольку на практике встречались судебные акты сродни пересмотренным ВС. Казалось бы, совершенно очевидно, какие критерии определены уголовно-процессуальным законодательством для реализации законных целей в виде конфискации имущества. Однако, как и в рассматриваемом случае, встречались судебные акты, при которых необоснованно применялась конфискация в отсутствие на то правовых оснований. Уверен, что после этого судебного акта ВС в данном спорном вопросе будет поставлена точка и судебная практика будет приведена к единообразию», – заключил он. Комментарий защитника Олега Филимонова, адвоката Ильи Бродского получить не удалось.

КС разъяснит гарантии прав кредиторов реорганизуемого юрлица

---

В свою очередь, большинство представителей госорганов сошлись во мнении, что действующее регулирование соответствует Основному закону государства. 22 января в Конституционном Суде состоялось открытое заседание по делу о проверке конституционности п. 2 ст. «Гарантии прав кредиторов реорганизуемого юридического лица» 60 ГК РФ во взаимосвязи с п. 2 ч. 1 ст. 7 Закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ, признании утратившим силу абз. 6 ч. 1 ст. 7 Закона о гостайне», приостановлении действия отдельных положений законодательных актов РФ и об установлении особенностей регулирования корпоративных отношений в 2022 и 2023 гг.» по жалобам ПАО «Федеральная сетевая компания – Россети» и Алексея Пономарева. В 2018 г. совет директоров ПАО «Федеральная сетевая компания – Единая энергетическая система» утвердил программу биржевых облигаций и условия их выпуска. Тем самым была установлена номинальная стоимость биржевых облигаций: одна тыс. руб. за одну шт., ставка купона – 6,75% годовых на одну шт. Дата погашения облигаций – 11 января 2035 г. В 2020 и 2021 гг. Алексей Пономарев, как и другие физические и юридические лица, в том числе инвестиционные управляющие компании, приобрел эти облигации. В 2022 г. была проведена реорганизация эмитента, в результате которой к ПАО «ФСК ЕЭС» присоединены ПАО «Российские сети», АО «Дальневосточная энергетическая управляющая компания – ЕНЭС», ОАО «Томские магистральные сети», АО «Кубанские магистральные сети». Таким образом появилось ПАО «Федеральная сетевая компания – Россети». Об этом сообщалось в «Вестнике государственной регистрации», а также на сайте ООО «Интерфакс-ЦРКИ». Кроме того, кредиторам было направлено информационное письмо, разъясняющее порядок предъявления требований о досрочном погашении облигаций эмитента. На основе оспариваемой нормы ГК РФ кредиторы потребовали в судебном порядке досрочного исполнения обязательства по погашению облигаций ввиду реорганизации должника.  Арбитражный суд г. Москвы удовлетворил требования кредиторов-юрлиц, обязав должника произвести выплаты. Доводы ПАО «Россети» о его удовлетворительном финансовом положении, высоком кредитном рейтинге и наличии средств для погашения своих обязательств в установленный эмиссионными документами срок не были приняты судом в отсутствие представления достаточного обеспечения (банковской гарантии и др.). Последующие жалобы «Россетей» в вышестоящие суды не привели к пересмотру этих судебных актов. В то же время апелляционный суд общей юрисдикции, рассматривая иск Алексея Пономарева к «Россетям», отказал в удовлетворении его требований со ссылкой на то, что реорганизация должника не привела к нарушению его интересов. Таким образом, суд счел, что у кредитора не возникает права на досрочное погашение облигаций согласно п. 2 ч. 1 ст. 60 ГК РФ в связи с введенным п. 2 ч. 1 ст. 7 Закона от 14 июля 2022 г. № 292-ФЗ мораторием на заявление требования о досрочном исполнении заемного обязательства, вытекающего из договора, заключенного, в том числе, путем размещения облигаций, если это право не связано с наступлением срока исполнения по данному обязательству. В жалобах в Конституционный Суд заявители указали, что оспариваемые нормы противоречат Конституции РФ, поскольку в контексте правоприменительной практики они создают неопределенность в вопросе учета оценки характера и условий реорганизации с позиции рисков неисполнения обязательств при решении вопроса об удовлетворении требований кредиторов о досрочном исполнении обязательств на основе факта реорганизации юрлица и влекут противоречивую судебную практику. Так, выявлены удовлетворение требований кредиторов в арбитражных судах и принятие, как правило, «отказных» решений в судах общей юрисдикции, что лишает кредитора – физлица права требовать досрочного исполнения обязательства в связи с реорганизацией должника. В ходе заседания КС представитель «Россетей», адвокат Данил Костырко-Стоцкий, в частности, заметил, что право кредиторов получить от должника досрочное исполнение обязательств является безусловным и возникает в том числе в силу проведения реорганизации хозобщества. Из-за этого судебный контроль за обоснованностью таких требований сведен фактически к формальной процедуре. Такой подход приводит к ряду проблем на практике, из-за чего кредиторы могут защитить отсутствующий или даже спекулятивные интересы. В этом деле, по его словам, кредиторы, предъявившие облигации «Россетей» к досрочному погашению, разделились на две группы: первые воспользовались реорганизацией для выведения средств в целях направления их в более прибыльные финансовые инструменты. Интересы второй группы кредиторов сводились к чисто спекулятивным целям путем предъявления ценных бумаг к досрочному погашению. Данил Костырко-Стоцкий также заметил, что в этом деле должен соблюдаться баланс сторон, при этом институт реорганизации не должен страдать от злоупотреблений кредиторов. Легальное поведение должника не может быть основанием его ответственности. Требования к должнику должны заявляться именно в судебном порядке, поскольку они изначально лежат в конфликтной плоскости. Удовлетворение требований кредиторов нанесет существенный ущерб «Россетям», что полностью дезавуирует процесс реорганизации этого ПАО. Другой представитель «Россетей», адвокат Иван Белов, помимо прочего, рассказал о ведущей роли компании в экономике страны, кроме того, это один из крупнейших в мире электросетевых холдингов. Он также поведал о нюансах проводимой реорганизации и объеме предъявленных требований кредиторов в связи с этой процедурой, доводах электросетевой компании в судебных процессах, послуживших поводом для обращения в КС РФ. Представитель общества также пояснил, почему не требовалось обеспечивать обязательства «Россетей» посредством банковской гарантии. В свою очередь, Алексей Пономарев выразил несогласие с доводами представителей «Россетей» и, в частности, подчеркнул, что в этом деле нужно защищать интересы физлиц-инвесторов, которые имеют возможность покупать облигации на биржах и активно ею пользуются, поскольку граждане – это наиболее слабая и незащищенная сторона в рассматриваемом вопросе. Он также выразил несогласие с судебным актом апелляции общей юрисдикции, вынесенным в отношении него, и заметил, что облигационный рынок очень важен для экономических интересов государства, поэтому для соблюдения балансов интересов нельзя жертвовать интересами граждан-инвесторов, которые составляют активную часть облигационных отношений. Он также назвал противоречивыми доводы представителей «Россетей», ссылающихся якобы на недобросовестность инвесторов-физлиц, которые в рассматриваемом случае, как подчеркнул Алексей Пономарев, действовали все же добросовестно, приобретая облигации по рыночной цене, поэтому здесь никак нельзя говорить о спекуляциях со стороны «простых граждан». Полномочный представитель Госдумы в КС Юрий Петров напомнил, что реорганизация влечет изменение ряда финансовых показателей реорганизуемого лица, в связи с этим возникает новое лицо, с которым кредитор мог бы и не вступить в отношения. При этом действующим регулированием предусмотрены гарантии прав кредитора, предъявившего к должнику досрочное исполнение обязательств, в том числе при облигационных займах. В ряде случаев такое право кредитора может быть признано отсутствующим во избежание, например, кросс-дефолтов эмитентов ввиду действий недружественных акторов. По его мнению, оспариваемые нормы не противоречат Конституции, однако ввиду противоречивости судебной практики важно выявить конституционно-правовой смысл этих норм. В своем выступлении полномочный представитель Совета Федерации Андрей Клишас, в частности, заметил, что заявителей не устраивают принятые в их спорах судебные акты, они лишь добиваются их пересмотра. В связи с этим он не усомнился в конституционности оспариваемых законоположений, несмотря на сложившуюся противоречивую судебную практику. Спикер также добавил, что в ряде случаев суды могут выявить злоупотребления в действиях кредиторов, однако в действиях Алексея Пономарева вряд ли можно найти таковые. Андрей Клишас также напомнил, что эмитенты обязаны проводить встречи с инвесторами, и заметил, что в рассматриваемом случае «Россети» не проводили таких собраний с держателями облигаций. Полномочный представитель Президента РФ в КС Дмитрий Мезенцев заметил, что конфликты неизбежны в предпринимательской деятельности, при этом право на судебную защиту подразумевает реально работающие гарантии. Он также напомнил, что вследствие реорганизации происходит перемена должника, что не влечет прекращения прав и обязательств последнего. Спикер пояснил, что оспариваемое положение ГК РФ защищает интересы кредиторов реорганизуемой организации, основной задачей при реорганизации является поиск баланса интересов участников таких правоотношений. При этом недопустимы злоупотребления со стороны кредиторов, однако в рассматриваемом случае таковые не выявлены в поведении заявителя – держателя облигаций. В связи с этим Дмитрий Мезенцев счел, что оспариваемые нормы соответствуют Конституции, но это не исключает возможности выявить их конституционно-правовой смысл. В свою очередь, представитель Правительства РФ Павел Степанов счел, что доводы заявителей о неконституционности оспариваемого положения ГК РФ являются необоснованными. Полномочный представитель генерального прокурора РФ Вячеслав Росинский уделил подробное внимание нюансам рассмотрения споров с участием «Россетей» в рамках АПК и выводам арбитражных судов. Он также пояснил, как можно достичь баланса в исследуемом вопросе, какие требования должны предъявляться к банковской гарантии в качестве достаточного обеспечения. Отказ в удовлетворении требований Алексея Пономарева, по мнению спикера, является обоснованным, поскольку граждане-инвесторы несут все сопутствующие риски при покупке облигаций. Принуждение эмитента к досрочному погашению обязательств предусмотрено текущим законодательством. Он также заключил, что у КС РФ есть все основания для пересмотра судебных актов с участием «Россетей» в арбитражных спорах. Помощник министра юстиции РФ Алина Таманцева, в частности, заметила, что суды вправе оценивать конкретные обстоятельства в спорах касательно реорганизации. Она также выявила противоречивую судебную практику в рассматриваемом случае. Тем не менее оспариваемые нормы соответствуют Конституции, но КС РФ может дать соответствующие разъяснения. Представитель Банка России Андрей Медведев заметил, что частные инвесторы являются более слабой стороной в сравнении с корпорациями-эмитентами, поэтому нужна эффективная защита прав инвесторов в исследуемом вопросе. Баланс интересов на фондовом рынке заключается в том, что государство устанавливает некие триггерные условия, когда инвесторы могут выйти из рассматриваемых отношений. Недопустимо ухудшать положение таких лиц, поскольку фондовый рынок весьма чувствителен к последствиям ухудшения прав этих субъектов. Суды должны в каждом случае оценивать кредитоспособность эмитента, но частные инвесторы не смогут представить доказательства по этому аспекту. По его мнению, оспариваемое регулирование соответствует Конституции. В свою очередь, представитель «Ассоциации владельцев облигаций», адвокат Константин Горбунов сообщил, что в рассматриваемом случае эмитент разными способами нарушал права держателей облигаций, лишая последних, в том числе, внесудебных способов урегулирования разногласий. Он также не согласился с выводами апелляционного суда общей юрисдикции в деле с участием Алексея Пономарева. Представитель ОАО «РОНИН Траст» Егор Разбицкий, помимо прочего, заметил, что арбитражные суды защитили права кредиторов в спорах с участием «Россетей», среди которых имеются наиболее уязвимые категории граждан, в том числе студенты и пенсионеры, ввиду аккумуляции их средств через управляющие компании. Он также счел, что должник мог избежать предъявления требований о досрочном погашении обязательств, но не воспользовался ими. По его мнению, оспариваемое регулирование соответствует Конституции. Генеральный директор «РОНИН Траст» Сергей Стукалов также раскритиковал доводы «Россетей» и, в частности, заметил, что общество не предлагало его организации варианты досудебного урегулирования спора. Он также сообщил, что выигранные в ходе судебных разбирательств его компанией средства пошли на выплаты стипендий студентам, поскольку «РОНИН Траст» является УК, в частности, Московского физико-технического института. Он также поддержал тезис о том, что оспариваемые нормы соответствуют Основному закону государства. Представитель ООО «УК ТРАНСНЕФТЬ ИНВЕСТ» Максим Степанчук подверг сомнению довод «Россетей» о несении эмитентом убытков ввиду реорганизации и предъявления требований кредиторов к досрочному исполнению обязательств. Корпоративные решения должника, по его мнению, были не самими удачными, поскольку он не воспользовался широким инструментарием правовых средств, чтобы избежать случившихся конфликтов. Держатели облигаций, по словам спикера, не имеют никаких корпоративных прав в отличие от акционеров, они являются «аутсайдерами», а не «инсайдерами», однако «Россети» почему-то думают иначе. Он также назвал конституционными оспариваемые нормы. После того как КС РФ вынесет решение по этому делу, эксперты «АГ» прокомментируют выводы Суда.

«Адвокатская газета» теперь в MAX

---

Присутствие издания в иных соцсетях и мессенджерах не будет сокращаться. 21 января в национальном мессенджере MAX зарегистрирован официальный канал «Адвокатской газеты». Теперь у читателей есть еще больше возможностей для получения юридических новостей и аналитики, а также статей юристов и адвокатов. Отмечаем, что присутствие «АГ» в иных социальных сетях и мессенджерах сохранится на прежнем уровне. При этом важно отметить, что теперь канал «Адвокатской газеты» в «Телеграм» имеет статус «А+». Обращайте внимание на это обозначение, чтобы избежать подписки на поддельный канал, паразитирующий на репутации «АГ» и продвигающий сомнительные мероприятия и организации. Оставайтесь с нами! Мы пишем новости вместе с адвокатами и юристами. Подписаться на канал в MAX

ВС пояснил, когда арбитражный управляющий не сможет взыскать расходы с инициатора банкротства

---

По мнению экспертов «АГ», позиция Верховного Суда устанавливает важный прецедент, требующий от арбитражных управляющих крайней взвешенности при организации продажи требований, в которые включены их собственные интересы, и четкого понимания правовых последствий такой сделки. Верховный Суд опубликовал Определение № 302-ЭС21-13071 (4) по делу № А33-17646/2017, в котором напомнил, что обязанность субсидиарных ответчиков и обязанность заявителя по делу возместить расходы по ст. 59 Закона о банкротстве направлены на удовлетворение одного и того же имущественного интереса арбитражного управляющего. В 2017 г. по заявлению УФНС по Красноярскому краю было возбуждено дело о банкротстве ООО «Глобула». Временным, а затем конкурсным управляющим была утверждена Елена Анкриш. В третью очередь реестра требований кредиторов должника было включено требование единственного кредитора – УФНС на сумму около 21 млн руб. За период конкурсного производства до июля 2021 г. в конкурсную массу поступило 957 тыс. руб., потраченных на вознаграждение конкурсного управляющего должника и расходы по делу; удовлетворение требований единственного кредитора не производилось. Определением АС Красноярского края от 27 января 2022 г. с субсидиарных ответчиков в конкурсную массу солидарно было взыскано 21,4 млн руб., из которых 21,2 млн руб. – задолженность перед УФНС и 231 тыс. руб. – текущие платежи (вознаграждение конкурсного управляющего, расходы). Была произведена замена должника уполномоченным налоговым органом по требованию о взыскании субсидиарной ответственности в размере 21,2 млн руб. 2 августа 2023 г. арбитражным судом было утверждено положение о порядке продажи имущества должника: оставшихся в конкурсной массе требований о взыскании субсидиарной ответственности. 28 сентября 2023 г. Елена Анкриш заключила с победителем торгов Дмитрием Савельевым соглашение об уступке права требования субсидиарной ответственности в размере 231 тыс. руб. 16 ноября 2023 г. конкурсное производство в отношении должника было завершено. 22 декабря 2023 г. принято к производству заявление Дмитрия Савельева о правопреемстве, которое впоследствии было удовлетворено. Впоследствии Елена Анкриш обратилась в суд с заявлением о взыскании с УФНС по Красноярскому краю вознаграждения и расходов в соответствии с п. 1, 3 ст. 59 Закона о банкротстве, в общем размере 522 тыс. руб. В удовлетворении заявления было отказано. Суд исходил из того, что конкурсный управляющий, осведомленный об отсутствии имущества у должника, берет на себя риск последующего возмещения своего вознаграждения и расходов; задолженность перед конкурсным управляющим реализована на торгах. Однако апелляционный суд отменил определение первой инстанции, частично удовлетворив заявление: с уполномоченного органа в пользу Елены Анкриш было взыскано 238 тыс. руб. Апелляция исходила из того, что риск продолжения введения процедуры банкротства в отсутствие имущества у должника конкурсный управляющий приняла на себя после официального отказа уполномоченного органа от дальнейшего финансирования процедуры – 2 марта 2022 г. Следовательно, понесенные конкурсным управляющим расходы и вознаграждение подлежат взысканию с заявителя по делу частично, с июля 2021 г. по 2 марта 2022 г. в размере 238 тыс. руб. С изложенными выводами впоследствии согласился суд округа. УФНС по Красноярскому краю подало кассационную жалобу в Верховный Суд, в которой просило отменить постановления судов апелляционной инстанции и округа, оставить в силе определение суда первой инстанции. Рассмотрев дело, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС разъяснила, что п. 1 ст. 20.3 и ст. 20.6 Закона о банкротстве предусмотрено право арбитражного управляющего на получение вознаграждения и возмещение понесенных расходов на процедуру в размерах и порядке, установленных названным законом. Как правило, соответствующие требования управляющего погашаются за счет должника. При недостаточности у должника имущества арбитражный управляющий вправе обратиться с требованием о компенсации расходов к заявителю по делу. Суд подчеркнул, что вознаграждение арбитражного управляющего и расходы на проведение процедур банкротства выплачиваются в составе текущих платежей, поэтому в случае их неуплаты должником по причине недостаточности имущества они учитываются в размере субсидиарной ответственности в силу п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве. Обязанности указанных лиц выплатить вознаграждение и компенсировать расходы управляющего направлены на удовлетворение одного и того же имущественного интереса и являются солидарными.   Как отмечено в определении, порядок распоряжения правом требования о привлечении к субсидиарной ответственности урегулирован в ст. 61.17 Закона о банкротстве и предусматривает выбор кредиторами одного из вариантов: взыскание задолженности по этому требованию в процедуре банкротства; продажа этого требования или уступка кредитору части этого требования в размере требования кредитора. Экономколлегия указала, что выбор кредиторами способа распоряжения правом требования о привлечении к субсидиарной ответственности в виде уступки части требования состоит в том, что они принимают решение в дальнейшем самостоятельно реализовывать права в отношении принадлежащего им актива (деликтного требования). Однако это не уменьшает размер основного требования такого кредитора, о чем прямо указано в абз. 2 п. 6 ст. 61.17 Закона о банкротстве. Должник и его контролирующие лица продолжают солидарно нести ответственность перед кредитором до полного погашения требований (п. 13 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2024 год, утвержденного Президиумом ВС РФ 25 апреля 2025 г.). ВС пояснил, что правило об уступке кредитору части требований о привлечении к субсидиарной ответственности применяется в том числе и к требованиям кредиторов по текущим платежам. В рамках настоящего дела в размер субсидиарной ответственности включены два требования: требование к должнику единственного реестрового кредитора – УФНС; текущее требование управляющего к должнику о выплате вознаграждения и возмещении расходов. При этом обязанность уполномоченного органа (заявителя по делу) выплатить вознаграждение и компенсировать расходы управляющему солидарна с аналогичной обязанностью субсидиарных ответчиков. Судебная коллегия отметила, что уполномоченный орган распорядился своим требованием, совершив его уступку, после чего произведена замена в порядке процессуального правопреемства. Как установили суды, конкурсный управляющий, являясь по существу кредитором должника по текущему обязательству, принял решение о реализации на торгах права требования о субсидиарной ответственности, в состав которой вошла задолженность по вознаграждению конкурсного управляющего и его расходам. «Последовательные действия самой Елены Анкриш по обращению в суд с заявлением об утверждении порядка продажи ее прав, организации торгов и заключению соглашения от 28 сентября 2023 г. привели к возмездной уступке (продаже) Еленой Анкриш прав требования к субсидиарным ответчикам о выплате вознаграждения и расходов в пользу победителя торгов, а вместе с ними и солидарных требований к заявителю по делу», – разъяснено в определении. Как посчитал ВС, с учетом того что Елена Анкриш обратилась в суд с заявлением после уступки победителю торгов права требования на получение вознаграждения и возмещение расходов, у судов отсутствовали основания для удовлетворения заявления ввиду отсутствия у нее права на иск на момент его предъявления. Вопреки выводам судов, изложенного достаточно для отказа Елене Анкриш в удовлетворении ее требований, пояснил Суд. Вместе с тем Судебная коллегия посчитала возможным оставить в силе определение суда первой инстанции, которым установлены проведение торгов по реализации права требования по субсидиарной ответственности исключительно в интересах Елены Анкриш и последующее отчуждение права по договору цессии. Неприменение судом первой инстанции названных норм права не привело к нарушению прав уполномоченного органа. Таким образом, Верховный Суд отменил судебные акты апелляционной и кассационной инстанций, содержащие существенные нарушения норм материального права, оставив в силе определение суда первой инстанции. Комментируя определение ВС, адвокат Михаил Осипов отметил, что в нем рассмотрен интересный случай. «При вынесении своего определения ВС, проведя анализ норм материального права, применил их к рассматриваемому случаю, чего не сделали суды нижестоящих инстанций. Суд детально рассмотрел спор между арбитражным управляющим и налоговым органом и, не будучи обремененным мнением судов нижестоящих инстанций, проявил независимость и объективность», – считает он. Как отметил управляющий директор «Корпус Права» Алексей Оськин, судебные споры по подобным делам все чаще доходят до ВС РФ, что само по себе говорит о системности вопроса. Он пояснил, что на практике контролирующие органы отказываются покрывать расходы управляющего по различным основаниям, например ссылаясь на то, что управляющим не приведены надлежащие доказательства недостаточности имущества, когда не получено постановление пристава о невозможности взыскания в связи с недостаточностью имущества или отсутствует факт списания дебиторской задолженности в учете должника в связи с невозможностью ее взыскания. «Например, в одном из таких дел ВС поддержал управляющего, указав, что для целей взыскания своих расходов управляющим не требуется окончание мероприятий исполнительного производства в отношении должника в связи с невозможностью исполнения (Определение ВС от 17 апреля 2023 г. № 307-ЭС20-22306(4))», – указал он. В других случаях, как подчеркнул Алексей Оськин, контролирующие органы ссылались на то, что управляющий, реализовавший свое право требования к должнику путем уступки требования кредитору (получения кредитором исполнительного листа), утратил право на обращение к заявителю о компенсации своих расходов, как это было в деле № А40-7356/2021, где ВС также поддержал управляющего (Определение ВС от 25 июня 2025 г. № 305-ЭС25-973(2)). Эксперт заметил: в рассматриваемом деле особенность фабулы заключается в том, что управляющий на момент обращения к уполномоченному органу с соответствующим заявлением о взыскании расходов уже реализовала свое право одним из трех предусмотренных в законе способом – через продажу своего требования с торгов. «Следовательно, при отчуждении указанных прав были отчуждены и солидарные права требования к уполномоченному органу, что лишает управляющего возможности обращаться к уполномоченному органу за компенсацией расходов. Исходя из выводов Верховного Суда право на получение вознаграждения с уполномоченного органа должен иметь победитель торгов, который приобрел соответствующее право требования. С указанными выводами сложно поспорить, ведь иная позиция могла бы привести к нарушению баланса интересов сторон и к двойному (неосновательному) обогащению управляющего», – считает Алексей Оськин. Ведущий юрист Enforce Law Company Юлия Барышева обратила внимание, что суть рассматриваемого спора сводилась к разрешению неоднозначного вопроса о том, может ли арбитражный управляющий, продав с торгов собственное требование о вознаграждении, потом взыскать это же вознаграждение с заявителя по делу о банкротстве. «Суды апелляционной и кассационной инстанций, в отличие от первой инстанции, посчитали, что это возможно – но только за период до отказа ФНС от финансирования. Суды полагали, что пока заявитель финансирует процедуру, он и несет бремя расходов. ВС исправил ошибку судов проверочных инстанций, напомнив им о правовых последствиях уступки права требования», – пояснила эксперт. Юлия Барышева подчеркнула, что арбитражный управляющий, проведя торги по продаже права требования по субсидиарной ответственности, включая свое требование о вознаграждении, совершил возмездную уступку этого актива третьему лицу. Продав этот актив, он утратил право на взыскание вознаграждения с любого из солидарных должников – банкрота и ФНС, поскольку право перешло к покупателю требования. «Тем самым ВС обозначил четкое и справедливое правило: если арбитражный управляющий включил требование о выплате своего вознаграждения в состав продаваемой субсидиарной ответственности и продал его, он утрачивает право на предъявление данного требования к кому бы то ни было, что также предотвращает возможность двойного взыскания», – указала она. Юрист, партнер «Савицкая и партнеры» Анжелика Савицкая отметила, что проблема, рассмотренная в определении ВС, имеет высокую практическую значимость и связана с применением норм о солидарной ответственности и последствиях уступки права требования. По словам юриста, речь идет о коллизии между правом управляющего на компенсацию расходов с заявителя при недостаточности имущества должника и общими последствиями распоряжения таким требованием в рамках процедуры. Анжелика Савицкая считает, что ВС правомерно поддержал позицию суда первой инстанции, дал четкий юридический анализ, основанный на системном толковании норм. Эксперт отметила, что ключевое значение имели правовые аргументы о солидарности обязательств, о правовых последствиях уступки права требования и об особенностях распоряжения требованием субсидиарной ответственности. «ВС РФ не отрицал самого права управляющего на возмещение, но указал на прекращение этого субъективного права в результате собственных распорядительных действий. Данная позиция устанавливает важный прецедент, требующий от арбитражных управляющих крайней взвешенности при организации продажи требований, в которые включены их собственные интересы, и четкого понимания правовых последствий такой сделки», – прокомментировала эксперт. Затронутая в определении проблема остается актуальной как из-за большого количества дел о банкротстве при отсутствии у должника средств для финансирования процедуры, так и в контексте развития института солидарной ответственности, считает генеральный директор юридической фирмы «ЮР-СТАТУС» Руслан Остроумов. Он отметил, что ВС указывает: для отказа управляющему в удовлетворении требований достаточно факта продажи с торгов права требования о субсидиарной ответственности, в состав которого включены вознаграждение и расходы управляющего. Подобную позицию ВС РФ формировал и ранее, пояснил эксперт. При этом Руслан Остроумов подчеркнул: так как из-за уступки у управляющего отсутствовало право на иск, Суд не рассмотрел некоторые обстоятельства по существу. При этом в ходе рассмотрения дела мог бы быть поднят интересный вопрос: если заявитель по делу письменно отказался нести расходы на финансирование процедуры, но управляющий продолжил осуществлять мероприятия конкурсного производства, обязан ли заявитель возместить такие расходы при отсутствии денежных средств у должника? «В такой ситуации необходимо оценить, в какой момент управляющий узнал о недостаточности денежных средств на покрытие расходов, какие действия и в какой срок он после этого совершил. Например, он мог затянуть подачу заявления о прекращении, что привело к увеличению расходов на вознаграждение на несколько месяцев, или инициировать дорогостоящую процедуру торгов. В таком случае расходы не могут быть возложены на заявителя. Или, наоборот, он подал заявление о прекращении в минимально возможный срок и понес минимально необходимые почтовые расходы – такие расходы должны быть возмещены», – рассуждает юрист.

Ознакомиться – вправе

---

Закон наделяет свидетеля правом ознакомиться с заключением экспертизы, которая проведена в отношении него. На практике следственные органы нередко значительно сужают действие ст. 198 УПК РФ, понимая под экспертизой, проведенной в отношении свидетеля, лишь судебно-медицинские экспертизы живых лиц, нарушая тем самым права граждан. Приведу пример из собственной адвокатской практики. В производстве территориального органа СКР находится уголовное дело против половой неприкосновенности несовершеннолетней. На первоначальном этапе расследования проводились следственные действия, направленные на отработку причастности к преступлению всех лиц, которые общались с потерпевшей. В соответствии с общепринятой практикой фактически заподозренные лица допрашивались в качестве свидетелей, в отсутствие защитников, после чего у них был получен биологический материал, в дальнейшем направленный следователем для производства биологической экспертизы вещественных доказательств, где также исследовались образцы для сравнительного исследования, отобранные у свидетелей. В последующем следователь заявил гражданину Ч., что на вещах потерпевшей обнаружены биологические следы, принадлежащие ему. Однако с заключениями экспертиз Ч. ознакомлен не был, поскольку УПК РФ не предусмотрено ознакомление свидетеля с экспертизами, проведенными по уголовному делу, кроме тех, которые проведены в отношении него. В связи с этим Ч. обратился ко мне для оказания квалифицированной юридической помощи. Я заявил следователю ходатайство об ознакомлении, в том числе, с указанными заключениями экспертиз вещественных доказательств. В обоснование требований в ходатайстве указывалось, что объектами исследования при производстве экспертизы вещественных доказательств явились биологические объекты (ткани), полученные у свидетеля Ч., в связи с чем имеются основания констатировать, что указанная экспертиза была назначена и проведена в отношении него. В соответствии с ч. 2 ст. 198 УПК свидетель, в отношении которого производилась судебная экспертиза, вправе ознакомиться с заключением эксперта. Отказывая в удовлетворении ходатайства, следователь мотивировал тем, что экспертиза вещественных доказательств не относится к категории судебно-медицинских экспертиз живых лиц. В связи с этим в данном случае положения ст. 198 УПК неприменимы. Указанное постановление я обжаловал в суд в порядке ст. 125 УПК, отметив, что поскольку отбор у свидетеля биологических объектов для производства экспертизы, проведение исследования и дача заключения о наличии на исследуемых объектах биологических следов данного лица указывают на то, что экспертиза была назначена и проведена в отношении свидетеля. Согласно п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 г. № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» «исходя из положений, указанных в пунктах 5, 9, 11 части 2 статьи 42, статьи 198 УПК РФ, суду надлежит обеспечить потерпевшему возможность знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы независимо от ее вида и с полученным на ее основании экспертным заключением либо с сообщением о невозможности дать заключение; право заявить отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении, о привлечении в качестве эксперта указанного им лица либо о производстве судебной экспертизы в конкретном экспертном учреждении, о внесении в определение (постановление) о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту. Свидетель пользуется такими же правами, как и потерпевший, лишь при условии назначения и производства судебной экспертизы в отношении его самого». До начала рассмотрения жалобы судом постановление следователя было отменено руководителем следственного органа и вынесено новое – об удовлетворении ходатайства Ч. об ознакомлении с заключением экспертизы вещественных доказательств. В постановлении руководитель следственного органа признал тот факт, что экспертиза, проведенная с исследованием биоматериала свидетеля, считается проведенной в отношении него самого, поэтому в соответствии с ч. 2 ст. 198 УПК такой свидетель вправе ознакомиться с таким заключением эксперта. В связи с отменой обжалуемого постановления производство в суде по жалобе было прекращено. Таким образом, удалось доказать, что экспертиза вещественных доказательств, в ходе которой также исследовались биологические следы свидетеля, была назначена и проведена в отношении последнего и в данном случае возможна реализация права свидетеля на ознакомление с экспертным заключением по правилам ст. 198 УПК. В заключение добавлю, что, как показывает практика, по делам против личности следственные органы широко применяют практику массовой отработки на причастность лиц путем их допроса в качестве свидетелей – хотя нередко они фактически являются подозреваемыми и должны иметь возможность пользоваться помощью защитника – после чего отбирают биообразцы для проведения генетической экспертизы, результат которой зачастую является ключевым и единственным доказательством по делу. Указанные действия следствия нередко сопряжены с нарушением прав граждан как в процессе допроса и отбора образцов для сравнительного исследования, так и в последующем – в том числе в ходе ознакомления с заключением эксперта.

Следствие прекратило уголовное дело и преследование в отношении адвоката Сергея Юрьева

---

В комментарии «АГ» Сергей Юрьев поделился, что всегда был уверен, что оправдание состоится, однако следствию и суду понадобилось почти девять лет, чтобы прийти к этому выводу. Президент ФПА РФ Светлана Володина поблагодарила Сергея Юрьева за его профессионализм, за то, что, решая свою задачу, он получил важное процессуальное решение для всего сообщества. Как стало известно «АГ», 10 декабря 2025 г. отдел Западного межрегионального Следственного Управления на транспорте СК России вынес постановление о прекращении уголовного дела и уголовного преследования в отношении руководителя МКА «Межрегион» Сергея Юрьева, а также бывшего адвоката коллегии Виктора Евкина (статус прекращен в 2012 г.) и руководителя Управления правового обеспечения и имущественных отношений Росаэронавигации Владимира Мнишко (документ есть у «АГ»). 16 января документ был вручен Сергею Юрьеву. Напомним, Сергей Юрьев обвинялся в хищении денежных средств Госкорпорации по ОрВД в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК РФ), а адвокат его коллегии Виктор Евкин и Владимир Мнишко – по ч. 5 ст. 33 ч. 4 ст. 159 УК. Следствие сочло, что в 2007 г. Сергей Юрьев узнал о подготовке Госкорпорации по ОрВД к проведению конкурса на право заключения договора об оказании юридических услуг на территории России. У адвоката якобы возник преступный умысел, направленный на хищение денег Госкорпорации путем обмана ее руководства о действительной стоимости юридических услуг и завышения цены договора. По мнению следствия, Сергей Юрьев привлек в качестве соисполнителей руководителя Управления правового обеспечения и имущественных отношений Росаэронавигации Владимира Мнишко, ранее состоявшего адвокатом в МКА «Межрегион», а также Виктора Евкина. В последующем Сергей Юрьев, по версии следствия, рассчитывая на победу, решил организовать представление в Госкорпорацию заключения экспертной организации о стоимости запрашиваемых юридических услуг на основании разработанной им методики. При этом он достоверно знал о том, что при использовании его методики расчетное значение первоначальной (максимальной) цены указанного договора в заключении будет существенно завышено относительно ее действительного значения. С 2008 по 2018 г. конкурс на заключение договора выигрывала МКА «Межрегион». За этот период учреждение перевело коллегии свыше 1 млрд руб. В ходе рассмотрения дела в Мещанском районном суде были назначены комплексная комиссионная финансово-экономическая и бухгалтерская судебные экспертизы, которые показали, что объем и перечень оказанных услуг соответствуют условиям договоров, а определить среднюю стоимость юридических услуг и факт их завышения невозможно. После поступления заключения гособвинитель ходатайствовал о возвращении дела прокурору по ст. 237 УПК, однако суд указал, что приведенные доводы свидетельствуют об отсутствии состава преступления, а не о нарушениях обвинительного заключения. Суд пришел к выводу, что сторона обвинения не доказала факт заключения договоров по завышенной цене и что Госкорпорации по ОрВД был причинен какой-либо ущерб, в связи с чем Сергей Юрьев был оправдан. Мосгорсуд, рассматривая апелляцию, согласился с выводами суда первой инстанции, отметив, что они соответствуют материалам дела и не опровергнуты доводами апелляционного представления. Апелляционная инстанция также указала на отсутствие нарушений уголовно-процессуального закона и соблюдение принципов состязательности и равноправия сторон, подчеркнув, что судебное следствие проведено объективно и с соблюдением прав оправданных. Вместе с тем прокуратура внесла кассационное представление, в результате чего Второй КСОЮ в июле 2023 г. отменил апелляционное определение и направил дело на новое апелляционное рассмотрение. По его итогам, Мосгорсуд вновь счел, что суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что предъявленное обвинение собранными в ходе расследования и представленными стороной обвинения доказательствами не подтверждено. В июле 2024 г. Второй КСОЮ отменил апелляционное определение и оправдательный приговор, указав на формальный подход суда к оценке заключения комплексной комиссионной финансово-экономической и бухгалтерской судебной экспертиз от 25 февраля 2022 г. Кассация отметила, что суд не дал оценки тому, что объем оказанных услуг в определенном месяце исследуемого периода был определен экспертами исходя из подписанных сторонами договоров актов приемки, а не путем какого-либо расчета, основанного на результатах анализа рынка юридических услуг. Как указал кассационный суд, ссылки суда на то, что госрегулирование цен на юридические услуги не осуществлялось и не осуществляется, а также на свободу волеизъявления при заключении гражданско-правовых договоров не освобождали суд от проверки вопроса о том, какое значение указанные обстоятельства имеют для договорных отношений, стороной которых является Госкорпорация по ОрВД с учетом ее публично-правовой природы. В итоге Второй КСОЮ направил дело на новое рассмотрение в первую инстанцию. Сергей Юрьев и Владимир Мнишко обжаловали кассационное определение в Верховный Суд, который оставил жалобы без рассмотрения. В ходе повторного рассмотрения дела в Мещанском районном суде защитник Владимира Мнишко – член АП Калининградской области Александр Косс ходатайствовал о возвращении уголовного дела прокурору, при этом он сослался на ходатайство гособвинителя, заявленное еще на первом круге рассмотрения дела. Защитник отметил, что в 2022 г., проанализировав предъявленное обвинение и обвинительное заключение, сторона обвинения пришла к выводу о наличии существенных противоречий, исключающих возможность вынесения судом окончательного решения по делу. Как подчеркивал Александр Косс, приписываемая Сергею Юрьеву обвинением «методика» расчетов начальной (максимальной) цены договора на оказание юридических услуг в качестве конкретного документа либо части документа не идентифицирована. Адвокат указал, что сторона обвинения не представила и не может представить доказательств реальности указанной методики, поскольку таковой не существует. 26 ноября 2024 г. Мещанский районный суд г. Москвы вернул уголовное дело в порядке, предусмотренном ст. 237 УПК, Московскому межрегиональному транспортному прокурору, который направил дело в Западное МСУТ СК России для производства дополнительного следствия. Вынося постановление о прекращении уголовного дела, следственный орган отметил, что в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции была проведена комплексная судебно-бухгалтерская и финансово-экономическая экспертиза, согласно выводам которой перечень оказанных МКА «Межрегион» услуг соответствует условиям договоров. Допрошенные в ходе следствия эксперты подтвердили ранее данные суду показания, в частности о том, что предметом оказания юридических услуг по исследованным договорам являлись услуги, связанные с авиаперевозками и авиаобслуживанием, экспертным путем не представилось возможным найти в открытых источниках данные о стоимости идентичных услуг. Как подчеркнуто в постановлении, в ходе расследования уголовного дела установлено, что государственного регулирования цен на оказание юридических услуг в соответствии с действующим законодательством не предусмотрено. Таким образом, с учетом установленных по делу обстоятельств следствие пришло к выводу об отсутствии в действиях Сергея Юрьева состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК, в действиях Владимира Мнишко и Виктора Евкина состава преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33, ч. 4 ст. 159 УК. Следственный орган прекратил уголовное преследование в отношении обвиняемых по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 2 4 УПК, то есть в связи с отсутствием в их действиях состава преступления, а уголовное дело – по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК, то есть в связи с отсутствием событий преступлений. Следствие также признало за ними право на реабилитацию. В комментарии «АГ» Сергей Юрьев сообщил, что после прокуратуры уголовное дело было направлено в Западное межрегиональное следственное управление на транспорте Следственного комитета РФ, было возобновлено следствие, допрошены эксперты Минюста России, проводившие экспертизу по определению суда. Данные эксперты подтвердили свои выводы, сделанные в заключении экспертизы, представленном ранее суду. «Каких-либо иных доказательств виновности следствие не нашло, собственно, и не могло найти. Поэтому следствием было принято решение о прекращении уголовного преследования в отношении меня и других привлеченных лиц за отсутствием состава преступления и прекращении уголовного дела за отсутствием события преступления. Полагаю, что это закономерный финал всей истории. Я всегда был уверен, что оправдание состоится – при моей жизни или уже после. Следствию и суду понадобилось почти девять лет, чтобы прийти к этому выводу. Это крайне длительный срок, который отнял много здоровья и нервов, не позволял полноценно работать. Хочется надеяться, что теперь точка поставлена», – прокомментировал он. Президент ФПА РФ Светлана Володина в комментарии «АГ» отметила, что события, которые описываются в постановлении о прекращении дела, относятся к 2008 и 2010 гг., то есть им больше 15 лет. «Представьте, что из-за ошибки правоохранительных органов человек был вынужден все эти годы доказывать свою невиновность. Это слишком долгий срок», – подчеркнула она. По словам Светланы Володиной, когда в 2016 г. было возбуждено уголовное дело, адвокатскому сообществу было совершенно понятно, что предметом разбирательства являются представление юридических услуг и оценка их стоимости. Причем услуг достаточно уникальных – в области авиаперевозки и авиаобслуживания. «Основной вопрос к экспертам, который задавали следователи, был о средней стоимости этих юридических услуг. И нам было понятно, что определить среднюю стоимость юридических услуг невозможно. Во-первых, потому что ее нет, а во-вторых, в силу специфики конкретной области права», – пояснила она. Светлана Володина отметила, что к чести адвокатского сообщества и его лидеров практически все президенты адвокатских палат, включая президента Федеральной палаты адвокатов Юрия Пилипенко, подписали поручительство за коллегу. Они заявили о своей готовности ручаться за Сергея Юрьева, чтобы мера пресечения была изменена, и он мог доказывать свою невиновность, не находясь в стенах следственного изолятора. «Должна поблагодарить его защитников – Полину Марчеву и Наталью Якупову, – которые на протяжении многих лет поддерживали нашу коллегу, оказывали необходимую помощь. И, конечно, должна сказать Сергею Юрьеву спасибо за его профессионализм, за то, что, решая свою задачу, он получил важное процессуальное решение для всего сообщества. Кроме того, наш коллега доказал, что все необходимые юридические услуги были оказаны. Мы очень рады, что поставлена точка. И нам очень жаль, что она была поставлена не в 2016 году, когда было возбуждено уголовное дело, а 10 лет спустя в отсутствие события преступления. Но в любом случае, мы говорим спасибо за справедливое решение. Эта победа стоила огромных усилий, но мы отстояли честное имя нашего коллеги», – прокомментировала президент ФПА.

Адвокат добился отмены обвинительного приговора и пересмотра уголовного дела о растрате

---

В комментарии «АГ» защитник подсудимой поделился, что в данном случае суды апелляционной и кассационной инстанций в судебных актах об отмене решений как по уголовному, так и по гражданскому делу согласились с 80% доводов, обозначенных стороной защитой в жалобах. Как стало известно «АГ», 2 декабря 2025 г. Московский городской суд отменил обвинительный приговор и направил на новое рассмотрение уголовное дело в отношении женщины, обвинявшейся в растрате якобы вверенных ей на ответственное хранение 133 млн руб. Защитник подсудимой, управляющий партнер АБ г. Москвы «Безрядов и Партнеры» Андрей Безрядов рассказал о сложностях данного уголовного дела. Первый круг рассмотрения гражданского дела 28 сентября 2022 г. на основании доверенности денежные средства, находящиеся на счете гражданина Т., в размере 133 млн руб. были переведены на банковский счет Н. 11 октября того же года Т. скончался. Наследником имущества Т. является его дочь на основании завещания. Супруга умершего – П. отказалась от причитающейся ей обязательной доли в наследстве. В феврале 2023 г. П. обратилась в суд с иском к Н., указав, что ответчик сняла со счета ее супруга 133 млн руб. за 14 дней до его смерти. При этом денежные средства являлись совместно нажитым имуществом супругов, следовательно, сделка была осуществлена без согласия третьего лица – П. Истец просила признать переведенные на счет Н. денежные средства совместно нажитым имуществом П. и Т.; признать сделку по перечислению денежных средств 28 сентября 2022 г. недействительной; взыскать с ответчика в пользу истца 66,5 млн руб. и такую же сумму в наследственную массу. Н. возражала против удовлетворения иска, ссылаясь на фактический распад семьи Т. и П., в связи с чем денежные средства не могут быть признаны совместно нажитым имуществом супругов. Ответчик отметила, что с 2015 г. состояла с Т. в фактических брачных отношениях, денежные средства переведены при жизни Т. на основании надлежащим образом оформленной доверенности. Н. подчеркнула, что в силу ст. 34, 35 Семейного кодекса РФ Т. имел право распорядиться денежными средствами на счете по своему усмотрению; оснований для включения доли денежных средств, принадлежащей Т., в состав наследства не имелось, поскольку имущество не находилось в собственности наследодателя на дату его смерти. Суд первой инстанции, принимая во внимание, что брак между П. и Т. по состоянию на 28 сентября 2022 г. расторгнут не был, пришел к выводу, что размещенные на счете, открытом на имя Т., денежные средства являлись совместно нажитым имуществом П. и Т. Суд учел пояснения истца о том, что деньги на счете Т. в том числе получены от проданного совместно нажитого имущества супругов. Следовательно, отчуждение ответчиком денежных средств, являющихся совместно нажитым имуществом супругов, произведено без согласия супруги. При этом суд не усмотрел оснований для признания спорной сделки по перечислению денежных средств недействительной. Он также не нашел оснований для взыскания денежных средств в пользу истца, учитывая тот факт, что она заявила об отказе от выдела супружеской доли в наследственном имуществе умершего. Таким образом, Гагаринский районный суд г. Москвы решением от 13 октября 2023 г. признал денежные средства, находящиеся по состоянию на 28 сентября 2022 г. на банковском счете, открытом на имя Т., совместно нажитым имуществом. Суд взыскал с Н. в наследственную массу умершего 133 млн руб. Апелляционным определением Мосгорсуда от 10 июля 2024 г. данное решение оставлено без изменения, а апелляционная жалоба Н. – без удовлетворения. Н. направила кассационную жалобу во Второй КСОЮ, оспаривая вышеуказанные судебные акты. Помимо прочего она указывала, что при рассмотрении спора по существу суды, ошибочно оценив представленные в материалы дела доказательства, пришли к неправильным выводам об удовлетворении требований, недоказанности материалами дела доводов Н. о наличии между ней и Т. брачно-семейных отношений. Через три дня после подачи кассационной жалобы следователь СУ УВД по ЮЗАО ГУ МВД России по г. Москве вынес постановление о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК, в отношении неустановленного лица. В документе указано, что 28 сентября 2022 г. неустановленное лицо, действуя умышленно от имени Н., из корыстных побуждений и материальной заинтересованности, путем злоупотребления доверием Т., под предлогом сохранения денежных средств последнего на безопасном банковском счете, используя банковскую доверенность, организовало перечисление денежных средств, принадлежащих Т., с его расчетного счета на банковский счет, открытый на имя Н. Как рассказал «АГ» защитник Н., адвокат Андрей Безрядов, утром в день, когда было назначено судебное заседание для рассмотрения кассационной жалобы по гражданскому делу, следователь при поддержке СОБР провел в квартире Н. обыск, не санкционированный судом, в ситуации, не требующей отлагательств. После этого Н. поместили в ИВС, и, соответственно, она не попала на судебное заседание. При этом истец в суде ссылалась на факт задержания Н. и проведения обыска, просила суд кассационной инстанции оставить решения судов первой и апелляционной инстанции в силе, так как Н. является без пяти минут фигурантом уголовного дела. Однако Второй КСОЮ отказался проводить заседание без ответчика, поскольку в отношении нее не была принята какая-либо мера пресечения и Н. может принять участие в следующем судебном заседании. Через 48 часов Н. вышла из ИВС, в отношении нее не была избрана мера пресечения. Рассмотрев гражданское дело, кассация указала, что в нарушение требований ст. 198, 329 ГПК суды не привели в судебных постановлениях мотивов, по которым они признали несостоятельными доводы Н. о распоряжении денежными средствами, в частности долей наследодателя Т. в общем имуществе супругов Т. и П. на основании надлежащим образом оформленной доверенности; об отсутствии у П., отказавшейся от наследства в пользу дочери, права требования включения имущества в состав наследства, открывшегося со смертью Т., ограничившись указанием на наличие оснований для включения 133 млн руб. в состав наследства. Таким образом, Второй КСОЮ определением от 31 октября 2024 г. отменил вышеуказанные судебные акты, направив гражданское дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Предъявление обвинения в присвоении и растрате 11 ноября 2024 г. следователь вынес постановление о переквалификации уголовного дела, возбужденного ранее в отношении неустановленного лица. Как указано в документе, Н., действуя из корыстных побуждений и материальной заинтересованности, с целью незаконного обогащения, совершила присвоение и растрату вверенного ей имущества в виде денежных средств Т., в особо крупном размере, путем безвозмездного изъятия и обращения чужого имущества в свою пользу. По версии следствия, 28 сентября 2022 г. Н., действуя на основании доверенности, обратилась в банк с заявлением о переводе принадлежащих Т. денежных средств в размере 133 млн руб. с одного счета на другой, открытый на имя Т. Далее на основании доверенности банк осуществил перевод указанных денежных средств со счета Т. на счет Н. В тот же день Н., будучи достоверно осведомленной о том, что поступившие от Т. денежные средства ей не принадлежат и вверены ей на ответственное хранение их собственником, обратилась в банк, где открыла банковский вклад, на котором разместила 131 млн руб. В последующем Н. тратила денежные средства с данного счета на личные цели. Как указано в документе, Н. совершила присвоение и растрату 133 млн руб., вверенных ей Т., обратив указанное имущество в свою пользу и уклонившись от обязанности поместить на банковский счет собственника вверенные этому лицу денежные средства, причинив тем самым своими преступными действиями дочери Т., которой перешло все имущество умершего отца, имущественный ущерб в особо крупном размере на указанную сумму. Следствие посчитало, что эти обстоятельства свидетельствуют о наличии в действиях Н. признаков присвоения и растраты, в связи с чем переквалифицировало уголовно наказуемое деяние с ч. 4 ст. 159 УК на ч. 4 ст. 160 УК. Несмотря на то что постановление о переквалификации было вынесено 11 ноября 2024 г., следователь уведомил Н. о переквалификации лишь 14 ноября, тогда же он вручил ей постановление о привлечении ее в качестве обвиняемой по этому делу. В этот же день было закончено предварительное расследование. Таким образом, в Гагаринский районный суд г. Москвы поступило два дела – гражданское и уголовное – фактически по одному предмету, где доводы истца и позиция обвинения были основаны на показаниях одних и тех же лиц, входящих в близкий круг истца (члены ее семьи и ее работники) и потерпевшей. Отказ в иске на втором круге рассмотрения гражданского дела При новом рассмотрении гражданского дела суд первой инстанции указал, что в соответствии со ст. 35 Семейного кодекса, аналогичной ст. 253 ГК, сделка по распоряжению недвижимым имуществом может быть признана недействительной только в случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки. Факт осведомленности второй стороны сделки об отсутствии согласия одного из супругов должен быть подтвержден лицом, заявившим о признании такой сделки недействительной. Как отметил суд, из материалов дела следует, что истцом это не доказано. П. неоднократно указывала на то, что Н. должна была предполагать отсутствие такого согласия; между тем такие доводы истца противоречат фактическим обстоятельствам дела, с учетом в том числе того, что перевод осуществлен на основании надлежащим образом оформленной доверенности, выданной Т. за год до оспариваемой сделки. Суд первой инстанции пришел к выводу, что истцом не представлены доказательства нарушения ее прав или законных интересов невключением спорных денежных средств в состав наследства после смерти Т., учитывая, что единственным наследником имущества Т. по завещанию является его дочь, а от причитающейся обязательной доли П. отказалась. Таким образом, Гагаринский районный суд г. Москвы решением от 13 мая 2025 г. отказал в иске П. в полном объеме. Вынесение обвинительного приговора При рассмотрении уголовного дела Н. в судебном заседании свою вину не признала и пояснила, что фактически являлась гражданской супругой Т. с 2015 г. вплоть до его смерти. Она отмечала, что поскольку у них были доверительные отношения друг к другу, Т. оформлял на нее множество доверенностей по своим банковским счетам. Подсудимая подчеркнула: от Т. ей стало известно, что неустановленные лица обманным путем пытались похитить денежные средства с его счетов. Тогда Т. решил подарить 133 млн руб. Н., в связи с чем за день до этого связался с руководителем отделения банка и попросил перевести данную сумму с его счета на ее счет. Полученные от Т. деньги были подарком для нее, поэтому она не сообщила его родственникам об их получении. Несмотря на отрицание Н. своей виновности в совершении преступления, суд первой инстанции посчитал, что ее вина подтверждается совокупностью представленных стороной обвинения, исследованных судом доказательств (показаний свидетелей). Суд критически оценил доводы стороны защиты и подсудимой о том, что переведенные на счет Н. денежные средства в размере 133 млн руб. были подарены последней Т., поскольку достоверно данных, свидетельствующих об этом, судом не установлено. Органом предварительного следствия Н. были одновременно вменены два квалифицирующих признака: присвоение и растрата при хищении имущества Т. Учитывая, что ст. 160 УК предусматривает одну из двух форм хищения в виде присвоения или растраты, т.е. одновременно не могут быть вменены два признака формы хищения, суд исключил из обвинения квалифицирующий признак – присвоение. Таким образом, Гагаринский районный суд г. Москвы приговором от 4 июня 2025 г. признал Н. виновной совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 160 УК, и назначил наказание в виде лишения свободы сроком на четыре года, со штрафом в размере 500 тыс. руб., с отбыванием в исправительной колонии общего режима. Также суд удовлетворил гражданский иск потерпевшей, взыскав с Н. в пользу дочери Т. в счет возмещения ущерба, причиненного преступлением, 133 млн руб. Апелляционный суд, учтя доводы защиты, отменил обвинительный приговор Не согласившись с приговором, Андрей Безрядов подал апелляционную жалобу (есть у «АГ»), в которой просил отменить приговор и оправдать осужденную. Адвокат, в частности, отметил: материалами дела не доказан факт того, что денежные средства вверены на ответственное хранение. В деле отсутствуют какой-либо гражданско-правовой договор или иные относимые, допустимые доказательства, на основании которых можно прийти к выводу о вверении Т. на хранение Н. принадлежащих ему денежных средств. Андрей Безрядов подчеркивал, что к показаниям потерпевшей, свидетелей стороны обвинения следует отнестись критически, поскольку, с учетом изменения ими показаний на разных этапах, каждый из них заинтересован в исходе дела. Автор жалобы обратил внимание, что денежные средства были переданы Т. в дар Н., поскольку она с 2015 г. и до последних дней в период его тяжелого заболевания была с ним рядом в качестве гражданской жены. Несмотря на позицию суда и критическое отношение к показаниям Н., фактические брачные отношения ее с Т. подтверждены их совместным проживанием, дорогостоящими подарками Н., все банковские счета Т. были привязаны к банковским картам Н. с возможностью осуществления трат на безлимитной основе, пояснил защитник. По мнению защиты, хронология событий свидетельствует об отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела, так как спор подлежит рассмотрению в гражданско-правовом порядке, однако рассмотрение переведено в уголовно-правовое русло исключительно из-за отказа во взыскании денежных средств с Н. в гражданском порядке, где суд занял однозначную позицию относительно факта состояния Н. в фактических брачных отношениях с Т. Спорные денежные средства на день открытия наследства после смерти Т. ему не принадлежали, поскольку при жизни он ими распорядился по своему усмотрению, так как перечислены они были на законных основаниях и не могут входить в состав наследственной массы, отмечено в апелляционной жалобе. В своих возражениях государственный обвинитель просил оставить без удовлетворения апелляционную жалобу, приговор в отношении Н. – без изменения, указывая, что он является законным, обоснованным и справедливым. Изучив уголовное дело, апелляционный суд указал, что преступление, предусмотренное ст. 160 УК, в любом случае предполагает изъятие имущества у собственника против его воли; корыстный мотив является обязательным признаком хищения в виде растраты; виновный должен осознавать, что неправомерно и безвозмездно использует или отчуждает вверенное ему имущество, предвидит, что своими действиями причиняет собственнику или иному владельцу прямой реальный ущерб и желает этого, при этом виновный должен осознавать, что именно это имущество ему вверено. Суд апелляционной инстанции отметил, что на протяжении всего производства по уголовному делу сторона защиты последовательно утверждала об отсутствии в действиях Н. состава преступления, поскольку денежные средства были переведены Т. на расчетный счет Н. при жизни; на день открытия наследства после его смерти указанные денежные средства Т. не принадлежали, так как при жизни он ими распорядился по своему усмотрению; перечислены денежные средства были на законных основаниях и не могут входить в состав наследственной массы. Как подчеркнула апелляция, никакой оценки в приговоре факту наделения Н. полномочиями, позволяющими ей распоряжаться денежными средствами Т. в полном объеме, а также наличию или отсутствию состава растраты в действиях Н. по переводу фигурирующих в обвинении денежных средств не дано; ее показания в указанной части о законности осуществленного перевода денежных средств и их последующее обращение в свою пользу ничем не опровергнуты. Также в апелляционном определении указано, что не получили какой-либо оценки в приговоре на предмет наличия либо отсутствия в действиях Н. объективной стороны состава растраты в виде противоправного безвозмездного изъятия или обращения имущества Т. в свою пользу и показания свидетеля – сотрудника банка, пояснившей, что Т. представлял Н. как свою супругу, с 2016 г. он выдавал доверенности на распоряжение своими счетами только ей. Суд заметил, что ходатайства стороны защиты о необходимости истребования в банке записи телефонных разговоров Т. с руководством банка, предшествующего осуществлению перевода денежных средств в сумме 133 млн руб. с его расчетного счета на расчетный счет Н., были без приведения достаточных мотивов и отклонены судом первой инстанции. Кроме того, апелляция подчеркнула, что суд первой инстанции оставил без анализа характер взаимоотношений между Т. и Н. Учитывая доводы защитника, апелляционный суд указал, что существенные противоречия в показаниях потерпевшей, свидетелей обвинения при рассмотрении дела судом первой инстанции не устранены, какая-либо оценка в приговоре относительно доводов защиты об этом не содержится. Помимо прочего судом первой инстанции также оставлены без оценки доводы защиты относительно вынесенного 13 мая 2025 г. решения Гагаринского районного суда г. Москвы, в котором содержатся выводы и оценка осуществленного Т. при жизни перевода денежных средств Н., и их взаимоотношений, указано в апелляционном определении. Апелляционный суд посчитал, что выводы суда при описании установленных обстоятельств совершения преступного деяния и квалификации действий Н. содержат существенные противоречия, чем нарушены требования уголовного и уголовно-процессуального закона, что повлияло на законность и обоснованность приговора. Таким образом, 2 декабря Мосгорсуд отменил обвинительный приговор в отношении Н., передав уголовное дело на новое судебное разбирательство со стадии решения вопроса о назначении судебного заседания в тот же суд в ином составе. При этом судебная коллегия не нашла оснований для содержания Н. под стражей и освободила ее из-под стражи в зале суда. Комментарий защитника В комментарии «АГ» Андрей Безрядов поделился, что данное дело – образец того, как не стоит опускать руки, даже если положение кажется совсем безнадежным. «Не надо отчаиваться, пока не исчерпана последняя возможность защиты прав и законных интересов доверителя или подзащитного. И главное – внушить эту уверенность доверителю. Ведь как показала практика по этому делу, суды апелляционной и кассационной инстанций не оставляют без должного внимания вопиющие нарушения закона. Если защитнику удалось на стадии предварительного следствия или в суде первой и даже второй инстанции, вне зависимости от оказываемого давления, максимально зафиксировать все нарушения, то при обжаловании судам будет сложно их проигнорировать», – рассказал защитник. Андрей Безрядов подчеркнул, что в данном случае суды апелляционной и кассационной инстанций в судебных актах об отмене решений как по уголовному, так и по гражданскому делу согласились с 80% доводов, обозначенных в жалобах. При этом, как заметил адвокат, апелляционная жалоба по уголовному делу с трудом уместилась на 17 листах, а такое количество нарушений просто невозможно было проигнорировать. «Когда нарушались права, ничего не оставалась делать, как просто заявлять протесты под аудиопротокол», – пояснил он. Адвокат также обратил внимание, что с момента помещения под стражу, с оглашения обвинительного приговора и до вынесения апелляционного определения его подзащитная сменила пять СИЗО, находящихся в Москве, Зеленограде, Челябинске, Новосибирске, что, безусловно, затрудняло работу защиты на стадии подготовки к апелляции. «Необходимо помнить, что привлечение общественности с помощью СМИ оказывает положительное влияние на производство по делу. Ведь максимальная огласка исключает кулуарность. Хочется посоветовать всем использовать этот инструмент в своей работе. Далее, при рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции на втором круге мы ждем объективного и взвешенного подхода», – поделился мнением Андрей Безрядов.

Это был «банкротный» год…

---

Минувший год можно смело назвать «банкротным», учитывая обширный пул как новых разъяснений, сформулированных в отдельных правоприменительных актах Верховного и Конституционного судов РФ, обзорах судебной практики и постановлениях Пленума ВС, так и изменений в ранее высказанные позиции высших судов. Общая направленность развития судебной практики, на мой взгляд, сводится к усилению роли публичных интересов, что выразилось, к примеру, в установлении залогового статуса налогового ареста, акцентированию внимания на публичных интересах в Постановлении Пленума от 23 декабря 2025 г. № 41 об установлении в процедурах банкротства требований контролирующих и аффилированных с должником лиц, а также особому вниманию к вопросу участия прокуратуры в делах о банкротстве. Все это позволяет утверждать, что государство постепенно обращает более пристальное внимание на банкротные процедуры, которые зачастую использовались как легальный механизм перераспределения активов, эпоха которого, судя по всему, приходит к завершению. Данное обстоятельство, полагаю, продиктовано текущими экономическими реалиями, и именно в связи с этим на помощь уполномоченному органу, который ранее фактически единолично стоял на страже фискальных интересов государства, приходит прокуратура. Однако очевидно, что усиление публичных интересов так или иначе негативным образом скажется на интересах ординарных (неинституциональных) кредиторов, которые смогут рассчитывать на еще меньшее удовлетворение своих требований в процедурах банкротства. Однако даже самые резкие позиции в ходе правоприменения имеют свойство находить баланс интересов, поэтому лишь время покажет, насколько банкротство будет выполнять постулируемую Законом о банкротстве цель наиболее полного удовлетворения требований кредиторов (вне зависимости от их статуса). Итак, рассмотрим основные итоги 2025 г. в разрезе правоприменительной практики по делам о банкротстве. Субсидиарная ответственность 23 декабря 2025 г. принято Постановление Пленума ВС № 42 «О внесении изменений в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 “О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве”», которое, полагаю, окажет существенное влияние на развитие правоприменительной практики по спорам (делам) о привлечении к субсидиарной ответственности. #INSERT_42931_JUSTIFY# В частности, п. 31 Постановления № 53 изложен в обновленной редакции, которая расширяет перечень лиц, имеющих право обращаться с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц после прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств для финансирования банкротных процедур. Если в предыдущей редакции данного пункта постановления правом на подачу обладал лишь кредитор – заявитель по делу о банкротстве, то исходя из текущей редакции, таким правом наделены и иные кредиторы, задолженность перед которыми подтверждена судебным актом или иным документом, подлежащим принудительному исполнению. Подобный подход имеет разумное объяснение, предполагающее упрощение для кредиторов процедуры предъявления требований к непосредственным деликвентам, минуя зачастую формальную и избыточную стадию банкротства должника. Полагаю, уменьшение количества корпоративных банкротств связано в том числе с развитием механизма внебанкротного привлечения к субсидиарной ответственности и перераспределением бремени доказывания, что позволяет возлагать ответственность по долгам компании на КДЛ. Пункт 1 Постановления № 53 также дополнен важным, на мой взгляд, абзацем, обобщающим ранее высказанные позиции о цели привлечения к субсидиарной ответственности: не всякие действия КДЛ, осуществляющего предпринимательскую деятельность через корпоративную оболочку юридического лица, влекут субсидиарную ответственность, а лишь те из них, которые имели признаки недобросовестного поведения, направленного на вывод активов и лишение независимых кредиторов возможности получить удовлетворение своих правомерных требований. Этот ключевой аспект судебной практики последних лет наконец получил отражение на уровне постановления Пленума ВС, как и то, что судебной оценке подлежат доказательства и возражения каждого ответчика. Верховный Суд вновь ориентирует нижестоящие суды на недопустимость как формального подхода, так и привлечения к субсидиарной ответственности лишь на основе факта принадлежности лица к числу КДЛ. Кроме того, обращает на себя внимание позиция, сформированная на основе устоявшейся правоприменительной практики, – о необходимости дифференциации ответственности в зависимости от размера причиненного вреда: убытки / субсидиарная ответственность. #INSERT_20138_JUSTIFY# Также стоит обратить внимание на включение в Постановление № 53 п. 26.10 и 26.11, регулирующих вопросы предъявления контролирующими должника лицами возражений относительно требований кредиторов. Указанные разъяснения сделаны в развитие позиции, изложенной в Постановлении КС от 16 ноября 2021 г. № 49-П. С одной стороны, попытка Верховного Суда внести правовую определенность относительно суммы требований в реестре и исключить не ограниченную по времени возможность обжаловать судебные акты о включении требования кредитора в реестр заслуживает поддержки. Однако фактически размер ответственности поставлен в зависимость от активных действий контролирующего должника лица, которое зачастую может не знать о наличии возбужденного в отношении должника дела о банкротстве. Подобный подход представляется спорным, даже с учетом того, что п. 26.11 обновленного Постановления № 53 предусмотрено право КДЛ обжаловать судебные акты, если оно не предъявляло возражений, добросовестно полагаясь на то, что, к примеру, в связи с увольнением более не обладает таким статусом. Также важными для практики представляются п. 37.1–37.3 обновленного Постановления № 53: во-первых, это попытка устранить различное толкование судами п. 6 ст. 61.16 Закона о банкротстве, регулирующего процедурные вопросы привлечения к субсидиарной ответственности, если в отношении КДЛ возбуждено дело о его личном банкротстве. Во-вторых, это повторное обращение внимания на «несмываемость» субсидиарной ответственности после смерти КДЛ и включение ее в состав наследственной массы. Внесенные изменения в целом отражают ранее выработанные подходы к решению вопросов, связанных с привлечением к субсидиарной ответственности. Однако складывается ощущение, что правоприменительная практика постепенно будет разворачиваться не в пользу КДЛ, возлагая на них серьезное бремя доказывания отсутствия оснований для привлечения к ответственности. Налоговый арест 19 ноября 2025 г. Президиум Верховного Суда утвердил «Вопрос-ответ о применении налогового ареста в банкротстве», вызвавший широкий резонанс в сообществе «банкротных» юристов. #INSERT_42458_JUSTIFY# В указанном документе отмечается, что «налоговый арест» (накладываемый налоговым органом) порождает залог. Соответственно, налоговый орган в рамках дела о банкротстве будет иметь права залогового кредитора, – то есть фактически получит преимущественное удовлетворение требований за счет арестованного имущества. При этом «применение налоговым органом обеспечительных мер и последующее возникновение залоговых прав обусловлены публичными обязательствами и по смыслу пункта 4 статьи 614 Закона о банкротстве сами по себе не являются оспоримыми сделками». #INSERT_40365_JUSTIFY# Представляется, что указанные разъяснения обусловлены вынесением Судебной коллегией по экономическим спорам ВС Определения от 11 июля 2025 г. № 306-ЭС24-23083(2) по делу № А72-19547/2022, в котором высказана противоположная позиция – о недопустимости придания залогового приоритета налоговому аресту. Однако публичный интерес возобладал, и 25 декабря Определением Экономколлегии № 306-ЭС24-23083 (3) Определение № 306-ЭС24-23083(2) отменено по новым обстоятельствам со ссылкой в том числе на «Вопрос-ответ». Таким образом, новая экономическая реальность диктует необходимость приоритетного удовлетворения фискальных интересов, для обеспечения которых, судя по всему, и была изменена судебная практика по указанному вопросу. Однако вновь обостряется вопрос реальности удовлетворения требований не только ординарных, но и институциональных кредиторов. Учитывая, что процент удовлетворенных требований в корпоративных банкротствах и так был невысок (7,9% в 2024 г.), после начала применения новых разъяснений с высокой вероятностью возможно резкое падение указанного процента применительно к неналоговым требованиям. Банкротство граждан 18 июня 2025 г. Президиум ВС утвердил Обзор судебной практики по делам о банкротстве граждан, в который вошли ответы на наиболее значимые вопросы, возникающие в потребительском банкротстве. #INSERT_39988_JUSTIFY# Одной из важнейших позиций, изложенных в Обзоре, стал п. 58, предусматривающий принципиальную возможность освобождения должника-гражданина от исполнения обязательств, предусмотренных п. 6 ст. 213.28 Закона о банкротстве (субсидиарная ответственность и корпоративные убытки). Такое послабление заслуживает одобрения, поскольку абсолютная невозможность списания в личном банкротстве суммы субсидиарной ответственности – к примеру, в отсутствие умышленных действий по доведению должника до банкротства со стороны КДЛ, – не всегда служит целям банкротства физлиц, одной из которых является реабилитация должника и предоставление ему права на freshstart. Полагаю, что положения п. 37.3 обновленного Постановления № 53 также должны применяться с учетом п. 58 Обзора. Не менее важное значение в свете увеличения количества просрочек по ипотечным кредитам имеет разъяснение, изложенное в п. 15 Обзора и определяющее, что срок исполнения отдельного мирового соглашения может превышать предельные сроки реализации плана реструктуризации. Подобная позиция призвана увеличить шансы на сохранение за должником и членами его семьи единственного ипотечного жилья, что, безусловно, направлено на снижение социальной напряженности. Как ранее отмечалось в комментарии к Обзору, он представляет собой собрание ранее высказанных в правоприменительной практике позиций и, по сути, направлен на устранение разнонаправленного развития судебной практики. Уголовный арест 17 декабря 2025 г. Конституционный Суд вынес знаковое Постановление № 46-П, которым попытался если не поставить точку в вопросе снятия уголовного ареста на имущество юрлица, признанного банкротом, то хотя бы предложить временное решение данной проблемы до устранения пробела законодательного регулирования. #INSERT_42790_JUSTIFY# Напомню, в «Деле Сметанина» (Определение Экономколлегии от 24 октября 2024 г. № 302-ЭС23-10298(2) по делу № А33-18794/2021) ВС предпринял первую и небезосновательную попытку преодолеть создавшийся deadlock в решении данного вопроса. В указанном определении Экономколлегия сделала важные с точки зрения банкротного правоприменения выводы об отсутствии оснований полагать, что имущество, арестованное в целях обеспечения гражданского иска в уголовном деле, каким-либо образом обособляется исключительно в пользу удовлетворения требований гражданского истца. При этом Верховный Суд также отметил, что «несмотря на ранее наложенный арест, имущество должника в силу прямого указания статей 126 и 213.25 Закона о банкротстве включается в его конкурсную массу, подлежит свободной реализации только в деле о банкротстве, а вырученные денежные средства – распределению между всеми кредиторами, в том числе кредиторами из деликта». Однако спустя год Экономколлегия изменила свою точку зрения в делах «Гема-Инвест» (Определение от 18 ноября 2025 г. № 305-ЭС21-15154(5) по делу № А41-3910/2019) и «Мир дорог» (Определение от 18 ноября 2025 г. № 305-ЭС24-23460 по делу № А40-8730/2024), указав на недопустимость снятия ареста в рамках дела о банкротстве и отсутствии у арбитражного суда таких полномочий. Постановлением № 46-П/2025 Конституционный Суд «разрубил гордиев узел», соединив две взаимоисключающие позиции Верховного Суда, но при этом найдя баланс не только интересов сторон уголовного и арбитражного процессов, но и норм УПК и Закона о банкротстве. Безусловно, установленное КС временное регулирование, предусматривающее предоставление конкурсному управляющему и конкурсным кредиторам права на замещение воли потерпевшего и подачу фактически от его имени и в его интересах заявления о включении его требования в реестр, с точки зрения процессуальной реализуемости представляется спорным. Однако эта позиция должна в определенной степени преодолеть существующие правоприменительные барьеры и – с учетом соблюдения интересов потерпевшего, – способствовать ускорению наполнения конкурсной массы и соразмерному удовлетворению требований кредиторов. Требования контролирующих и аффилированных с должником лиц 23 декабря 2025 г. утверждено еще одно важное Постановление Пленума ВС – № 41 «Об установлении в процедурах банкротства требований контролирующих должника лиц и аффилированных лиц должника», – которое представляет собой систематизацию разрозненных позиций Судебной коллегии по экономическим спорам, выраженных в ее определениях, вынесенных после выхода Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом ВС 29 января 2020 г.). #INSERT_42901_JUSTIFY# В окончательном варианте текста постановления, после правок первоначальной редакции, особое внимание было уделено необходимости учета публичных интересов. Представляется, что после выхода данных разъяснений при решении вопроса о включении в реестр требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц будет усилена роль позиции уполномоченных органов и прокуратуры, а также увеличится и без того высокий стандарт доказывания обоснованности требований контролирующих и аффилированных с должником лиц, что также обусловлено экономическими реалиями. Внебанкротное привлечение к субсидиарной ответственности 30 июля 2025 г. Президиум ВС утвердил Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам, связанным с применением ст. 53.1 ГК РФ. Хотя Обзор посвящен разрешению корпоративных споров, в нем нашли отражение некоторые «околобанкротные» вопросы. #INSERT_40652_JUSTIFY# Наиболее интересными с точки зрения правоприменения являются ответы на вопросы 7 и 11 Обзора. В частности, в ответе на вопрос 7 отмечено, что если общество не исключено из ЕГРЮЛ, но обладает признаками недействующего и не имеет имущества для погашения задолженности, что подтверждается результатами исполнительного производства, можно подавать иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности, минуя стадию банкротства должника-юрлица. Думаю, это обоснованно с точки зрения процессуальной экономии, а также экономии денежных средств и времени кредитора. Ответ на вопрос 11 также фактически направлен на изменение вектора развития правоприменительной практики. Напомню, в постановлениях от 21 мая 2021 г. № 20-П и от 7 февраля 2023 г. № 6-П Конституционный Суд установил возможность привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц лишь по долгам, подтвержденным судебным решением. С выходом Обзора отсутствие судебного акта с «просуженным» долгом не является препятствием для привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности. #INSERT_42008_JUSTIFY# Помимо указанных правовых позиций Судебной коллегией по экономическим спорам ВС в 2025 г. высказаны существенные для правоприменения разъяснения, а именно: требование кредитора о признании обязательства должника общим с его супругом является, по сути, иском о присуждении, на который распространяется общий срок исковой давности (Определение от 24 октября № 307-ЭС25-6752 по делу № А56-13766/2023); мораторные проценты включаются в размер субсидиарной ответственности (Определение от 4 августа № 302-ЭС24-490(2,3) по делу № А74-5486/2020); действия банка по установлению размера комиссии за перевод денежных средств на счета физлиц, существенно увеличенной по сравнению с комиссией, применяемой к перечислению денежных средств в пользу юрлиц, имеет очевидные признаки заведомо недобросовестного осуществления кредитной организацией гражданских прав (Определение от 5 июня № 305-ЭС24-24245 по делу № А40-278108/2023). #INSERT_40742_JUSTIFY# Это неполный перечень того, что было вынесено высшими судами в минувшем году. При этом, как видим, конец года ознаменовался публикацией ряда позиций (в том числе систематизированных в постановления Пленума и обзоры), которые, на мой взгляд, окажут существенное влияние на развитие судебной практики. Можно с уверенностью предположить, что приоритетом в указанной категории дел в наступившем году будет публичный интерес, на защиту которого в основном ориентированы приведенные выше позиции.

КС отклонил жалобу организации-банкрота на порядок налогообложения сверхприбыли

---

По мнению одного эксперта «АГ», доход, полученный от реализации имущества должника, не является экономической прибылью в смысле, вкладываемом в понятие налоговой базы по налогу на прибыль или сверхприбыль. Другой заметил, что в комментируемом определении КС РФ в очередной раз занял консервативную позицию при рассмотрении соответствующего вопроса. Третий добавил, что обложение банкротов налогом на сверхприбыль противоречит самой сути реабилитационных и ликвидационных процедур. Конституционный Суд опубликовал Определение № 3214-О/2025 по жалобе на неконституционность ч. 1 и 4 ст. 2, ч. 1 и 2 ст. 3, ч. 1 и 4 ст. 4 Закона о налоге на сверхприбыль. Летом 2019 г. суд признал ООО «Волжский терминал» банкротом, в отношении него открылось конкурсное производство. В 2021 г. конкурсным управляющим должника произведена реализация имущества на сумму 11,5 млрд руб. В связи с тем что 4 августа 2023 г. был принят Закон о налоге на сверхприбыль, в середине ноября 2023 г. налоговый орган уведомил «Волжский терминал» о необходимости уплаты налога на сверхприбыль. В начале 2024 г. налогоплательщик подал налоговую декларацию по налогу на сверхприбыль (сумма исчисленного налога составила 162 млн руб.). По обособленному спору в рамках указанного банкротного дела на основе заявления конкурсного управляющего решался вопрос об очередности уплаты налога на сверхприбыль за счет имущества должника. Суды разрешили его со ссылкой на изложенную в Постановлении КС РФ от 31 мая 2023 г. № 28-П правовую позицию относительно очередности удовлетворения требования налогового органа об уплате налога на прибыль организаций от реализации имущества, составляющего конкурсную массу в деле о банкротстве. Таким образом, требование налоговиков было учтено в реестре требований кредиторов в составе третьей очереди. При этом суды отклонили доводы участником спора о недопустимости взимания налога на сверхприбыль с прибыли от реализации имущества должника в рамках процедуры банкротства, а также доводы о необходимости удовлетворения соответствующего требования после удовлетворения требований всех иных кредиторов при признании допустимости взимания этого налога с организации-банкрота. ВС РФ не стал рассматривать кассационную жалобу конкурсного управляющего. В жалобе в Конституционный Суд «Волжский терминал» в лице конкурсного управляющего указал, что ч. 1 и 4 ст. 2, ч. 1 и 2 ст. 3, ч. 1 и 4 ст. 4 Закона о налоге на сверхприбыль противоречат Конституции, поскольку они позволяют включать в налоговую базу по налогу на сверхприбыль доходы, полученные от реализации на торгах имущества, составляющего конкурсную массу, в период, предшествующий введению этого налога, и фактически не являются прибылью должника, притом что от соответствующего налога освобождены широкий круг хозяйствующих субъектов, находящихся в более выгодном экономическом положении, чем организация-банкрот. Кроме того, заявитель усматривает противоречие оспариваемых норм Закону о банкротстве в той мере, в какой удовлетворение требования налоговиков об уплате налога на сверхприбыль предполагается в составе третьей очереди реестра. Изучив жалобу, Конституционный Суд не нашел оснований для принятия ее к рассмотрению. При этом он, в частности, напомнил, что Законом о налоге на сверхприбыль был введен разовый налог на сверхприбыль. Возможность его взимания обусловлена фактом получения отдельными организациями некоторых отраслей экономики в 2021 и 2022 гг. дополнительной прибыли в силу благоприятной ценовой конъюнктуры рынка. Этот налог призван перераспределить в пользу государства часть такой прибыли для обеспечения поступления в федеральный бюджет 300 млрд руб. Объектом налогообложения признается полученная налогоплательщиком сверхприбыль, а именно превышение средней арифметической величины прибыли за 2021 г. и прибыли за 2022 г. над средней арифметической величиной прибыли за 2018 и 2019 гг. Как пояснил КС, установление налога на сверхприбыль в силу самой категории «сверхприбыли» как выходящей за рамки обычных хозяйственных отношений само по себе не нарушает устойчивости в отношениях налогообложения. Оценка же того, являются ли установленные законодателем отдельные элементы правового регулирования в налоговой сфере экономически оправданными, не относится к компетенции Суда. В Постановлении КС № 28-П/2023 было отмечено, что реализация имущества, будучи неразрывно связанной с предшествующей хозяйственной деятельностью, предполагающей ведение налогового учета и уплату налогов, не может без специального указания на то законодателя выводиться из-под общих правил налогообложения прибыли. При этом вынужденный характер реализации имущества, вызванный невозможностью удовлетворить требования кредиторов, не свидетельствует о необходимости отказа от установления достоверного финансового результата для целей определения действительного размера налогового обязательства в связи с тем или иным фактом хозяйственной деятельности. Тогда Суд не выявил оснований для вывода о нарушении прав налогоплательщика необходимостью учета реализации его имущества в рамках конкурсного производства для целей исчисления и уплаты этого налога. Такой подход, как счел КС, применим и к взиманию с налогоплательщика-банкрота налога на сверхприбыль. Значит, в отсутствие специального указания законодателя не предполагается выведение из-под обложения налогом разового характера организаций-банкротов. Воля законодателя при введении налога на сверхприбыль охватывает не только обычную предпринимательскую деятельность, но и в принципе любые экономические операции, в том числе по продаже имущества должников-банкротов, принесшие в рассматриваемые годы сверхприбыль. Признанные банкротами организации не вошли в список лиц, освобожденных от уплаты налога на сверхприбыль, что свидетельствует не о пробеле в правовом регулировании, а о соответствующей воле федерального законодателя. Касательно вопроса об очередности удовлетворения требований налогового органа, связанных с уплатой налога на сверхприбыль, этот вопрос подлежит разрешению на основе Закона о банкротстве и ответ на него не предопределяется оспариваемыми нормами, которые не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя в указанных им аспектах. Адвокат VERBA LEGAL Юрий Самолетников заметил, что Конституционный Суд в очередной раз занял консервативную позицию при рассмотрении соответствующего вопроса. «Если оставить за скобками вопрос экономической оправданности установленных законодателем мер (в данном случае налога на сверхприбыль), учет указанного налога в составе третьей очереди реестра требований кредиторов по аналогии с учетом налога на прибыль от реализации имущества представляется мотивированным и последовательным. В любом случае для иных кредиторов такой подход является менее обременительным, чем квалификация требования налогового органа в качестве текущего платежа. С учетом появившейся информации о том, что 20 января этого года заместитель руководителя ФНС обратился в Минэкономразвития с предложением принять изменения в Закон о банкротстве, закрепляющие очередность и разграничение налоговых требований на текущие и реестровые, можно ожидать, что в ближайшей перспективе вопрос об очередности учета таких требований перестанет решаться исключительно на уровне судебной практики, поскольку на уровне закона будут сформулированы единые правила, в рамках которых будут действовать все участники банкротных процедур», – сообщил он. Управляющий партнер компании Tax & Legal management Василий Ваюкин считает, что принятие КС РФ именно такого содержания было высоковероятным по ряду причин. «Введенный законодателем налог на сверхприбыль является разовым и обусловлен получением организациями отдельных отраслей экономики дополнительной прибыли в силу экстраординарных обстоятельств, но объектом налогообложения определена полученная прибыль. В связи с чем ожидаемой была ссылка Суда на ранее изложенную им позицию о том, что требования об уплате налога на прибыль организаций при реализации имущества, составляющего конкурсную массу в деле о банкротстве, подлежат удовлетворению в составе третьей очереди требований кредиторов, включенных в реестр, до внесения изменений в правовое регулирование в части очередности удовлетворения таких требований», – отметил эксперт. Что касается конституционности обязанности налогоплательщика-банкрота по уплате налога на сверхприбыль, то, как заметил эксперт, КС последовательно придерживается позиции, что определение категорий налогоплательщиков, которым предоставляются налоговые льготы, является исключительно волей законодателя. «Более значимыми и существенными являются не вопросы особого статуса организации-банкрота при ее признании в качестве налогоплательщика налога на прибыль и налога на сверхприбыль и очередности уплаты налогов, а вопрос объекта налогообложения. Доход, полученный от реализации имущества должника, не является экономической прибылью в смысле, вкладываемом в понятие налоговой базы по налогу на прибыль или сверхприбыль. Это средства, подлежащие распределению среди кредиторов, а не доход, остающийся в распоряжении собственника. Фактически налог на прибыль или сверхприбыль взимается не с прибыли, а со средств, предназначенных для погашения долгов», – пояснил Василий Ваюкин. Налоговый юрист, налоговый консультант Константин Чупырь полагает, что обложение банкротов налогом на сверхприбыль противоречит самой сути реабилитационных и ликвидационных процедур. «“Сверхприбыль” у банкрота практически во всех случая является “бумажной” или разовой от реализации активов, и изъятие этих средств в бюджет происходит за счет уменьшения выплат рядовым кредиторам, которые и так несут убытки. Сам по себе этот налог по своей сути ориентирован на успешные компании, получившие значительную прибыль вследствие благоприятной экономической ситуации, а не на распродажу активов должника при банкротстве. Именно это – отсутствие связи со “сверхприбылью” в экономическом смысле – является одним из ключевых аргументов критиков применения налога к банкротам», – заметил он. Однако, по мнению эксперта, это определение КС закрепило практику: банкроты не имеют иммунитета перед разовыми чрезвычайными налогами. «Главное практическое следствие – подтверждение того, что подобные требования ФНС должны включаться в третью очередь реестра (по аналогии с Постановлением КС № 28-П/2023), а не погашаться вне очереди. Для кредиторов это означает очередную потерю части конкурсной массы, которую государство забирает себе в приоритете перед коммерческими долгами. Как видно, КС закладывает вектор, ориентированный на бюджет. Такая тенденция говорит о том, что мы увидим немало изменений в налоговом праве, ухудшающих положение налогоплательщиков при наличии явных законодательных пробелов», – подытожил Константин Чупырь.

Защита добилась отмены ареста средств обвиняемых и отказа в удовлетворении ходатайства следствия

---

В комментарии «АГ» защитники трех обвиняемых, в частности, заметили, что этот судебный акт – процессуальная победа и его следует расценивать в качестве важного прецедента, пресекающего попытку следствия использовать механизм ареста имущества как инструмент тотального давления без должных правовых оснований. 19 января судья Тверского районного суда г. Москвы вынесла постановление (имеется у «АГ») об отказе в удовлетворении ходатайства следствия о наложении ареста на имущество в рамках уголовного дела. Дело было возбуждено в конце марта 2024 г. 9-м отделом СЧ по РОПД ГСУ ГУ МВД России по г. Москве по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 УК РФ, с ним соединены в одном производстве еще 12 дел по аналогичным фактам. Обвинение было предъявлено пяти гражданам: С., М., Х., В.Р и В.Б. в сентябре того же года. Впоследствии старший следователь подал в Тверской районный суд ходатайство о наложении ареста на денежные средства, находящиеся на всех банковских счетах обвиняемых. 3 октября 2025 г. судья удовлетворил его со ссылкой на то, что такой арест необходим для реализации задач уголовного судопроизводства. Защитник Х., член АП Московской области Валентина Ященко, защитник В.Б., партнер АБ «АВЕКС ЮСТ» Сергей Норец и член АП Московской области Владимир Зеленцов, защищающий В.Р., а также обвиняемые М. и С. обжаловали это судебное постановление. Адвокаты ссылались, в частности, на то, что некоторые счета, на которых разрешено наложение ареста, являются кредитными, что исключает возможность ареста денежных средств на них, поскольку таковые принадлежат банку; на недостаточность представленных следствием материалов для ареста банковских счетов; на неучастие прокурора в судебном заседании. В конце ноября прошлого года Мосгорсуд вынес апелляционное постановление об отмене постановления первой инстанции и возвращении материала в Тверской районный суд. Со ссылкой на постановления о привлечении в качестве обвиняемых апелляция заметила, что сначала В.Б., В.Р. и Х. было инкриминировано только хищение денежных средств Л. на сумму в 193 тыс. руб., М. – лишь хищение денежных средств потерпевшей на сумму в 280 тыс. руб. Постановление о привлечении С. в качестве обвиняемой в представленном материале отсутствовало. Далее им было предъявлено обвинение в новой редакции, в том числе 23 июля 2025 г. В.Р. по трем преступлениям, предусмотренным ч. 4 ст. 159 УК РФ, однако никаких данных о предъявлении этого обвинения материалы, представленные следователем в сентябре 2025 г., не содержали, равно как и отсутствовали в них данные о предъявлении обвинения в новой редакции остальным обвиняемым и об окончании следственных действий по делу, как следовало из пояснений защиты в заседании апелляции. В связи с этим, как заметил апелляционный суд, ни из ходатайства следствия, ни из представленных им материалов невозможно установить общий размер предполагаемого имущественного ущерба по делу. Таким образом, суд первой инстанции на момент вынесения обжалуемого постановления не располагал данными о существе предъявленного обвинения С., М., Х., В.Р и В.Б., объеме предлагаемого ущерба, причиненного в результате инкриминируемых деяний, и иных вероятных взысканий. Нижестоящий суд не имел возможности достоверно установить, в каких именно преступлениях обвиняется каждый из обвиняемых и какой размер ущерба установлен органом расследования, при этом он не вызвал следователя в суд. Он также, как сочла апелляция, не исследовал вопрос о размерах денежных остатков на счетах обвиняемых. При этом объем вероятностных взысканий не превышал 3,5 млн руб., тогда как имевшиеся на счетах денежные остатки многократно превышали эту сумму. При новом рассмотрении материала судья Тверского районного суда, в частности, напомнила, что при заявлении ходатайства о наложении ареста на имущество для обеспечения исполнения приговора в части исполнения наказания в виде штрафа или для обеспечения гражданского иска судам нужно учитывать, что стоимость имущества, на которое налагается арест, не должна превышать максимальный размер штрафа, установленного санкцией статьи Особенной части УК РФ, либо должна быть соразмерна причиненному преступлением ущербу (п. 13 Постановления Пленума ВС РФ «О практике рассмотрения судами ходатайств о производстве следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав граждан (статья 165 УПК РФ)». Как сочла судья, следствием не представлены актуальные данные о существе предъявленного В.Б., В.Р., М., С. и Х. обвинения, объеме предлагаемого ущерба, причиненного в результате инкриминируемых деяний, и иных вероятных взысканий. «На основании материала, представленного следователем в обоснование ходатайства, суд не имеет возможности достоверно установить, в каких именно преступлениях обвиняется каждый из обвиняемых и какой размер ущерба установлен органом расследования», – отмечено в судебном постановлении от 19 января. В связи с этим суд отказал в удовлетворении ходатайства следователя о наложении ареста на имущество обвиняемых. В комментарии «АГ» адвокат Валентина Ященко заметила, что следователь незаконно и необоснованно ходатайствовал о наложении ареста на все банковские счета пятерых обвиняемых по делу о мошенничестве для обеспечения возможного гражданского иска на сумму в 1,6 млн руб. «При новом рассмотрении материала суд первой инстанции отказал в удовлетворении ходатайства следователя, он, в том числе, установил фундаментальное противоречие: с одной стороны, от 12 потерпевших якобы заявлен иск на общую сумму в 1,7 млн руб., однако следствие суду так и не представило этот иск. С другой стороны, из постановлений о привлечении в качестве обвиняемых, которые были у суда на момент рассмотрения ходатайства следствия, следовало, что каждому из обвиняемых инкриминировалось хищение только у одного-двух потерпевших на значительно меньшие суммы (например, 193 или 280 тыс. руб.). Следователь также не представил суду актуальных и окончательных данных: какие именно эпизоды и в каком объеме вменяются каждому обвиняемому после всех дополнений обвинения», – пояснила она. Поскольку следователь, пояснила защитник, не смог доказать, какой именно ущерб вменяется каждому обвиняемому, суд не может оценить, является ли арест всех их счетов соразмерной мерой. «Суд критически отнесся к тому, что ходатайство было основано на устаревших данных об обвинении. Защита представила документы, из которых следовало, что обвинение уже было перепредъявлено в новой редакции, но эти данные не были учтены следователем при подготовке ходатайства. Это указывает на плохую координацию внутри следствия и формальный подход к сбору обоснований для процессуальных решений. Отсутствие информации о характере счетов стало еще одним основанием к отказу в удовлетворении ходатайства. Суд согласился с доводом защиты о том, что ходатайство не содержало информации о назначении счетов и о текущем наличии на них денежных средств, что также важно для оценки соразмерности. Вместе с тем в основном заявленные счета являлись кредитными, а размещенные на них денежные средства принадлежали банку. Этот судебный акт – процессуальная победа защиты. Такое постановление суда является примером строгого контроля судебной власти за действиями следствия. Суд не стал “штамповать” ходатайство, а потребовал четкого обоснования и соблюдения принципа соразмерности», – заключила Валентина Ященко. Адвокат Сергей Норец подчеркнул, что позиция защиты была категоричной: ходатайство следствия не только несоразмерно, но и процессуально ничтожно, поскольку не содержит элементарных оснований для своего удовлетворения. «Мы указывали суду, что представленные материалы по существу состоят из “белых листов” – формальных постановлений о признании гражданскими истцами, которые не подписаны самими потерпевшими и не содержат их реальных исковых требований с четкой суммой ущерба по каждому эпизоду. Когда в деле отсутствуют ключевые процессуальные документы, оформленные надлежащим образом, говорить о каком-либо обоснованном имущественном обеспечении просто абсурдно. Суд верно констатировал, что из этих материалов невозможно установить ни объем обвинения, ни размер ущерба, а значит, и предмет для ареста отсутствует как таковой. Таким образом, несоразмерность здесь проистекает не просто из арифметического несоответствия сумм, а из фундаментальной процессуальной пустоты обоснования. Требовать ареста всех счетов, когда даже базовая процедура оформления гражданского иска не соблюдена, – это попытка заменить законность карательным усмотрением. Комментируемое судебное постановление – это, по сути, защита основ уголовного судопроизводства от попытки следствия действовать вслепую, ставя под удар имущественные права граждан без малейших на то конкретных и документально подтвержденных оснований», – резюмировал он. В свою очередь защитник Владимир Зеленцов заметил, что принципиальное возражение против ходатайства следствия было основано на фундаментальном нарушении принципа соразмерности. «Следователь просил арестовать все счета всех обвиняемых, исходя из абстрактной общей суммы ущерба в 1,7 млн руб., однако совершенно игнорировал тот факт, что на момент рассмотрения ходатайства моим подзащитным и другим обвиняемым были предъявлены обвинения лишь в совершении отдельных эпизодов на несопоставимо меньшие суммы. Требовать полного блокирования всех финансовых активов, не соотнося запрос с конкретным объемом вменяемого каждому лицу ущерба, – это грубое процессуальное нарушение. Суд справедливо согласился с нашей позицией, указав, что без точных данных о конечном обвинении и размере причиненного вреда оценить соразмерность ареста невозможно, что прямо соответствует практике ВС РФ», – полагает он. Адвокат добавил, что защита в рассматриваемом случае настаивала на том, что заявленная следствием сумма гражданского иска является фиктивной для целей данного ходатайства, поскольку она ничем не подтверждена. «Гражданские истцы были признаны по всему объему заявленных требований, однако само обвинение не охватывало эти требования в полном размере. Таким образом, создавался правовой нонсенс: арест запрашивался для обеспечения потенциально несуществующих в рамках данного уголовного дела исковых требований. Суд признал этот довод обоснованным, указав, что из материалов дела невозможно установить, какой именно ущерб и кому из истцов вменяется каждому обвиняемому. Это решение – важный прецедент, пресекающий попытку следствия использовать механизм ареста имущества как инструмент тотального давления без должных правовых оснований», – заключил Владимир Зеленцов.

Когда истребование имущества недопустимо

---

Современная практика защиты добросовестных приобретателей недвижимого имущества в гражданском обороте стремительно изменяется, адаптируясь к актуальным социально-экономическим условиям. Проблема добросовестного приобретения становится предметом многочисленных судебных споров, нацеленных на защиту интересов участников гражданских правоотношений. Так, Бабушкинский районный суд г. Москвы закончил рассмотрение исковых требований Департамента городского имущества г. Москвы о признании недействительным свидетельства о праве на наследство по завещанию, признании договора купли-продажи квартиры недействительным, а также о признании права собственности г. Москвы на выморочное имущество и выселении из спорной квартиры семьи из пяти человек, трое из которых – несовершеннолетние. Эта история связана с тем, что в 2014 г. нотариус одного из регионов РФ выдал А. свидетельство о праве на наследство по завещанию. Приняв в наследство трехкомнатную квартиру, А. решил продать ее. Покупателями объекта недвижимости стали мои доверители – семья Г., состоящая из пяти человек, трое из которых – несовершеннолетние дети (мальчики-тройняшки). Чтобы безопасно купить недвижимость, необходимо, безусловно, проверить «чистоту» сделки. Доверители оказались покупателями осторожными и требовательными и перед заключением договора купли-продажи побеседовали с соседями бывшей владелицы квартиры, обратились за сопровождением сделки к риелторам, провели оценку объекта недвижимости, включили в ДКП полную стоимость квартиры, привлекли к покупке не только свои денежные средства, но и частично ипотечные, а также средства материнского капитала. Также одним из инструментов безопасности сделки, как полагали доверители, являлось то, что продавец (А.) подписал у нотариуса заявление о том, что гарантирует отсутствие у наследодателя иных законных наследников, а если таковые объявятся позже, обязуется урегулировать все возможные конфликты. Однако спустя восемь лет с исковыми требованиями о признании недействительным свидетельства о праве на наследство по завещанию, признании договора купли-продажи квартиры недействительным, а также о признании права собственности г. Москвы на выморочное имущество обратился Департамент городского имущества Москвы. По версии истца, наследодатель была одинокой, а завещание на имя А. является подложным документом. Для установления всех обстоятельств дела суд неоднократно запрашивал из региональной нотариальной палаты и правоохранительных органов информацию и документы, которые могли бы подтвердить или опровергнуть версию истца. Однако необходимые документы не нашлись, в связи с чем суд обоснованно пришел к выводу, что достоверные сведения о подложности завещания не получены. Процесс затянулся почти на два года. Мы с доверителями избрали следующую позицию. Во-первых, ответчики являются добросовестными приобретателями, поскольку приняли своевременные разумные меры для выяснения правомочий продавца на отчуждение квартиры, а также полагались на данные Единого государственного реестра недвижимости и в установленном законом порядке зарегистрировали право собственности на квартиру. Юридические действия по принятию наследства А. осуществлял у нотариуса, на которого возложены публично-правовые функции по проверке законности прав наследников. Спорная квартира приобреталась ответчиками с использованием заемных средств (ипотеки). Соответственно, правомочия продавца были проверены в том числе банком. То есть покупатели максимально исключили для себя негативные последствия и проявили достаточную степень осмотрительности и добросовестности при заключении ДКП спорного жилого помещения. Заключенный между продавцом и покупателями договор купли-продажи содержит все существенные условия, необходимые для данного вида сделки. Факты возмездности сделки и оплаты стоимости приобретенной квартиры в полном объеме подтверждаются актом к ДКП, а также распиской и кредитным договором. Вопросы добросовестного приобретения урегулированы рядом нормативных актов, среди которых ключевыми являются, в частности, ст. 302 ГК РФ, регламентирующая порядок истребования имущества у добросовестного приобретателя, а также Постановление пленумов Верховного Суда РФ № 10 и Высшего Арбитражного Суда РФ № 22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее – Постановление № 10/22), формирующие единообразную судебную практику. Особое значение имеет Постановление Конституционного Суда РФ от 22 июня 2017 г. № 16-П, согласно которому норма п. 1 ст. 302 ГК РФ признана не соответствующей Конституции РФ в части, допускающей истребование выморочного имущества от добросовестного приобретателя, если соответствующее публично-правовое образование не приняло своевременных мер по установлению и оформлению своего права собственности. Во-вторых, Департамент городского имущества пропустил сроки исковой давности предъявления указанных требований. Течение срока исковой давности по искам об истребовании недвижимого имущества (жилых помещений) из чужого незаконного владения начинается со дня, когда уполномоченный собственником жилищного фонда орган узнал или должен был узнать о нарушении своего права. Правительством г. Москвы изданы правовые акты, которые предписывают совместно с Департаментом жилищно-коммунального хозяйства и благоустройства города контроль за передачей в Департамент жилищной политики и жилищного фонда Москвы сведений об умерших одиноких гражданах. Этими же правовыми актами предусмотрены сроки передачи соответствующей информации для принятия мер по оформлению жилых помещений, переходящих в порядке наследования но закону в собственность Москвы. Таким образом, информация о якобы незаконной выдаче завещания на спорную квартиру должна была поступить в Департамент городского имущества в течение шести месяцев. Бездействие публично-правового образования как участника гражданского оборота, не оформившего в разумный срок право собственности, в определенной степени создает предпосылки к утрате соответствующего имущества, в том числе посредством его выбытия из владения данного публичного собственника в результате противоправных действий третьих лиц. Как разъяснено в п. 57 Постановления № 10/22, течение срока исковой давности по искам, направленным на оспаривание зарегистрированного права, начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о соответствующей записи в ЕГРН. Поскольку право собственности А. на указанную квартиру было зарегистрировано в 2014 г., Г. являются собственниками данного объекта недвижимости с 2015 г., а Департамент городского имущества г. Москвы обратился в суд за защитой нарушенного права только в 2023 г., что позволяет заключить о пропуске срока исковой давности. Далее в интересах семьи Г. я подала встречное исковое заявление о признании доверителей добросовестными приобретателями спорной квартиры. Решением от 14 октября 2025 г. суд принял решение об отказе в удовлетворении исковых требований Департамента городского имущества г. Москвы в полном объеме и признании семьи Г. добросовестными приобретателями. Таким образом, суд защитил имущественные права добросовестных приобретателей от неправомерных притязаний со стороны третьих лиц.

КС разъяснил, когда отказ в защите имущественных прав на цифровую валюту недопустим

---

В комментарии «АГ» адвокат заявителя жалобы поделился, что с принятием данного постановления КС приравнял право собственности на цифровую валюту к праву собственности на любое иное имущество. Эксперты «АГ» положительно оценили выводы Суда, подчеркнув, что постановление формирует более сбалансированный подход между публичными интересами государства и защитой частной собственности в условиях развития цифровой экономики. В ФПА отметили, что вынесенное КС постановление абсолютно верное, обоснованное и правильное. 20 января Конституционный Суд вынес Постановление № 2-П/2026 по делу о проверке конституционности ч. 6 ст. 14 Закона о цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ, на основании которой заявителю было отказано в защите его прав из-за неуведомления ФНС о наличии цифровой валюты. #INSERT_41814_JUSTIFY# Отказ в иске о возвращении цифровой валюты Как ранее писала «АГ»,  решением Савеловского районного суда г. Москвы от 13 ноября 2023 г. Дмитрию Тимченко было отказано в удовлетворении исковых требований, предъявленных к Николаю Шумакову о возвращении цифровой валюты. Основанием для отказа явился довод суда о нарушении Дмитрием Тимченко требования об информировании государства о факте обладания и приобретения цифровой валюты и сделках с ней, что в соответствии с положением ч. 6 ст. 14 Закона о ЦФА влечет за собой отказ в судебной защите требований, связанных с цифровой валютой. Данный вывод был поддержан вышестоящими инстанциями, а ВС РФ отказал в рассмотрении кассационной жалобы. Представитель истца, управляющий партнер АБ «Райт Сайд» («Верная сторона») г. Москвы Марат Аманлиев подал жалобу в Конституционный Суд, в которой указал, что названная норма Закона о ЦФА противоречит Конституции РФ ввиду того, что вводит неравенство между правовым регулированием судебной защиты требований собственников, связанных с обладанием цифровой валютой, перед другими собственниками любого иного имущества. В жалобе отмечено, что формулировка нормы права «подлежит судебной защите только при условии информирования о фактах обладания цифровой валютой» является антиконституционным проявлением безосновательного ограничения фундаментального конституционного права на судебную защиту, поскольку вводит некоторые обстоятельства и условия, только при соблюдении которых лицо может рассчитывать на возможность реализации конституционного права на судебную защиту. #INSERT_42228_JUSTIFY# В ходе судебного заседания, состоявшегося в Конституционном Суде 13 ноября 2025 г., Марат Аманлиев заметил, что ни один собственник какого-либо имущества не ограничен в судебной защите в случае, если не уведомляет государство о факте обладания им. Он обратил внимание на момент фактического принятия недвижимого наследства, когда право собственности считается возникшим, несмотря на дату государственной регистрации, и это право охраняется законом: человек может отстаивать свои права в суде, и в судебной защите ему отказано не будет. Большая часть представителей органов власти высказались о том, что ч. 6 ст. 14 Закона о ЦФА не противоречит Конституции. КС указал не недопустимость нарушения права на судебную защиту 20 января Конституционный Суд провозгласил свое решение по этому делу. Он отметил, что исходит из того, что Дмитрию Тимченко не была предоставлена судебная защита в отношении его требований, связанных с обладанием именно цифровой валютой, а не иным цифровым активом, и оценивает неопределенность в вопросе о конституционности оспариваемой нормы именно в таком аспекте. КС подчеркнул, что определение цифровой валюты в действующем законодательстве не позволяет отнести ее ни к одному из традиционно признаваемых видов имущества. В отличие от вещей цифровая валюта не имеет осязаемого воплощения, а существует лишь в виртуальном пространстве в рамках определенной информационной системы, что объясняет объективные трудности в правовом регулировании этого явления. Как пояснил Суд, несмотря на всю специфику, цифровая валюта дает ее обладателю возможность автономно и независимо от других пользователей соответствующей информационной системы совершать с ней определенные действия, включая ее покупку, обмен и иные приходно-расходные операции. В постановлении указано, что, несмотря на виртуальные формы, в которые цифровые валюты облечены, обладание ими наполняется в современных реалиях вполне конкретным имущественным содержанием. Хотя использование цифровой валюты ограничено и не урегулировано во всех возможных аспектах, гражданское законодательство принципиально не препятствует тому, чтобы рассматривать ее как объект гражданских прав – в качестве «иного имущества» по смыслу ст. 128 ГК. КС обратил внимание, что правоотношения, вытекающие из обладания цифровыми валютами и из сделок с ними, должны, как и иные имущественные правоотношения, регламентироваться законодателем исходя из принципов правового государства, включая юридическое равенство и справедливость. Суд отметил: оборот цифровой валюты не только открывает новые экономические возможности, но и создает серьезные риски для безопасности и финансовой стабильности государства с вытекающими отсюда последствиями для благополучия граждан. В силу своей децентрализованной природы и возможностей неконтролируемого, в том числе теневого, использования цифровая валюта зачастую становится инструментом для сокрытия доходов, для отмывания денежных средств, полученных преступным путем, для финансирования преступной деятельности, для ухода от налогов и вывода средств из легальной экономики и банковской системы, в том числе за пределы национальной юрисдикции. В связи с этим законодатель устанавливает в отношении цифровой валюты определенные ограничения. Как подчеркнул КС, имущественные права, вытекающие из законного обладания цифровой валютой, на которые в системе действующего правового регулирования распространяются гарантии, закрепленные ч. 1 и 2 ст. 35 Конституции, должны подлежать судебной защите наряду с иными имущественными правами с учетом, однако, особых характеристик цифровой валюты и ее режима как ограниченного в обороте объекта гражданских прав. Произвольный же отказ в защите законных и обоснованных имущественных требований заинтересованных лиц, связанных с обладанием цифровой валютой, и тем более поощрение недобросовестного поведения, посягающего на соответствующие права, не только не согласуются с конституционными требованиями, но и негативно влияют на стабильность гражданского оборота. Суд пояснил, что законом могут определяться доступные меры защиты и условия удовлетворения притязаний, предопределенные спецификой защищаемых прав и балансом законных интересов участников правоотношений. В постановлении обращено внимание, что незавершенность правового регулирования виртуальных активов и отсутствие твердых ориентиров для судебной практики в этой области могут также приводить к неоднозначному пониманию цифровой валюты как объекта гражданских прав, что, в свою очередь, влияет на решение вопроса о предоставлении судебной защиты соответствующих прав. Отмечается, что сбор государством необходимой информации путем публично-правового обременения непосредственных пользователей цифровых валют в современных условиях объективно обоснован тем, что традиционные методы государственного финансового контроля над их оборотом, как и регулирующее воздействие на оператора или узлы соответствующей информационной системы, могут оказаться – в силу присущей цифровой валюте специфики – неэффективными или невозможными. «Предъявляя специальное требование для доступа к судебной защите гражданских прав, ч. 6 ст. 14 Закона о ЦФА с очевидностью преследует цель минимизировать связанные с цифровыми валютами риски не только для государства, которое вынуждено добиваться достоверной информации об их обороте и объеме распространения, но и для участников оборота, включая как самих обладателей цифровых валют, так и тех, кто, не будучи таковым, может пострадать от их противоправного использования», – уточняется в документе. Также, по мнению КС, выполнение такого требования, по сути, интегрирует виртуальный имущественный актив, возникший в результате сложного взаимодействия трансграничных коммуникационных процессов в неподконтрольной государству информационной системе, в национальную правовую реальность. Введение специального условия для предоставления судебной защиты имущественных прав, связанных с обладанием цифровой валютой, служит, таким образом, достижению конституционно значимых целей и не предполагает – ни по своему содержанию, ни по своему назначению – избыточного обременения, которое подрывало бы само существо права на судебную защиту. Вместе с тем Конституционный Суд указал, что предусмотренная оспариваемой нормой возможность судебной защиты гражданских прав, вытекающих из законного обладания цифровой валютой и законного ее использования, способна нивелироваться на практике вследствие неоднозначного понимания цифровой валюты как подлежащего судебной защите объекта гражданских прав и вследствие отсутствия порядка информирования налоговых органов о фактах обладания цифровой валютой и совершения операций с ней, если таковые не связаны с майнингом цифровой валюты. В таких обстоятельствах отказ в судебной защите не согласуется с конституционным правом на судебную защиту и чреват нарушением иных прав. Таким образом, Конституционный Суд признал ч. 6 ст. 14 Закона о ЦФА не противоречащей Конституции, поскольку предъявляемое ею условие информирования о фактах обладания цифровой валютой или совершения с ней гражданско-правовых сделок и (или) операций в установленном порядке не нарушает конституционного права лиц, осуществляющих майнинг цифровой валюты, на судебную защиту имущественных прав, связанных с обладанием цифровой валютой, полученной путем ее майнинга и используемой на законных основаниях. Вместе с тем КС постановил, что оспариваемая норма не соответствует Конституции в той мере, в какой она в системе действующего правового регулирования препятствует судебной защите имущественных требований, вытекающих из законного обладания цифровой валютой и ее законного использования в обороте и заявленных лицами, получившими цифровую валюту способами, не связанными с ее майнингом. Суд подчеркнул, что реализация конституционного права на судебную защиту, которое выполняет универсальную восстановительную функцию в отношении всех других конституционных прав и свобод, предполагает четкое, недвусмысленное и согласованное нормативное регулирование не только условий доступа к суду, но и порядка их выполнения всеми, к кому они применимы, без чего невозможно осуществление правосудия на основе принципов справедливости и равенства. КС предписал федеральному законодателю внести в действующее правовое регулирование необходимые изменения. До тех пор действующее регулирование не может препятствовать судебной защите имущественных требований на цифровую валюту, полученную не путем ее майнинга, если лицо представит в суд сведения, подтверждающие ее получение и использование на законных основаниях. Также он указал, что судебные постановления, вынесенные по делу с участием Дмитрия Тимченко, подлежат пересмотру. Комментарий представителя В комментарии «АГ» адвокат Марат Аманлиев отметил, что с принятием данного постановления КС приравнял право собственности на цифровую валюту к праву собственности на любое иное имущество. При этом реализация судебной защиты таких прав не будет зависеть ни от соблюдения каких-либо процедур уведомления, ни от включения в какие-либо реестры. «Несмотря на то что против нашей позиции выступали абсолютно все участники процесса – представители органов власти, мы смогли донести до Конституционного Суда смысл нашей позиции о том, что не нужно открывать “окно Овертона”, чтобы можно было рассчитывать на судебную защиту прав на какое-то имущество в случае, если вы уведомили о факте его обладания какой-либо государственный орган. Весь крипторынок, вся криптосфера может вздохнуть спокойно – она под надежной защитой», – прокомментировал адвокат. Он подчеркнул, что все дела, иски, в которых было отказано владельцам цифровой валюты по мотиву неуведомления налоговых органов о фактах обладания такой валютой, теперь будут пересмотрены. Эксперты «АГ» оценили значимость принятого постановления Адвокат КА «Диктатура Закона» Артем Багдасарян отметил, что проблема, рассмотренная КС, безусловно, является актуальной. «Практика последних лет показала, что обладатели цифровой валюты нередко сталкивались с фактическим отказом в судебной защите имущественных прав из-за формального несоблюдения требования об информировании государства, притом что сам порядок такого информирования для лиц, не связанных с майнингом, долгое время отсутствовал или был не определен. Это создавало правовую ловушку: цифровая валюта признавалась экономически значимым активом, но ее владельцы оказывались в худшем положении по сравнению с обладателями иного имущества, что подрывало доверие к гражданскому обороту и стимулировало недобросовестное поведение контрагентов», – рассказал адвокат. Артем Багдасарян согласен с выводами Суда, поскольку тот последовательно указал, что цифровая валюта, несмотря на свою специфику, обладает имущественным содержанием и может рассматриваться как «иное имущество», а значит, связанные с ней права подлежат судебной защите. При этом, по мнению адвоката, КС справедливо разграничил ситуации: для майнеров условие предварительного информирования может считаться допустимым и соразмерным, тогда как для лиц, получивших цифровую валюту иными законными способами, лишение судебной защиты из-за отсутствия неурегулированной обязанности противоречит конституционным гарантиям равенства и права на защиту. «Важно и то, что КС не просто констатировал неконституционность нормы в определенной части, но фактически задал ориентир для правоприменения на переходный период. Такое решение снижает правовую неопределенность и формирует более сбалансированный подход между публичными интересами государства и защитой частной собственности в условиях развития цифровой экономики», – считает эксперт. Управляющий партнер адвокатской группы «Ватаманюк & Партнеры», к.ю.н. Владислав Ватаманюк отметил, что активное использование цифровой валюты в гражданском обороте делает сделки с ее использованием все более востребованными не только на национальном, но и на зарубежном рынке. На актуальность данного вопроса обращает внимание и сам КС в своем постановлении. Адвокат подчеркнул, что если раньше криптовалюта в основном фигурировала предметом уголовных дел, то в настоящий момент на практике все чаще возникают ситуации, когда по поводу нее ведутся гражданско-правовые и экономические споры. По мнению Владислава Ватаманюка, сформулированную в постановлении правовую позицию следует поддержать. Он считает, что сама по себе идея предоставления судебной защиты лицам, совершающим гражданско-правовые сделки с цифровой валютой, в зависимости от факта информирования налогового органа об обладании ею выглядела явно несоразмерной конституционному праву на судебную защиту. Как заметил адвокат, на практике суды во многих случаях, в том числе в деле заявителя, отказывали заинтересованным лицам в судебной защите по спорам с криптовалютой, несмотря на очевидное нарушение гражданско-правового обязательства со стороны должника. Это позволяло недобросовестным участникам гражданского оборота пользоваться оспариваемым положением закона и уходить от гражданско-правовой ответственности, несмотря на факт нарушения обязательства. «В этом, очевидно, состоит большая ценность принятого постановления, которое прежде всего направлено на защиту розничных (непрофессиональных) участников гражданского оборота, использующих в своих гражданско-правовых отношениях цифровые активы. Также следует отметить, что в постановлении КС наконец разрешен вопрос о правовой природе USDT и его квалификации в качестве цифровой валюты. Данный вопрос порождал различные споры на практике. В настоящий момент в связи с принятием указанного постановления он получил свое решение. Лица, которые совершают сделки по доверительному управлению указанным имуществом, предоставляют его взаймы, в настоящий момент также получат судебную защиту, если они не занимаются профессионально майнингом криптовалюты», – подчеркнул Владислав Ватаманюк. Председатель Совета МКА «Андреев, Каганский, Гузенко и Партнеры» Андрей Андреев считает, что выводы КС, изложенные в Постановлении № 2-П/2026, в целом выглядят логичными. Он отметил, что для судебной практики данное постановление имеет существенное значение: «фактически КС задал рамки правоприменения, в которых судам предстоит оценивать сделки с цифровой валютой, что снижает риски разнонаправленной практики и делает действующую модель регулирования более стабильной и предсказуемой для бизнеса». Вместе с тем адвокат подчеркнул, что ограничение на использование цифровой валюты в качестве средства платежа КС признал конституционно допустимым, указав, что оно направлено на защиту публичных интересов, прежде всего устойчивости денежной системы, и не затрагивает само существо права собственности и свободы экономической деятельности. Адвокат КА «Хмыров, Валявский и Партнеры» Никита Карпович, изначально поддерживающий подачу жалобы Дмитрия Тимченко в КС, отметил, что Суд внес принципиальную ясность в этот спорный участок регулирования. «Он подтвердил, что цифровая валюта обладает имущественным содержанием и что сама по себе идея “официализации” оборота и фискального контроля допустима, однако правоприменительная практика, при которой неисполнение требования об информировании автоматически блокирует доступ к суду, приводит к несоразмерному ограничению конституционных гарантий», – подчеркнул эксперт. Особо значимым Никита Карпович считает п. 2 постановления: КС прямо признал ч. 6 ст. 14 Закона о ЦФА не соответствующей Конституции РФ в той мере, в какой она препятствует судебной защите имущественных требований лиц, которые получили (приобрели) цифровую валюту не через майнинг, но законно владели и законно использовали ее в обороте. Тем самым, как отметил адвокат, Суд фактически подтвердил то, о чем говорилось в жалобе: отсутствие уведомления не может становиться самостоятельной «процессуальной дверью», которая закрывает гражданину доступ к правосудию, особенно на фоне незавершенности и неоднозначности регулирования и практики. «Пункт 4 постановления имеет практический эффект “здесь и сейчас”: до внесения изменений законодателем суды не вправе отказывать в защите по мотиву одного лишь “неинформирования”, если представлены сведения о законности происхождения и использования цифровой валюты. Также отмечу, что данное постановление – победа не только для заявителя, но и для широкого круга участников цифрового оборота: оно возвращает базовый принцип: при наличии законного основания владения и использования имущественные требования должны получать реальную судебную защиту, а выявленные противоречия регулирования – быть устранены законодателем», – поделился мнением Никита Карпович. Позиция ФПА РФ Советник ФПА РФ – руководитель цифровой трансформации адвокатуры России Елена Авакян полагает, что принятое Конституционным Судом постановление является отражением тех чаяний, которые изначально озвучивали эксперты криптовалютного рынка в момент принятия Закона о ЦФА. «Введенные ограничения изначально не отвечали минимальным требованиям той судебной защиты, которую государство обязано обеспечивать в отношении имущественного комплекса своих граждан. Дискриминация имущества по цифровому признаку, абсолютно нелогично предусмотренная в законе, не приводила ни к какому объяснимому юридическому эффекту. Фактически граждан лишали судебной защиты на территории РФ, обусловливая эту защиту формально-юридической процедурой, которая, к тому же, на момент принятия закона не была обеспечена сколько-нибудь внятным регламентом. Куда подавать такое заявление, каким образом оно должно быть оформлено, кто является контролирующим органом – на эти вопросы не было однозначных ответов», – отметила она. В связи с этим, по мнению Елены Авакян, вынесенное КС постановление абсолютно верное, обоснованное и правильное. В нем указано, что никто не может быть поражен в праве на судебную защиту только потому, что юрисдикция не в полной мере осознает, с каким видом имущества она имеет дело. Кроме того, Елена Авакян подчеркнула, что позиция судов общей юрисдикции относительно того, что криптовалюты не являются имуществом в полном понимании этого слова и что нормативно-правовая база относительно этого объекта пока только формируется, не выдерживает критики. Эксперт подчеркнула: позиция о том, что криптовалюта является имуществом, существует и подтверждена судебной практикой в РФ с 2018 г., когда по делу Илья Царькова Девятый арбитражный апелляционный суд признал криптовалюту имуществом (дело № А40-124668/2017). С тех пор и ГК, и Закон о ЦФА неоднократно разъясняли имущественную природу цифровых валют. #INSERT_5993_JUSTIFY# «Другое дело – умеют ли суды работать с такими активами, будут ли исполнимы решения, направленные на взыскание криптовалют, понимаем ли мы, как определять эквиваленты при неисполнимости решения в натуре? Однако наличие этих процессуальных и технических вопросов не умаляет того факта: то, что выглядит как имущество, используется как имущество и признается обществом в качестве такового, следует признавать имуществом, а не поражать его в правах только потому, что судебная система не очень знает, как рассматривать споры с участием таких активов», – прокомментировала Елена Авакян. Она также почеркнула, что постановление КС верно еще и по следующей фундаментальной причине. Отказ в судебной защите прав на криптовалюту часто пытались обосновать по аналогии со ст. 1062 ГК, которая ограничивает судебную защиту требований из сделок, связанных с играми и пари. Однако, по словам Елены Авакян, приравнивание криптовалютного рынка к игорному бизнесу экономически несостоятельно. «Криптовалюта, в отличие от ставки в игре, является цифровым активом, который может выполнять функции средства сбережения, обмена и инвестиционного инструмента, то есть классические имущественные функции. Такой подход позволил бы обойти конституционную гарантию судебной защиты права собственности, что недопустимо. Поэтому Суд справедливо пресек эту ошибочную аналогию, подтвердив, что спорный актив, обладающий всеми признаками имущества, не может быть выведен из-под действия общих гарантий правосудия под формальным и экономически неверным предлогом», – пояснила она.

Когда сберкнижка наследодателя и документы на землю не докажут фактическое принятие наследства?

---

По мнению одного из экспертов «АГ», ВС РФ разграничил понятия «хранение документов на наследственное имущество» и «хранение наследственного имущества». Другая заметила, что в этом деле ответчик по делу не представила суду такие документы или иные доказательства для подтверждения управления, распоряжения, пользования, поддержания в надлежащем состоянии, обработки, уплаты налогов в отношении имущества, которое считает принятым ею фактически. Третья сочла, что определение ВС может рассматриваться как ориентир для правоприменительной практики, направленный на поддержание баланса между защитой наследственных прав и требованиями правовой определенности. Верховный Суд вынес Определение по делу № 4-КГ25-54-К1, в котором разъяснено, что простое удержание наследником сберкнижки наследодателя и документов на землю нельзя расценивать как совершение им юридически значимых действий по принятию наследства. Павел Бравичев является наследником первой очереди своей матери Т. после ее смерти 17 февраля 2023 г. Наследником наследодателя по праву представления является внучка Т. Мария Бравичева после смерти ее отца Георгия Бравичева в октябре 2021 г. На дату смерти Т. была собственником 3/4 жилого дома и земельного участка, а также двух других участков земли и денежных средств на банковских счетах Сбербанка. Наследственное дело открыто в апреле 2023 г. по заявлению Павла Бравичева. В конце августа к нотариусу с заявлением о фактическом принятии наследства обратилась Мария Бравичева, в качестве подтверждения фактического принятия наследства ею предъявлены сберкнижка Т. по банковскому счету и свидетельство о госрегистрации права на один из земельных участков. В октябре нотариус Л. уведомила Павла Бравичева о том, что в течение месяца ему нужно выслать заявление о приостановлении выдачи свидетельства Марии Бравичевой в случае оспаривания им фактического принятия ею наследства. 28 октября нотариусу поступило нотариально удостоверенное заявление Павла Бравичева с просьбой не выдавать Марии Бравичевой свидетельство о праве на наследство исходя из того, что при жизни наследодателя внучка злостно уклонялась от выполнения лежавших на ней обязанностей по содержанию престарелой бабушки, перенесшей инсульт в 2018 г., приведший к необратимым последствиям. Однако Мария Б. получила свидетельство о праве на наследство еще 13 октября. Далее Павел Бравичев обратился в суд с иском к Марии Бравичевой о признании недействительным ее свидетельства о праве на наследство, признании права собственности на имущество в порядке наследования со ссылкой на то, что он является наследником первой очереди после смерти Т. По словам истца, он в установленный законом шестимесячный срок обратился к нотариусу с заявлением об открытии наследства. Спустя шесть месяцев к нотариусу с заявлением о принятии наследства обратилась ответчик. Срок принятия наследства Марией Бравичевой пропущен, представленные ею нотариусу сберкнижка и документы на земельный участок не являются доказательством фактического принятия наследства, поскольку она не предпринимала действий, свидетельствующих о фактическом принятии наследства. Соответственно, свидетельство о праве на 1/2 наследственного имущества выдано ей нотариусом незаконно. В рамках судебного разбирательства нотариус Л. сообщила, что 31 августа 2023 г. в нотариальную контору явилась Мария Бравичева с намерением принять наследство после смерти ее бабушки, также был вызван Павел Бравичев, которому нотариусом были разъяснен п. 2 ст. 1155 ГК РФ, в соответствии с которыми наследство может быть принято наследником по истечении срока, установленного для его принятия, без обращения в суд при условии письменного согласия на это всех остальных наследников, принявших наследство. Из-за пропуска ответчиком срока принятия наследства Павел Бравичев отказался дать согласие на включение Марии Бравичевой в круг наследников со ссылкой на то, что ему нужен месяц для принятия решения. В тот же день Мария Бравичева подала заявление о фактическом принятии наследства. 13 октября стороны явились в нотариальную контору для принятия решения по наследственному делу. Павел Бравичев заявил о своем желании передать ответчику земельный участок при условии ее отказа от остального наследства. Истцу еще раз было разъяснено содержание п. 2 ст. 1152 ГК РФ о том, что принятие наследником части наследства означает принятие всего причитающегося ему наследства, а также содержание ст. 1158 Кодекса о том, что отказ от части причитающегося наследнику наследства не допускается. Поскольку заявление о приостановлении выдачи ответчику свидетельства о праве на наследство по закону от истца не поступило, в тот же день Марии Бравичевой были выданы свидетельства о праве на наследство. По итогам рассмотрения дела первая инстанция отказала в удовлетворении исковых требований, с чем согласились апелляция и кассация. Суды сочли, что Мария Бравичева приняла наследство после смерти наследодателя, фактически вступила в права наследования в установленном законом порядке. Они признали необоснованными доводы представителя истца о том, что наличие у ответчика сберкнижки и свидетельства о праве собственности на земельный участок не доказывают факт принятия ответчиком наследства, поскольку Мария Бравичева не предпринимала никаких действий к принятию наследства. Изучив кассационную жалобу Павла Бравичева, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда напомнила, что под совершением наследником действий, свидетельствующих о фактическом принятии наследства, следует понимать совершение предусмотренных п. 2 ст. 1153 ГК РФ действий, а также иных действий по управлению, распоряжению и пользованию наследственным имуществом, поддержанию его в надлежащем состоянии, в которых проявляется отношение наследника к наследству как к собственному имуществу. В качестве таких действий, например, могут выступать: вселение наследника в принадлежавшее наследодателю жилье или проживание в нем на день открытия наследства, обработка наследником земельного участка, подача в суд заявления о защите своих наследственных прав, обращение с требованием о проведении описи имущества наследодателя, осуществление оплаты коммунальных услуг, страховых платежей, возмещение за счет наследственного имущества расходов, предусмотренных ст. 1174 ГК РФ, иные действия по владению, пользованию и распоряжению наследственным имуществом. Эти действия должны быть совершены в течение срока принятия наследства, установленного ст. 1154 ГК РФ. В целях подтверждения фактического принятия наследства наследником могут быть представлены, в частности, справка о проживании совместно с наследодателем, квитанция об уплате налога, о внесении платы за жилье и коммунальные услуги, сберкнижка на имя наследодателя, паспорт ТС наследодателя, договор подряда на проведение ремонтных работ и т.п. Между тем, как заметил ВС, никаких действий, свидетельствующих о фактическом принятии наследства, в том числе по фактическому обладанию имуществом, в течение шестимесячного срока принятия наследства Мария Бравичева не предпринимала, этот факт был установлен судом, признан ответчиком в ходе судебного заседания, также нашел подтверждение и в суде апелляционной инстанции. «При таких обстоятельствах выводы суда о наличии оснований для признания за ответчиком в порядке наследования по закону права собственности на 1/2 доли в праве собственности на наследственное имущество ввиду фактического принятия ею наследства не основаны на приведенных нормах материального права», – отмечено в определении. Верховный Суд также указал, что в целях доказывания фактического принятия наследства наследник представляет такие документы, подтверждающие совершение им действий по вступлению в наследство, в которых проявляется отношение наследника к наследству как к собственному имуществу. Фактически принявшей наследство Мария Бравичева считаться не может, поскольку предъявленные нотариусу документы, на основе которых ответчику выданы свидетельства о праве на наследство, не могут быть отнесены к наследственному имуществу, как и не являются доказательствами, подтверждающими совершение действий, предусмотренных п. 2 ст. 1153 ГК РФ. Так, сберкнижка лишь подтверждает право на денежные средства на банковском счете на момент смерти наследодателя, при этом денежный остаток на счете по вкладу наследодателя на дату ее смерти – 0 руб., свидетельство о госрегистрации права на земельный участок удостоверяет с момента регистрации право собственности наследодателя на это имущество. Эти документы могут являться доказательством принятия наследства при условии, что наследник использовал их, осуществляя действия в течение срока принятия наследства, свидетельствующие о фактическом принятии наследства, например получив денежные средства со сберегательного счета для покрытия расходов на достойное погребение наследодателя. «Применительно к свидетельству о праве на землю – для уплаты обязательных платежей, доступа на земельный участок для его последующей обработки и т.п. Простое удержание наследником таких документов нельзя расценивать как совершение юридически значимых действий по принятию наследства», – заметил ВС, который отменил судебные акты нижестоящих инстанций и вернул дело на новое рассмотрение. Адвокат Артур Захаров отметил, что в этом определении ВС РФ продолжил ранее изложенные правовые позиции относительно обстоятельств, подтверждающих фактическое принятие наследства. «Как разъяснил Пленум ВС РФ в п. 36 Постановления от 29 мая 2012 г. № 9 “О судебной практике по делами о наследовании” и это нашло применение в определениях ВС РФ от 25 марта 2025 г. № 4-КГ25-10-К1 и от 1 октября 2024 г. № 5-КГ24-99-К2, наследник для фактического принятия наследства должен занимать активную гражданско-правовую позицию по отношению к наследуемому имуществу. Причем эта позиция должна давать основание для суда сделать вывод, что у наследника есть интерес именно к наследственному имуществу. В рассматриваемом деле суды нижестоящих инстанций ошибочно посчитали бездействие наследника активными действиями, о чем и указал ВС в своем определении», – полагает он. Также из определения ВС, как заметил эксперт, можно сделать вывод, что само обладание наследственным имуществом, как указал Суд, уже подтверждает факт принятия наследства, как, например, если бы наследник въехал в жилой дом или квартиру, ввез свои вещи и стал проживать в течение шести месяцев после открытия наследства. «Интересным является и вывод относительно наличия у наследника документов, подтверждающих права на наследственное имущество, как обстоятельство, подтверждающее факт принятия наследства. В этом случае позиция Суда была категорична и подтвердила необходимость активных действий со стороны наследника. Документы, подтверждающие права на наследственное имущество, должны быть использованы наследником каким-либо образом. Простое хранение документов ничего не подтверждает. Тем самым ВС разграничил понятия “хранение документов на наследственное имущество” и “хранение наследственного имущества”. В первом случае обстоятельства не подтверждают факт принятия наследства, а во втором – наоборот. Таким образом, данное определение ВС будет направлено на дальнейшее детальное формирование единообразия судебной практики по делам со схожими обстоятельствами и должно исключить ошибки в оценке судами действий наследника как подтверждающих факт принятия наследства», – заключил Артур Захаров. Член АП города Москвы Алина Емельянова заметила, что судебная практика уже сформулировала обстоятельства, которые могут свидетельствовать о фактическом принятии наследства, в том числе на уровне разъяснений Постановления Пленума ВС РФ от 29 мая 2012 г. № 9. «Говорить о том, что нижестоящие суды неправильно применили нормы материального права, можно с большой степенью условности. Скорее речь идет о неправильной оценке доказательств, имеющихся в деле. В то же время ВС, исходя из пределов своих процессуальных полномочий, не может осуществлять переоценку доказательств и, как правило, исходит из установленных судами фактических обстоятельств. Представляется, что принятие указанного определения ВС обусловлено необходимостью предотвратить формирование подхода, при котором фактическое принятие наследства подтверждалось бы при явной недостаточности доказательств. Сохранение подобных судебных актов в силе могло бы привести к снижению стандарта доказывания по указанной категории дел и в итоге негативно отразиться на стабильности гражданского оборота. В этом смысле комментируемый судебный акт ВС может рассматриваться как ориентир для правоприменительной практики, направленный на поддержание баланса между защитой наследственных прав и требованиями правовой определенности», – заключила она. Адвокат КА г. Москвы «Минушкина и партнеры» Ольга Венгер полагает, что это определение ВС РФ подтверждает уже сложившуюся судебную практику по делам этой категории. «Наследники, пропустившие срок принятия наследства, не могут бездействовать; для получения наследственного имущества нужно доказать фактическое принятие этого имущества, в связи с этим необходимо произвести ряд значимых действий. В данном случае просто хранение документов на земельный участок – пассивное поведение наследника. ГК РФ, разъяснения Постановления Пленума ВС РФ от 29 мая 2012 г. № 9 указывают на действия наследника, доказывающие фактическое принятие наследственного имущества. В целях доказывания фактического принятия наследства наследник должен представить такие документы, которые подтверждают совершение им действий по вступлению в наследство, в которых проявляется отношение наследника к наследству как к собственному имуществу. В рассматриваемом деле ответчик по делу не представила суду такие документы или иные доказательства для подтверждения управления, распоряжения, пользования, поддержания в надлежащем состоянии, обработки, уплаты налогов в отношении имущества, которое считает принятым ею фактически», – пояснила она. При таких обстоятельствах, по словам эксперта, выводы судов о наличии оснований для признания за ответчиком в порядке наследования по закону права собственности на 1/2 в праве собственности на наследственное имущество ввиду фактического принятия ею наследства не основаны на применяемых для указанной категории дел нормах материального права и являются ошибочными. «Бремя приведения решений к законной форме опять возлагается на ВС РФ. Тем актуальнее высказывание СМИ председателя ВС Игоря Краснова о роли Суда, который, как он считает, “должен не исправлять массово ошибки, а формировать стандарты правоприменения”. Разрозненная и противоречивая судебная практика подрывает доверие к судебной власти, необходимо единообразие в правоприменительной практике», – подчеркнула Ольга Венгер.

Законодательные пробелы регулирования оснований и порядка избрания меры пресечения

---

В этой заметке хочу обратить внимание на два законодательных пробела, с которыми мне пришлось столкнуться в своей адвокатской практике. Так, в ходе защиты врачей, обвинявшихся в совершении преступления, предусмотренного п. «а» и «в» ч. 2 ст. 238 УК РФ (по завершении расследования дело было направлено в суд с обвинительным заключением), подзащитным в 2024 г. была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста. Федеральным законом от 28 декабря 2024 г. № 514-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» ст. 238 УК дополнена примечанием, согласно которому действие данной статьи не распространяется на случаи оказания медпомощи медицинскими работниками. В связи с этим привлечение подсудимых к уголовной ответственности по п. «а», «в» ч. 2 ст. 238 УК исключено в силу ст. 8 и 10 Кодекса. Таким образом, получается, что каким бы ни был исход дела (уголовное дело может быть с согласия подсудимых прекращено либо по нему может быть постановлен обвинительный приговор, но с освобождением от наказания), применение меры ответственности к подсудимым исключено. Я неоднократно заявлял в суд ходатайства об отмене подзащитным меры пресечения со ссылкой на постановления Конституционного Суда РФ от 31 января 2011 г. № 1-П; от 6 декабря 2011 г. № 27-П; от 16 июля 2015 г. № 23-П; от 22 марта 2018 г. № 12-П, а также на Определение КС от 30 сентября 2021 г. № 2121-О. Данными постановлениями предусмотрено, что обвиняемые, считающиеся невиновными в совершении преступления, не должны подвергаться ограничениям, которые в совокупности сопоставимы по степени тяжести с уголовным наказанием и тем более превышают его. Представляется, что указанные формулировки Конституционного Суда в полной мере применимы к описанной ситуации. Очевидно, что если лицо ни при каких обстоятельствах не может быть подвергнуто наказанию, все наложенные ограничения в отношении него должны быть немедленно сняты. Тем не менее действующая норма закона указывает на необходимость безусловной отмены меры пресечения только в случае истечения сроков давности уголовного преследования (ч. 3 ст. 97 УПК). В результате из-за отсутствия конкретного законоположения, обязывающего суд либо орган предварительного следствия отменить меру пресечения при декриминализации деяния, подзащитные продолжали находиться под домашним арестом до принятия судом итогового решения по делу. Аналогичная коллизия может возникнуть при издании акта об амнистии. Второй пробел касается проблематики, связанной со сроками заключения под стражу. Предельные сроки, в течение которых обвиняемые могут содержаться под стражей в ходе расследования, зависят от тяжести преступления. В частности, по особо тяжким преступлениям этот срок не может превышать 18 месяцев, по тяжким – 12 месяцев (ст. 109 УПК). Нередко тактика защиты может быть обусловлена необходимостью увеличения срока предварительного следствия, чтобы добиться подозреваемому, обвиняемому смягчения меры пресечения ввиду истечения указанных сроков. Однако не все случаи вписываются в предусмотренное законодателем регулирование. В частности, в одном из таких случаев подзащитному, который обвинялся в совершении особо тяжкого преступления, суд продлил срок стражи свыше 12, но менее 18 месяцев. После этого следователь переквалифицировал действия обвиняемого с особо тяжкого преступления на тяжкое. То есть лицо, которое на текущий момент обвинялось по «тяжкой» статье УК, содержалось под стражей свыше предельного срока в 12 месяцев. Тем не менее в данном случае – также ввиду отсутствия соответствующей прямой нормы в уголовно-процессуальном законе – суды отказали в смягчении подзащитному меры пресечения. Резюмируя, отмечу, что представляется целесообразным внести в Уголовно-процессуальный кодекс изменения, устраняющие указанные пробелы. В частности, ст. 97 стоит дополнить положением о том, что вступление в законную силу федерального закона, устраняющего преступность и наказуемость деяния, влечет незамедлительную отмену меры пресечения. В ст. 109 Кодекса, в свою очередь, необходимо внести норму, согласно которой при переквалификации в ходе предварительного следствия преступного деяния на менее тяжкое предельные сроки содержания под стражей подлежат пересмотру согласно вновь предъявленному обвинению.

Адвокаты прокомментировали обзор ВС о пенсиях военных пенсионеров и приравненных к ним лиц

---

Эксперты «АГ» уделили внимание, в частности, вопросам защиты нетрудоспособного супруга умершего кормильца – военного пенсионера, реализации лицом, получающим пенсию за выслугу лет, права на одновременное получение двух пенсий. В конце 2025 г. Президиум Верховного Суда утвердил Обзор судебной практики по рассмотрению дел, связанных с пенсионным обеспечением лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, войсках национальной гвардии РФ, органах принудительного исполнения РФ, и их семей. Согласно п. 1 этого документа граждане, уволенные с военной службы, при обращении в военный комиссариат по вопросам пенсионного обеспечения вправе получить от этого органа разъяснения их пенсионных прав, в том числе в связи с изменением пенсионного законодательства. При невыполнении военным комиссариатом такой обязанности, приведшем к несвоевременному обращению гражданина в военный комиссариат с заявлением о перерасчете размера пенсии в сторону увеличения, последний имеет право на выплату не полученных за прошлое время сумм пенсии без ограничения каким-либо сроком (определения ВС РФ от 22 ноября 2021 г. № 5-КГ21-119-К2; от 18 апреля 2022 г. № 78-КГ22-1-К3; от 19 сентября 2022 г. № 41-КГ22-29-К4). Исходя из п. 2 уволенным с военной службы женщинам, имеющим офицерские звания, в выслугу лет для назначения пенсии засчитывается время их обучения в гражданской образовательной организации до определения на военную службу при поступлении этих женщин, не состоявших в запасе, на военную службу с учетом полученной в гражданских образовательных организациях специальности и наличия в таких образовательных учреждениях циклов или отделений военной подготовки (Определение ВС РФ от 6 июля 2015 г. № 60-КГ15-1). Как следует из п. 3, срок испытания при поступлении гражданина на службу в ОВД включается в стаж службы (выслугу лет) при назначении ему пенсии за выслугу лет в календарном исчислении (Определение ВС РФ от 25 июля 2016 г. № 70-КГ16-12). В соответствии с п. 4 период испытания при поступлении гражданина на службу в ОВД в качестве стажера, если этот период проходил в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, подлежит включению в стаж службы (выслугу лет) для назначения пенсии за выслугу лет, а также учитывается для сохранения районного коэффициента при переезде получателя такой пенсии из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей по месту жительства в иные регионы (определения ВС РФ от 18 сентября 2023 г. № 64-КГ23-3-К9; от 18 декабря 2023 г. № 70-КГ23-4-К7). В п. 5 разъяснено, что право пенсионера на получение пенсии за выслугу лет с применением районного коэффициента связано с его фактическим проживанием в местности, где установлен соответствующий районный коэффициент, а не с его регистрацией по месту жительства или по месту пребывания в данном районе или местности (Определение ВС РФ от 2 августа 2021 г. № 69-КГ21-8-К7). В следующем пункте отмечено, что при реализации лицом, получающим пенсию за выслугу лет, права на одновременное получение двух пенсий (пенсии за выслугу лет и страховой пенсии по старости) не предусмотрена возможность исключения учтенного при назначении пенсии за выслугу лет периода службы, работы или иной деятельности и зачета этого же периода в страховой стаж для назначения страховой пенсии по старости (Определение ВС РФ от 30 мая 2016 г. № 72-КГ16-1). Адвокат LEbEdEV & barristers Антон Лебедев полагает, что эта правовая позиция затрагивает фундаментальный вопрос о взаимосвязи двух независимых пенсионных систем – специальной (для силовых структур) и общегражданской (страховой). «Решение Верховного Суда имеет высокую практическую значимость, так как устанавливает четкие и единообразные правила для многочисленной категории граждан, имеющих право на одновременное получение двух пенсий. Суть правовой позиции ВС заключается в строгом соблюдении законодательно установленного правила о невозможности двойного учета одного и того же периода времени для формирования права на разные пенсии. Суд отменил решения нижестоящих инстанций, удовлетворивших требование пенсионера МВД об исключении из выслуги лет периода его обучения в техникуме с целью последующего включения этого же периода в страховой стаж для повышения страховой пенсии по старости. Он аргументировал свои выводы следующей нормой: ч. 5 ст. 7 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I, предоставляющей право на одновременное получение пенсии за выслугу лет и страховой пенсии по старости. В свою очередь, ч. 4 ст. 13 Закона о страховых пенсиях прямо устанавливает правило: периоды службы, учтенные при определении размера пенсии за выслугу лет, не включаются в страховой стаж для назначения страховой пенсии по старости», – заметил он. Исходя из п. 7 обзора сотрудникам уголовно-исполнительной системы в выслугу лет для выплаты ежемесячной надбавки за стаж службы, учитываемой при исчислении пенсии за выслугу лет, периоды их обучения в профессиональных образовательных организациях не засчитываются (Определение ВС РФ от 24 июня 2024 г. № 16-КГ24-12-К4). Согласно п. 8 при исчислении пенсии за выслугу лет лицам рядового и начальствующего состава, проходившим службу в ОВД, учитывается оклад по последней штатной должности. Льготный порядок исчисления размеров пенсий предусмотрен для лиц начальствующего состава в званиях полковника и выше, переведенных по решению руководителя министерства или соответствующей федеральной службы в интересах службы по состоянию здоровья или возрасту с должностей, которые они занимали не менее трех лет, на должности с меньшим должностным окладом, имевшим на день перевода выслугу, дающую право на пенсию за выслугу лет. Таким лицам пенсия за выслугу лет может исчисляться исходя из оклада по штатной должности, которую они занимали до этого перевода (определения ВС РФ от 2 октября 2023 г. № 45-КГ23-18-К7; от 24 апреля 2023 г. № 45-КГ23-4-К7). Как следует из п. 9, основанием для повышения пенсии за выслугу лет в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 45 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I военнослужащим, уволенным в запас (отставку) и имеющим статус ветерана боевых действий, является наличие у них соответствующего удостоверения. Дополнительное документальное подтверждение факта участия в боевых действиях не требуется (определения ВС РФ от 28 мая 2018 г. № 5-КГ17-248; от 14 мая 2018 г. № 77-КГ18-3; от 15 апреля 2019 г. № 5-КГ18-310). В п. 10 отмечено, что выслуга лет гражданина, являющегося пенсионером и получающего пенсию за выслугу лет по линии органов наркоконтроля, при назначении которой отдельный период его службы был засчитан в выслугу лет на льготных условиях в соответствии с действующим на тот период законодательством, не пересчитывается в сторону уменьшения в случае повторного поступления этого гражданина на службу в ОВД и последующего его увольнения в связи с выходом на пенсию (Определение ВС РФ от 24 июня 2024 г. № 47-КГ24-5). Исходя из п. 11 при назначении пенсии сотруднику ОВД, повторно поступившему на службу в такие органы в статусе пенсионера, выслуга лет, учтенная при первоначальном увольнении такого сотрудника со службы, не может быть уменьшена (Определение ВС РФ от 5 августа 2024 г. № 33-КГ24-3-К3). Как следует из п. 12, факт смерти военнослужащего при исполнении им обязанностей военной службы, установленный вступившим в законную силу судебным решением, имеет юридическое значение для всех членов семьи умершего военнослужащего, обратившихся за назначением пенсии по случаю потери кормильца на льготных условиях (Определение ВС РФ от 25 октября 2021 г. № 13-КГ21-7-К2). Согласно п. 13 факт нахождения супруга на иждивении умершего (погибшего) военнослужащего порождает для этого супруга юридические последствия в виде права на пенсионное обеспечение по случаю потери кормильца на общих основаниях (ч. 1 ст. 29 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I) при установлении одновременно следующих условий: нетрудоспособности супруга на день смерти (гибели) кормильца и нахождения его на полном содержании умершего (погибшего) или получения от него помощи, которая была для супруга постоянным и основным источником средств к существованию (Определение ВС РФ от 27 ноября 2023 г. № 117-КГ23-9-К4). В следующем пункте обзора указано, что для назначения пенсии по случаю потери кормильца на льготных условиях в рамках ч. 1 ст. 30 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I супругу умершего кормильца требуется наличие такого обязательного условия, как наступление смерти кормильца вследствие военной травмы (Определение ВС РФ от 27 июня 2016 г. № 16-КГ16-14). В п. 15 разъяснено, что нетрудоспособный супруг умершего кормильца (военного пенсионера), получающий страховую пенсию по старости, не может быть лишен права на получение пенсии по случаю потери кормильца в соответствии с Законом РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I, если оказываемая кормильцем помощь была для него постоянным и основным источником средств к существованию (определения ВС РФ от 31 августа 2020 г. № 9-КГ20-13; от 8 февраля 2021 г. № 5-КГ20-125-К2; от 1 марта 2021 г. № 4-КГ20-73-К1; от 4 марта 2019 г. № 16-КГ18-47; от 22 июля 2019 г. № 9-КГ19-9; от 30 сентября 2019 г. № 51-КГ19-8; от 28 октября 2019 г. № 78-КГ19-43; от 16 декабря 2019 г. № 47-КГ19-7). Член АП Кемеровской области Дмитрий Любич заметил, что эти правовые позиции обзора, хотя и относящиеся к супругу умершего кормильца – военного пенсионера, в полном мере применимы и для иных категорий граждан: «Речь идет о возможности иждивения для нетрудоспособного супруга по отношению к умершему кормильцу (военнослужащему) даже в том случае, если сам иждивенец имеет собственный доход в виде пенсии». Как следует из п. 16, недопустим отказ в назначении пенсии по случаю потери кормильца по Закону РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I получающим страховую пенсию по старости отчимам или мачехам военнослужащих, погибших при исполнении обязанностей военной службы, которые воспитывали и содержали военнослужащих длительное время до их совершеннолетия, без исследования и учета конкретных жизненных обстоятельств этих пенсионеров. Как полагает Антон Лебедев, этот случай имеет принципиальное значение для защиты социальных прав граждан, выполнявших родительские обязанности в отношении погибших военнослужащих, не являясь при этом их биологическими родителями. «Речь идет о праве отчима или мачехи на одновременное получение страховой пенсии по старости и пенсии по случаю потери кормильца по линии Министерства обороны РФ. Смысл позиции ВС РФ заключается в отказе от формального подхода к определению круга лиц, имеющих право на пенсию по потере кормильца в связи с гибелью военнослужащего. Суд подчеркнул, что действующее пенсионное законодательство (Закон РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I) преследует двоякую цель: не только компенсировать материальные потери семьи, но и выразить признательность государства тем, кто воспитал достойного защитника Отечества. Ключевым нормативным основанием стала ч. 1 ст. 34 Закона № 4468-I, которая прямо предоставляет отчиму и мачехе право на пенсию по случаю потери кормильца наравне с отцом и матерью, при условии что они воспитывали или содержали умершего пасынка или падчерицу не менее пяти лет», – пояснил эксперт. В п. 17 указано, что военный пенсионер, работающий после увольнения с военной службы в качестве гражданского персонала в учреждении Вооруженных сил РФ, входящем в состав российской военной базы, находящейся на территории Республики Таджикистан, относится к личному составу российской военной базы, трудовые, социальные и пенсионные отношения с которым регулируются в соответствии с российским законодательством (Определение ВС РФ от 6 июля 2020 г. № 5-КГ20-7). В п. 18 разъяснено, что при выявлении органом, осуществляющим пенсионное обеспечение сотрудника ОВД, ошибки в исчислении размера пенсии за выслугу лет – в отсутствие со стороны этого сотрудника каких-либо виновных действий – перерасчет размера пенсии в сторону уменьшения не может быть произведен без учета других значимых обстоятельств (определения ВС РФ от 18 марта 2024 г. № 48-КГ24-1-К7; от 20 июня 2022 г. № 64-КГ22-2-К9). Согласно п. 19 гражданские дела, связанные с гостайной, в качестве суда первой инстанции рассматривают областные и равные им суды (п. 1 ч. 1 ст. 26 ГПК РФ). Отказ районного суда в удовлетворении иска военного пенсионера о перерасчете пенсии за выслугу лет без исследования необходимых для этого документов, относящихся к сведениям, составляющим гостайну, ввиду нарушения правил подсудности является незаконным (Определение ВС РФ от 9 сентября 2019 г. № 18-КГ19-69).

Адвокаты прокомментировали обзор ВС о пенсиях военных пенсионеров и приравненных к ним лиц

---

Эксперты «АГ» уделили внимание, в частности, вопросам защиты нетрудоспособного супруга умершего кормильца – военного пенсионера, реализации лицом, получающим пенсию за выслугу лет, права на одновременное получение двух пенсий. В конце 2025 г. Президиум Верховного Суда утвердил Обзор судебной практики по рассмотрению дел, связанных с пенсионным обеспечением лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, войсках национальной гвардии РФ, органах принудительного исполнения РФ, и их семей. Согласно п. 1 этого документа граждане, уволенные с военной службы, при обращении в военный комиссариат по вопросам пенсионного обеспечения вправе получить от этого органа разъяснения их пенсионных прав, в том числе в связи с изменением пенсионного законодательства. При невыполнении военным комиссариатом такой обязанности, приведшем к несвоевременному обращению гражданина в военный комиссариат с заявлением о перерасчете размера пенсии в сторону увеличения, последний имеет право на выплату не полученных за прошлое время сумм пенсии без ограничения каким-либо сроком (определения ВС РФ от 22 ноября 2021 г. № 5-КГ21-119-К2; от 18 апреля 2022 г. № 78-КГ22-1-К3; от 19 сентября 2022 г. № 41-КГ22-29-К4). Исходя из п. 2 уволенным с военной службы женщинам, имеющим офицерские звания, в выслугу лет для назначения пенсии засчитывается время их обучения в гражданской образовательной организации до определения на военную службу при поступлении этих женщин, не состоявших в запасе, на военную службу с учетом полученной в гражданских образовательных организациях специальности и наличия в таких образовательных учреждениях циклов или отделений военной подготовки (Определение ВС РФ от 6 июля 2015 г. № 60-КГ15-1). Как следует из п. 3, срок испытания при поступлении гражданина на службу в ОВД включается в стаж службы (выслугу лет) при назначении ему пенсии за выслугу лет в календарном исчислении (Определение ВС РФ от 25 июля 2016 г. № 70-КГ16-12). В соответствии с п. 4 период испытания при поступлении гражданина на службу в ОВД в качестве стажера, если этот период проходил в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, подлежит включению в стаж службы (выслугу лет) для назначения пенсии за выслугу лет, а также учитывается для сохранения районного коэффициента при переезде получателя такой пенсии из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей по месту жительства в иные регионы (определения ВС РФ от 18 сентября 2023 г. № 64-КГ23-3-К9; от 18 декабря 2023 г. № 70-КГ23-4-К7). В п. 5 разъяснено, что право пенсионера на получение пенсии за выслугу лет с применением районного коэффициента связано с его фактическим проживанием в местности, где установлен соответствующий районный коэффициент, а не с его регистрацией по месту жительства или по месту пребывания в данном районе или местности (Определение ВС РФ от 2 августа 2021 г. № 69-КГ21-8-К7). В следующем пункте отмечено, что при реализации лицом, получающим пенсию за выслугу лет, права на одновременное получение двух пенсий (пенсии за выслугу лет и страховой пенсии по старости) не предусмотрена возможность исключения учтенного при назначении пенсии за выслугу лет периода службы, работы или иной деятельности и зачета этого же периода в страховой стаж для назначения страховой пенсии по старости (Определение ВС РФ от 30 мая 2016 г. № 72-КГ16-1). Адвокат LEbEdEV & barristers Антон Лебедев полагает, что эта правовая позиция затрагивает фундаментальный вопрос о взаимосвязи двух независимых пенсионных систем – специальной (для силовых структур) и общегражданской (страховой). «Решение Верховного Суда имеет высокую практическую значимость, так как устанавливает четкие и единообразные правила для многочисленной категории граждан, имеющих право на одновременное получение двух пенсий. Суть правовой позиции ВС заключается в строгом соблюдении законодательно установленного правила о невозможности двойного учета одного и того же периода времени для формирования права на разные пенсии. Суд отменил решения нижестоящих инстанций, удовлетворивших требование пенсионера МВД об исключении из выслуги лет периода его обучения в техникуме с целью последующего включения этого же периода в страховой стаж для повышения страховой пенсии по старости. Он аргументировал свои выводы следующей нормой: ч. 5 ст. 7 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I, предоставляющей право на одновременное получение пенсии за выслугу лет и страховой пенсии по старости. В свою очередь, ч. 4 ст. 13 Закона о страховых пенсиях прямо устанавливает правило: периоды службы, учтенные при определении размера пенсии за выслугу лет, не включаются в страховой стаж для назначения страховой пенсии по старости», – заметил он. Исходя из п. 7 обзора сотрудникам уголовно-исполнительной системы в выслугу лет для выплаты ежемесячной надбавки за стаж службы, учитываемой при исчислении пенсии за выслугу лет, периоды их обучения в профессиональных образовательных организациях не засчитываются (Определение ВС РФ от 24 июня 2024 г. № 16-КГ24-12-К4). Согласно п. 8 при исчислении пенсии за выслугу лет лицам рядового и начальствующего состава, проходившим службу в ОВД, учитывается оклад по последней штатной должности. Льготный порядок исчисления размеров пенсий предусмотрен для лиц начальствующего состава в званиях полковника и выше, переведенных по решению руководителя министерства или соответствующей федеральной службы в интересах службы по состоянию здоровья или возрасту с должностей, которые они занимали не менее трех лет, на должности с меньшим должностным окладом, имевшим на день перевода выслугу, дающую право на пенсию за выслугу лет. Таким лицам пенсия за выслугу лет может исчисляться исходя из оклада по штатной должности, которую они занимали до этого перевода (определения ВС РФ от 2 октября 2023 г. № 45-КГ23-18-К7; от 24 апреля 2023 г. № 45-КГ23-4-К7). Как следует из п. 9, основанием для повышения пенсии за выслугу лет в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 45 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I военнослужащим, уволенным в запас (отставку) и имеющим статус ветерана боевых действий, является наличие у них соответствующего удостоверения. Дополнительное документальное подтверждение факта участия в боевых действиях не требуется (определения ВС РФ от 28 мая 2018 г. № 5-КГ17-248; от 14 мая 2018 г. № 77-КГ18-3; от 15 апреля 2019 г. № 5-КГ18-310). В п. 10 отмечено, что выслуга лет гражданина, являющегося пенсионером и получающего пенсию за выслугу лет по линии органов наркоконтроля, при назначении которой отдельный период его службы был засчитан в выслугу лет на льготных условиях в соответствии с действующим на тот период законодательством, не пересчитывается в сторону уменьшения в случае повторного поступления этого гражданина на службу в ОВД и последующего его увольнения в связи с выходом на пенсию (Определение ВС РФ от 24 июня 2024 г. № 47-КГ24-5). Исходя из п. 11 при назначении пенсии сотруднику ОВД, повторно поступившему на службу в такие органы в статусе пенсионера, выслуга лет, учтенная при первоначальном увольнении такого сотрудника со службы, не может быть уменьшена (Определение ВС РФ от 5 августа 2024 г. № 33-КГ24-3-К3). Как следует из п. 12, факт смерти военнослужащего при исполнении им обязанностей военной службы, установленный вступившим в законную силу судебным решением, имеет юридическое значение для всех членов семьи умершего военнослужащего, обратившихся за назначением пенсии по случаю потери кормильца на льготных условиях (Определение ВС РФ от 25 октября 2021 г. № 13-КГ21-7-К2). Согласно п. 13 факт нахождения супруга на иждивении умершего (погибшего) военнослужащего порождает для этого супруга юридические последствия в виде права на пенсионное обеспечение по случаю потери кормильца на общих основаниях (ч. 1 ст. 29 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I) при установлении одновременно следующих условий: нетрудоспособности супруга на день смерти (гибели) кормильца и нахождения его на полном содержании умершего (погибшего) или получения от него помощи, которая была для супруга постоянным и основным источником средств к существованию (Определение ВС РФ от 27 ноября 2023 г. № 117-КГ23-9-К4). В следующем пункте обзора указано, что для назначения пенсии по случаю потери кормильца на льготных условиях в рамках ч. 1 ст. 30 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I супругу умершего кормильца требуется наличие такого обязательного условия, как наступление смерти кормильца вследствие военной травмы (Определение ВС РФ от 27 июня 2016 г. № 16-КГ16-14). В п. 15 разъяснено, что нетрудоспособный супруг умершего кормильца (военного пенсионера), получающий страховую пенсию по старости, не может быть лишен права на получение пенсии по случаю потери кормильца в соответствии с Законом РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I, если оказываемая кормильцем помощь была для него постоянным и основным источником средств к существованию (определения ВС РФ от 31 августа 2020 г. № 9-КГ20-13; от 8 февраля 2021 г. № 5-КГ20-125-К2; от 1 марта 2021 г. № 4-КГ20-73-К1; от 4 марта 2019 г. № 16-КГ18-47; от 22 июля 2019 г. № 9-КГ19-9; от 30 сентября 2019 г. № 51-КГ19-8; от 28 октября 2019 г. № 78-КГ19-43; от 16 декабря 2019 г. № 47-КГ19-7). Член АП Кемеровской области Дмитрий Любич заметил, что эти правовые позиции обзора, хотя и относящиеся к супругу умершего кормильца – военного пенсионера, в полном мере применимы и для иных категорий граждан: «Речь идет о возможности иждивения для нетрудоспособного супруга по отношению к умершему кормильцу (военнослужащему) даже в том случае, если сам иждивенец имеет собственный доход в виде пенсии». Как следует из п. 16, недопустим отказ в назначении пенсии по случаю потери кормильца по Закону РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I получающим страховую пенсию по старости отчимам или мачехам военнослужащих, погибших при исполнении обязанностей военной службы, которые воспитывали и содержали военнослужащих длительное время до их совершеннолетия, без исследования и учета конкретных жизненных обстоятельств этих пенсионеров. Как полагает Антон Лебедев, этот случай имеет принципиальное значение для защиты социальных прав граждан, выполнявших родительские обязанности в отношении погибших военнослужащих, не являясь при этом их биологическими родителями. «Речь идет о праве отчима или мачехи на одновременное получение страховой пенсии по старости и пенсии по случаю потери кормильца по линии Министерства обороны РФ. Смысл позиции ВС РФ заключается в отказе от формального подхода к определению круга лиц, имеющих право на пенсию по потере кормильца в связи с гибелью военнослужащего. Суд подчеркнул, что действующее пенсионное законодательство (Закон РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I) преследует двоякую цель: не только компенсировать материальные потери семьи, но и выразить признательность государства тем, кто воспитал достойного защитника Отечества. Ключевым нормативным основанием стала ч. 1 ст. 34 Закона № 4468-I, которая прямо предоставляет отчиму и мачехе право на пенсию по случаю потери кормильца наравне с отцом и матерью, при условии что они воспитывали или содержали умершего пасынка или падчерицу не менее пяти лет», – пояснил эксперт. В п. 17 указано, что военный пенсионер, работающий после увольнения с военной службы в качестве гражданского персонала в учреждении Вооруженных сил РФ, входящем в состав российской военной базы, находящейся на территории Республики Таджикистан, относится к личному составу российской военной базы, трудовые, социальные и пенсионные отношения с которым регулируются в соответствии с российским законодательством (Определение ВС РФ от 6 июля 2020 г. № 5-КГ20-7). В п. 18 разъяснено, что при выявлении органом, осуществляющим пенсионное обеспечение сотрудника ОВД, ошибки в исчислении размера пенсии за выслугу лет – в отсутствие со стороны этого сотрудника каких-либо виновных действий – перерасчет размера пенсии в сторону уменьшения не может быть произведен без учета других значимых обстоятельств (определения ВС РФ от 18 марта 2024 г. № 48-КГ24-1-К7; от 20 июня 2022 г. № 64-КГ22-2-К9). Согласно п. 19 гражданские дела, связанные с гостайной, в качестве суда первой инстанции рассматривают областные и равные им суды (п. 1 ч. 1 ст. 26 ГПК РФ). Отказ районного суда в удовлетворении иска военного пенсионера о перерасчете пенсии за выслугу лет без исследования необходимых для этого документов, относящихся к сведениям, составляющим гостайну, ввиду нарушения правил подсудности является незаконным (Определение ВС РФ от 9 сентября 2019 г. № 18-КГ19-69).

Апелляционный суд указал на недопустимость занижения оплаты вознаграждения защитнику по назначению

---

В комментарии «АГ» обратившийся в суд адвокат поделился, что в вопросе размера вознаграждения апелляционный суд учел довод о том, что при наличии критерия защиты по наиболее сложным делам недопустимо исходить из имевших место критериев менее сложных дел. Эксперты «АГ» положительно оценили постановление апелляционного суда, подчеркнув, что оно является показательным примером деятельности суда по поддержанию законности в вопросах полноты оплаты труда защитника по назначению. В ФПА отметили, что, несмотря на то, что сумма, взысканная Кемеровским областным судом, невелика, само решение имеет важное прецедентное значение. Как стало известно «АГ», 4 декабря 2025 г. Кемеровский областной суд вынес апелляционное постановление, которым исправил ошибки суда первой инстанции, связанные с выплатой вознаграждения адвокату, осуществляющему защиту по назначению. Адвокат КА г. Новокузнецка Кемеровской области № 42/48 Михаил Кузнецов, осуществляя защиту несовершеннолетнего В. по назначению суда, участвовал в четырех судебных заседаниях – 7 и 27 февраля, 4 и 17 марта 2025 г. 27 марта того же года он направил заявление в суд, в котором просил выплатить вознаграждение за указанные дни согласно подп. «б» п. 22(1) Положения о порядке и размере возмещения процессуальных издержек, утвержденного Постановлением Правительства РФ от 1 декабря 2012 г. № 1240, с учетом объема материалов дела более трех томов из расчета 2226 руб. за один день, что с применением районного коэффициента 30% составляет 2893 руб., а всего в размере 11575 руб. Однако 16 мая 2025 г. Центральный районный суд г. Новокузнецка постановил выплатить адвокату вознаграждение в размере 10285 руб. на основании подп. «в» п. 22(1) Положения без указания мотивов неправильности представленного адвокатом расчета. При этом суд указал, что учел характер обвинения, сложность дела, продолжительность слушания, фактически затраченное время и объем выполненной работы. Не согласившись с указанным постановлением, Михаил Кузнецов подал на него апелляционную жалобу (есть у «АГ»). Защитник отметил, что, обращаясь в суд и руководствуясь в расчете подп. «б» п. 22(1) Положения, согласно которому размер вознаграждения адвоката составляет 2226 руб. за один день участия, он исходил из количества подсудимых, количества томов уголовного дела и количества судебных заседаний. Михаил Кузнецов указал, что согласно подп. «в» п. 22(1) Положения, которым руководствовался суд первой инстанции при расчете вознаграждения, размер вознаграждения адвоката, участвующего в уголовном судопроизводстве по назначению, составляет 1 978 руб., в том числе по уголовным делам в отношении несовершеннолетних либо с участием несовершеннолетних потерпевших, не достигших возраста 16 лет. «Несмотря на то что на даты, указанные в моем заявлении, В. являлся несовершеннолетним, тем не менее вознаграждение адвокату должно производиться в соответствии с подп. «б» п. 22 (1) Положения, поскольку при осуществлении защиты имеют место критерии для повышенной оплаты, предусмотренные названным подпунктом, а именно количество подсудимых, инкриминируемых деяний и томов уголовного дела», – подчеркнул в апелляционной жалобе защитник. Постановлением Центрального районного суда г. Новокузнецка от 16 сентября 2025 г. данная апелляционная жалоба была возвращена адвокату. Суд пришел к выводу, что постановление об оплате труда защитника по назначению не относится к судебным решениям, подлежащим апелляционному обжалованию в порядке ч. 3 ст. 389.2 УПК до вынесения итогового судебного решения, поскольку не затрудняет доступа граждан к правосудию, рассмотрению уголовного дела в разумные сроки и не препятствует дальнейшему движению дела. Тогда Михаил Кузнецов направил апелляционные жалобы на постановления Центрального районного суда от 16 мая и 16 сентября 2025 г. в Кемеровский областной суд. Адвокат подчеркнул, что ошибочное применение судом подп. «в» вместо подп. «б» п. 22 (1) Положения привело к занижению размера вознаграждения и при этом не приведены мотивы несогласия суда с его расчетами. Адвокат также отметил, что вывод суда в постановлении от 16 сентября 2025 г. о невозможности обжалования постановления от 16 мая 2025 г. до вынесения итогового судебного акта ошибочен, поскольку названным постановлением затронуто его право на оплату труда. Он подчеркнул: тот факт, что постановление о вознаграждении защитника не сказывается на разумных сроках рассмотрения уголовного дела и не препятствует дальнейшему движению дела, не является определяющим в вопросе, к какому виду судебных актов его относить: обжалуемым одновременно с обжалованием итогового судебного решения по делу либо до вынесения такового. Таким образом, Михаил Кузнецов просил отменить постановление от 16 сентября 2025 г. и изменить постановление от 16 мая 2025 г. путем указания на доплату его вознаграждения в размере 1289 руб. Изучив доводы жалоб, апелляционный суд не согласился с выводом первой инстанции о том, что постановление об оплате труда адвоката, выполняющего работу по назначению, не относится к судебным решениям, подлежащим апелляционному обжалованию до вынесения итогового судебного решения. Суд апелляционной инстанции подчеркнул, что на возможность обжалования промежуточных судебных решений, затрагивающих конституционные права участников уголовного судопроизводства, обращено внимание судов в п. 5 Постановления Пленума ВС РФ от 27 ноября 2012 г. № 26 «О применении норм УПК РФ, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции» (с изменениями, внесенными постановлениями Пленума от 1 декабря 2015 г. № 54, от 27 июня 2023 г. № 25). Как указала апелляция, постановление от 16 мая 2025 г. относится к промежуточным судебным решениям, вместе с тем оно затрагивает конституционное право адвоката на своевременное получение вознаграждения за труд в установленном законом размере, следовательно, может быть обжаловано в апелляционном порядке до вынесения итогового судебного решения. Апелляционный суд подчеркнул, что уголовное дело по обвинению В. поступило в суд в семи томах, по делу также предъявлено обвинение еще четырем гражданам. Таким образом, при принятии решения о выплате вознаграждения суд первой инстанции должен был руководствоваться подп. «б» п. 22(1) Положения, поскольку В. обвиняется в совершении трех преступлений; по делу проходят более трех подсудимых; объем материалов дела составляет более трех томов. Вознаграждение подлежало выплате в расчете: 2226 руб. х 1,3 х 4 =11575 руб., указано в апелляционном постановлении. Таким образом, Кемеровский областной суд отменил постановление Центрального районного суда г. Новокузнецка от 16 сентября 2025 г. о возврате апелляционной жалобы адвоката и изменил постановление этого же суда от 16 мая 2025 г. о выплате вознаграждения защитнику, постановив доплатить адвокату за счет средства федерального бюджета 1289 руб. В комментарии «АГ» Михаил Кузнецов заметил, что апелляционный суд учел два его ключевых довода. Первый из них касался возможности обжалования постановления о выплате адвокату вознаграждения. Адвокат указал, что суд согласился с позицией о признании такого постановления промежуточным судебным актом, подлежащим самостоятельному апелляционному обжалованию. «Специфика вопроса потребовала определить и описать признак, присущий промежуточному судебном акту, не зацикливаясь на таких критериях, как невлияние на разумные сроки рассмотрения уголовного дела и возможность дальнейшего движения уголовного дела. Таким признаком оказался исчерпывающий предмет – профессиональное право адвоката, реализация, ограничение и нарушение которого никак не сказывается на обязанности адвоката осуществлять защиту и на рассмотрении уголовного дела по существу», – прокомментировал он. Также адвокат отметил, что в вопросе размера вознаграждения апелляционный суд учел довод о том, что при наличии критерия защиты по наиболее сложным делам недопустимо исходить из имевших место критериев менее сложных дел. «Если допускать искусственное занижение и нивелирование сложности защиты и доплаты за нее ввиду одновременного наличия критериев менее и более сложных дел, то разбег пунктов от наименьшего к наибольшим может быть и еще шире, подчеркнул он. Уверен, что данное постановление апелляционного суда значимо для практики. Суд напомнил о том, что возникают ситуации, при которых п. 5 Постановления Пленума ВС № 26 следует понимать шире, нежели как разъяснение об исчерпывающем перечне признаков промежуточного судебного акта. Также, что в вопросах определения размера вознаграждения защитника неуместно проявление дискреционных полномочий суда. Достижение критерия наиболее сложного дела исключает всякую оглядку на критерии наименее сложного», – поделился мнением Михаил Кузнецов. Адвокат Санкт-Петербургской коллегии адвокатов «Таврическая», член Квалификационной комиссии АП СПб, к.ю.н. Светлана Елисеева отметила, что правовая позиция, изложенная в апелляционном постановлении Кемеровского областного суда, является показательным примером деятельности суда по поддержанию законности в вопросах полноты оплаты труда защитника по назначению. По ее мнению, такой подход суда заслуживает положительной оценки и полностью соответствует смыслу и содержанию Положения о возмещении процессуальных издержек, утвержденного Постановлением Правительства РФ № 1240. По ее мнению, в данном случае апелляционный суд справедливо констатировал, что судом первой инстанции даже не приводятся мотивы несогласия с расчетом вознаграждения, представленным адвокатом, и, следовательно, занижения сумм оплаты труда адвоката, участвующего в судопроизводстве уголовных дел по назначению суда. Светлана Елисеева с сожалением отметила, что подобный аспект проблемы полноты оплаты труда защитников по назначению – а именно занижение сумм оплаты путем отказа учитывать повышенную ставку, установленную за сложность дел, – периодически встречается как в судебной практике, так и в практике органов дознания и предварительного следствия. В таких ситуациях, по словам адвоката, соответствующие органы и суды в большинстве случаев также не приводят мотивы неприменения повышенных ставок оплаты труда адвоката с учетом категории уголовных дел. Светлана Елисеева полагает, что нередко подобный подход основан на расчете на незначительность сумм недоплаты, в связи с чем адвокат не станет обжаловать незаконные правоприменительные акты. При этом трудовые и временные издержки, связанные с подготовкой жалоб, зачастую не окупаются суммами недоплаты, которые адвокат может получить даже при положительном исходе апелляционного или иного обжалования. «В свете изложенного судебной практики по оспариванию незаконных недоплат вознаграждения защитнику по назначению не так уж много. Поэтому каждое подобное решение, особенно вышестоящих судов, достаточно ценно, так как оказывает дисциплинирующий эффект на суды первой инстанции и органы дознания и предварительного следствия в соответствующем субъекте РФ», – считает адвокат. Член АП Курской области Сергей Копаев напомнил, что ст. 37 Конституции РФ закрепляет право каждого на вознаграждение за труд, а ч. 1 ст. 46 Основного закона гарантирует судебную защиту прав и свобод. Как заметил адвокат, в данном случае защитник по назначению реализовал право на оплату своего труда, что и было верно отмечено апелляционным судом, который мотивировал свое постановление в том числе п. 5 Постановления Пленума ВС № 26. Сергей Копаев обратил внимание на допущенные судом первой инстанции ошибки. Возвращая апелляционную жалобу защитнику, суд первой инстанции руководствовался исключительно положениями ст. 389.2 УПК, не приняв во внимание разъяснения Пленума ВС РФ. Кроме того, как отметил адвокат, остается неясным, какими именно мотивами руководствовался суд первой инстанции, ошибочно определяя размер вознаграждения адвоката по критерию несовершеннолетия подсудимого, несмотря на то, что по делу участвуют пять подсудимых, а объем материалов уголовного дела превышает семь томов. «В данном случае я согласен с выводами суда апелляционной инстанции. Такие ситуации встречаются крайне редко, однако алгоритм их решения необходимо знать, поскольку неправильное определение размера вознаграждения адвоката, участвующего в уголовном судопроизводстве по назначению, и проблемы с обжалованием таких судебных решений до сих пор имеют место в судебной практике», – полагает эксперт. Заместитель председателя КА г. Москвы «Династия» Вадим Мясищев обратил внимание, что вопросы по выплатам вознаграждения защитникам по назначению органов следствия, дознания и суда остаются актуальными уже длительное время. Он с сожалением отметил, что адвокатам все чаще приходится отстаивать свои права в суде в связи с занижением размеров вознаграждения, а порой и задержками выплат либо необоснованными отказами в них. В данном случае, как пояснил Вадим Мясищев, суд первой инстанции дважды нарушил права защитника, так как необоснованно, несмотря на предоставленные адвокатом расчеты суммы вознаграждения в соответствии с Положением, занизил размер выплаты, а впоследствии – отказал в принятии апелляционной жалобы по надуманным основаниям. «Только принципиальная позиция адвоката позволила восстановить справедливость. Апелляционный суд надлежащим образом изучил доводы защитника и устранил нарушения, допущенные судом первой инстанции, что имеет принципиальное значение в вопросах выплаты вознаграждения. Считаю, что нашим коллегам необходимо проявлять настойчивость в решении аналогичных проблем с выплатами, вплоть до обращения в суд. Только так удастся свести к минимуму возникающие вопросы с выплатами вознаграждения», – поделился мнением адвокат. Вице-президент ФПА РФ, президент АП Ленинградской области Денис Лактионов полностью разделяет выводы суда апелляционной инстанции. «Данная практика, безусловно, актуальна. Несмотря на то что сумма, взысканная Кемеровским областным судом, невелика, само решение имеет важное прецедентное значение. Оно позволяет коллегам ссылаться на данную правовую позицию в аналогичных ситуациях, настаивая на корректном расчете вознаграждения защитника по назначению (в порядке ст. 51 УПК) с обязательным применением районного коэффициента 30%. Особого внимания заслуживает и процессуальный аспект: областной суд признал незаконным отказ в принятии апелляционной жалобы на постановление об оплате до вынесения итогового судебного акта. Это подтверждает, что вопрос оплаты труда защитника не может искусственно откладываться. Такой подход защищает конституционное право адвоката на своевременное вознаграждение», – прокомментировал Денис Лактионов.

Кто должен снимать имущественный арест?

---

Весной 2025 г. Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ приостановила рассмотрение ряда дел, касающихся снятия уголовного ареста в рамках дел о банкротстве, и направила запрос в Конституционный Суд РФ с просьбой проверить конституционность отдельных положений Закона о банкротстве. В частности, речь идет об абз. 5 ст. 2, абз. 7, 9 и 10 п. 1 ст. 126, абз. 3 и 5 п. 2 ст. 213.11, а также абз. 4 п. 5 ст. 213.25. Запрос касается аспектов законодательства, не обеспечивающих эффективный механизм снятия ареста, наложенного в рамках уголовного дела для обеспечения гражданского иска, с имущества лица, признанного банкротом, что противоречит предписаниям КС. Адвокаты и юристы, специализирующиеся в арбитражном процессе, ожидали от высшего судебного органа конституционного контроля разъяснений относительно порядка снятия уголовных арестов на имущество должника, включенного в конкурсную массу. Ожидания были обоснованными, учитывая выводы ВС, изложенные в Определении от 24 октября 2024 г. № 302-ЭС23-10298 (2) по делу № А33-18794/2021, а именно: то обстоятельство, что согласно п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства снимаются ранее наложенные аресты на имущество и иные ограничения распоряжения имуществом должника, а наложение новых арестов и иных ограничений распоряжения имуществом должника не допускается, не означает, что без решения вопроса о снятии ареста уполномоченным лицом, органом в соответствии с УПК РФ и принятия соответствующего процессуального решения можно считать решение суда общей юрисдикции по уголовному делу об аресте отмененным, а арест – снятым. Ожидалось, что Конституционный Суд разъяснит нюансы разрешения ситуаций, связанных с арестом имущества должника в рамках уголовных дел, что позволит обеспечить соблюдение прав всех заинтересованных сторон. Это должно способствовать достижению баланса интересов должника, его кредиторов и потерпевших от преступлений, совершенных должником. Далее приведены приостановленные до разъяснений КС споры: в деле № А40-31349/2024 арестованные на счете денежные средства оказались недоступны для конкурсного управляющего, что парализовало расчеты со всеми кредиторами; в деле № А41-3910/2019 арест недвижимого имущества создал риск выборочного удовлетворения требований одного кредитора (потерпевшего по уголовному делу) в ущерб остальным; в деле № А47-13142/2015 суды посчитали уголовный штраф приоритетным по сравнению с требованиями кредиторов. Тем не менее в октябре 2025 г. Верховный Суд принял решение возобновить рассмотрение указанных дел, не дожидаясь решения Конституционного Суда. Представляется, что анонс сформированного ВС подхода сделан в рамках дела № А40-31349/2024. Так, в кассационной жалобе в ВС заявитель просил отменить состоявшиеся по делу судебные акты, ссылаясь на существенное нарушение норм материального и процессуального права. В обоснование доводов жалобы указывалось, что в рамках конкурсного производства о банкротстве общества с ограниченной ответственностью в ходе проведения торгов посредством публичного предложения имущество (нежилое здание) оставлено за залоговым кредитором. Конкурсный управляющий должника и общество-кредитор обратились в уполномоченный орган с заявлением о регистрации перехода права собственности на указанное здание. Далее регистрирующий орган уведомил о приостановлении госрегистрации, мотивируя тем, что при проведении правовой экспертизы представленных документов выявлено, что на указанное недвижимое имущество наложены запреты на совершение регистрационных действий. Аресты и ограничения, наложенные на имущество должника, препятствуют реализации конкурсной массы для соразмерного удовлетворения требований кредиторов. Верховный Суд, отказывая в передаче кассационной жалобы на рассмотрение СКЭС, указал следующее: суды приняли позицию регистрирующего органа о том, что арест, наложенный в рамках уголовного дела, не снимается с даты принятия арбитражным судом решения о признании общества-должника банкротом в порядке ст. 126 Закона о банкротстве; отмена ареста, наложенного в рамках уголовного дела, возможна только лицом или органом, в производстве которого находится данное дело; часть 3 ст. 115 УПК во взаимосвязи с абз. 9 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве не противоречит Конституции, поскольку по конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования не предполагает наложение ареста на имущество должника, находящегося в процедуре конкурсного производства, либо сохранение ранее наложенного в рамках уголовного судопроизводства ареста на имущество должника после введения данной процедуры для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска в отношении отдельных лиц, являющихся конкурсными кредиторами. Указанная правовая позиция Конституционного Суда отражена также в Определении от 25 октября 2016 г. № 2356-О; то, что согласно п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства снимаются ранее наложенные аресты и иные ограничения распоряжения имуществом должника, а наложение новых не допускается, не означает, что без решения вопроса о снятии ареста уполномоченным лицом, органом в соответствии с нормами УПК и принятия соответствующего процессуального решения можно считать решение суда общей юрисдикции по уголовному делу об аресте отмененным, а арест – снятым. Возобновленные споры рассмотрены следующим образом. Во-первых, 18 ноября 2025 г. Верховный Суд вынес важное Определение СКЭС № 305-ЭС21-15154 (5) по делу № А41-3910/2019, в котором разъяснил порядок снятия ареста с имущества должника в случае возбуждения уголовного дела. Суд подтвердил, что арест имущества, наложенный в рамках уголовного дела, снимается в соответствии с ч. 9 ст. 115 УПК, а не в рамках п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве. СКЭС ВС поддержала выводы нижестоящих инстанций, указав, что с момента принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и открытии конкурсного производства автоматически снимаются ранее наложенные аресты на активы должника. Основанием для снятия ареста является именно это решение суда. Согласно положениям УПК суд может наложить арест на имущество подозреваемого или обвиняемого для обеспечения исполнения приговора, взыскания гражданского иска или других имущественных взысканий. Арест подразумевает запрет на распоряжение имуществом и его изъятие. Верховный Суд отметил, что несмотря на наличие потенциальных противоречий между нормами Закона о банкротстве и УПК они регулируют разные процессы – арбитражные и уголовные. Следовательно, арбитражный суд не уполномочен снимать арест, наложенный в рамках уголовного дела, даже если это имущество является предметом интересов в рамках банкротства. Таким образом, данное определение ВС подчеркивает важность четкого разграничения полномочий между различными судебными инстанциями и процессами, а также необходимость соблюдения установленных процедур в каждом конкретном случае. Во-вторых, в рамках уголовного дела на денежные средства ООО был наложен арест. После открытия конкурсного производства конкурсный управляющий обратился в банк с требованием снять арест и перечислить средства для формирования конкурсной массы и расчетов с кредиторами. Однако банк отказал, сославшись на постановление следователя. Три судебные инстанции поддержали позицию кредитной организации, указав, что банк не вправе самостоятельно отменять обеспечительные меры, установленные в рамках уголовного процесса. В жалобе в ВС конкурсный управляющий указывал, что такая практика позволяет банкам бессрочно удерживать средства должников, тем самым блокируя процедуру банкротства. В марте 2025 г. Верховный Суд обратился в Конституционный Суд с запросом о проверке соответствия Конституции норм Закона о банкротстве и УПК, которые ограничивают возможность снятия ареста с имущества банкрота, наложенного в рамках уголовного дела для обеспечения гражданского иска. Производство по делу было приостановлено. Тем не менее ВС не дождался позиции КС и возобновил рассмотрение дела, оставив судебные акты в силе. Суд подтвердил, что единственным законным основанием для снятия ареста с имущества, наложенного в рамках уголовного дела, является его отмена следователем или судом, принявшим соответствующее решение. В-третьих, в деле № А47-13142/2015 ВС рассмотрел важный вопрос о порядке уплаты уголовного штрафа в контексте банкротства гражданина. Суд отметил, что отказ законодателя от соотнесения публично-правового требования о выплате штрафа в пользу бюджета с другими имущественными требованиями к должнику в рамках Закона о банкротстве объясняется природой уголовного наказания, представляющего собой меру государственного принуждения, которая может ограничивать права и свободы осужденного. Если бы подход был иным, должник-гражданин сталкивался бы не только с имущественными последствиями, связанными с недостаточностью конкурсной массы для удовлетворения требований всех кредиторов, но и с дополнительными ограничениями, предусмотренными уголовным законодательством. Например, осужденный к штрафу без рассрочки будет считаться злостно уклоняющимся от уплаты, если не погасит долг в течение 60 дней после вступления приговора в законную силу. Это может привести к замене штрафа более строгим наказанием. Как резюмировал ВС, суды не имели оснований для применения к исполнительному документу о выплате штрафа порядка исполнения, установленного п. 3 ст. 213.27 Закона о банкротстве. Признание штрафа подлежащим уплате перед удовлетворением требований кредиторов позволяет снять арест с имущества должника и не мешает дальнейшей реализации его активов, особенно учитывая наличие достаточных средств на расчетном счете для погашения задолженности. Таким образом, данный судебный акт разрешил ранее возникающие дискуссии об очередности удовлетворения уголовного штрафа. Верховный Суд указал, что уголовный штраф погашается перед реестровыми требованиями. В Определении Конституционного Суда от 27 февраля 2020 г. № 328-О указано: «…орган регистрации прав не уполномочен принимать решение по уголовному делу, в том числе о снятии ареста с имущества, поскольку он не обладает информацией о возможном продлении ареста в рамках уголовного дела. Установленный данными нормами [часть 9 статьи 115 УПК РФ, часть 13 статьи 32 Закона о регистрации] порядок отмены ареста на имущество и направления документов, необходимых для внесения в Единый государственный реестр недвижимости сведений о снятии ареста в случае истечения установленного судом срока ареста или отказа в его продлении, возлагает на лицо или орган, в производстве которого находится уголовное дело, обязанность незамедлительно вынести соответствующее постановление, определение и в срок не более чем три рабочих дня направить его заверенную копию в орган регистрации прав». Анализируя приведенные судебные акты, можно сделать несколько важных выводов. С одной стороны, позиция Верховного Суда представляется логичной: арест на имущество должен быть снят органом, который его наложил. Однако возникают ряд вопросов относительно порядка применения этой позиции следственными органами в контексте ст. 123–125 УПК. Есть основания полагать, что следственные органы не всегда будут руководствоваться указанной позицией ВС. Кроме того, в судах общей юрисдикции сложилась практика, согласно которой обжалование постановлений следственных органов об отказе в снятии арестов на имущество должника зачастую заканчивается негативно для кредиторов: судебные инстанции в большинстве случаев отказывают в удовлетворении таких требований, что создает дополнительные препятствия для проведения процедуры банкротства. С учетом изложенного можно предположить, что высшим судам все же придется рассмотреть спорные правоотношения в данной области. Отказы в снятии ареста будут продолжать обжаловаться в судах общей юрисдикции, что в конечном итоге приведет к необходимости вмешательства высших судебных инстанций. Кроме того, специфика работы следственных органов требует наличия четкого алгоритма действий в сложившейся ситуации. Отсутствие четких процедур создает следственным органам возможность рассматривать заявления о снятии ареста так, как это делалось ранее, что может привести к правовым коллизиям и неопределенности, затягиванию сроков проведения банкротных процедур. В связи с изложенным представляется необходимым разработать более четкие и структурированные подходы к регулированию вопросов, связанных с арестом имущества в контексте уголовного судопроизводства. Это позволит не только повысить эффективность правоприменительной практики, но и защитить права всех участников банкротного процесса, а также потерпевших по уголовному делу. В свете Постановления Конституционного Суда РФ от 17 декабря 2025 г. № № 46-П/2025, касающегося вопросов, связанных с уголовными арестами и арестом имущества, следует выделить ряд ключевых аспектов, которые могут существенно повлиять на практику применения норм законодательства в области уголовного и гражданского права. Первый: процедура снятия и сохранения ареста имущества. Согласно указанному постановлению, решение о снятии или сохранении ареста имущества принимает суд , рассматривающий уголовное дело, на основании ходатайства арбитражного управляющего. Важно отметить, что в случае, если арестованное имущество будет реализовано, вырученные средства могут быть внесены в депозит  суда. Это обстоятельство позволяет значительно упростить процедуру снятия ареста, что, в свою очередь, способствует более эффективному и своевременному удовлетворению требований гражданских истцов, которые автоматически включаются в реестр требований. Второй: приостановление дела о банкротстве. В случае сохранения ареста на имущество Постановление № 46-П/2025 предоставляет возможность приостановления дела о банкротстве до вступления в силу приговора или до принятия законодательных решений по данной категории дел. Это новшество создает правовую неопределенность и потенциальные риски как для кредиторов, так и для должников, поскольку фактическое осуществление правосудия может затянуться на неопределенный срок. Третий: очередность требований по уголовным штрафам. Постановление также уточняет статус требований по уголовным штрафам, назначенным в качестве дополнительного наказания. Эти требования отнесены к третьей очереди реестра требований кредиторов. Данная норма подчеркивает важность учета уголовных санкций при распределении конкурсной массы и может повлиять на стратегию кредиторов в процессе банкротства. Четвертый: неопределенность в очередности основных уголовных штрафов. Что касается требований по уголовным штрафам, назначенным в качестве основного наказания, то Постановление не содержит четкого понимания их очередности в реестре требований. Это создает правовую неопределенность и может привести к сложностям в реализации прав кредиторов, а также к необходимости дальнейшего разъяснения со стороны судебной практики. Таким образом, Постановление № 46-П/2025 является важным шагом в развитии правоприменительной практики, однако оно также поднимает ряд вопросов, требующих дальнейшего анализа и возможного уточнения законодательной базы. Адвокатам и юристам следует внимательно следить за развитием ситуации и учитывать новые правовые реалии при представлении интересов доверителей в делах, связанных с банкротством и уголовными наказаниями.

Суд присяжных: итоги 2025 года и прогноз на 2026-й

---

Стабильные показатели статистики В 2025 г. в судебной практике по рассмотрению уголовных дел с участием присяжных заседателей продолжали наблюдаться тенденции, описанные в обзорах прошлых лет. Из данных Судебного департамента при Верховном Суде РФ следует, что за первую половину 2025 г. для рассмотрения судом присяжных поступило 215 дел (в первой половине 2024 г. – 319), при этом 490 дел оставались нерассмотренными с 2024 г. (в первой половине 2024 г. – 625 дел). Таким образом, в первой половине минувшего года судами РФ с участием присяжных заседателей рассматривалось 705 уголовных дел (в первой половине 2024 г. – 944). С учетом этих данных можно предположить, что за 2025 г. судами присяжных рассматривалось порядка 1400 уголовных дел, что в целом совпадает с данными 2024 г., за который в этой форме судопроизводства рассматривались 1419 уголовных дел. В среднем это количество дел ежегодно рассматривается судом присяжных в последние годы после реформы 2016 г. Незначительные колебания количества дел, рассмотренных судом присяжных, – в сторону как увеличения, так и уменьшения (например, в первой половине 2023 г. присяжные рассмотрели 1038 уголовных дел), – на мой взгляд, не следует рассматривать как системное явление: оно представляет собой случайный результат влияния индивидуальных факторов на общее количество дел, рассмотренных в этой форме судопроизводства (остаток нерассмотренных дел, темпы расследования дел, в которых обвиняемые потенциально могут заявить ходатайство о рассмотрении дела судом присяжных и т. д.). Как отмечалось в предыдущих обзорах, стабильность количества дел, ежегодно рассматриваемых судом с участием присяжных, с одной стороны, свидетельствует о том, что в судебной практике, несмотря на проблемы организационного и процессуального характера, не возникло «коллапса» – указанные проблемы (например, низкая явка кандидатов в присяжные) решаются и не создают препятствий для разрешения дел в этой форме судопроизводства. С другой стороны – эта стабильность говорит о наличии факторов, оказывающих «замораживающий эффект» на существенный рост количества дел, рассматриваемых присяжными. К этим факторам можно отнести, например, организационные проблемы формирования коллегии присяжных и противоречивость судебной практики по вопросам средств защиты в суде присяжных. Статистика свидетельствует, что за первую половину минувшего года несколько снизилось число лиц, не поддержавших свои ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных. Так, 42 обвиняемых (по 41 уголовному делу) не поддержали на предварительном слушании ранее заявленные ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных (в первой половине 2024 г. таких обвиняемых было 62 по 49 делам). Возможно, это свидетельствует о более рациональном выборе обвиняемыми рассматриваемой формы судопроизводства. За 2025 г. несколько выросла доля подсудимых, оправданных судом присяжных. Из общего числа лиц, в отношении которых судами в первой половине года вынесены приговоры (444 подсудимых), 144 оправданы (32%, в первой половине 2024 г. – 25%), 300 осуждены (68%). По мотивам тенденциозности в первом полугодии 2025 г. не было распущено ни одной коллегии присяжных заседателей (в 2024 г. – всего по трем делам). Причина этого явления, на мой взгляд, в том, что ни в законодательстве, ни в судебной практике основания роспуска сформированной коллегии присяжных ввиду ее тенденциозности четко не обозначены, что не обеспечивает эффективного мотивирования подобного заявления сторонами. Стабильно высоким за последние годы остается процент отмены оправдательных приговоров, вынесенных в суде присяжных. За первое полугодие 2025 г. были отменены 35 обвинительных приговоров и 74 оправдательных (приблизительно, каждый второй). Пока существенного изменения указанной диспропорции в судебной практике не произошло. Значимые для практики позиции Конституционного Суда РФ Конституционный Суд опубликовал Определение от 30 октября 2025 г. № 2660-О по жалобе осужденного на нарушение его конституционных прав ст. 330 «Роспуск коллегии присяжных заседателей ввиду тенденциозности ее состава» и ч. 5 ст. 348 «Обязательность вердикта» УПК РФ. В Определении обоснованно указано на значимость сохранения тайны совещания присяжных как гарантии их независимости и объективности, а также правосудности вердикта. Очевидно, что нарушение тайны совещания присяжных заседателей (как и тайны совещания профессионального судьи) не позволит обществу воспринимать их решение как справедливое и беспристрастное, т. е. легитимное. Очевидно и то, что подобное нарушение УПК относит к безусловным основаниям, влекущим отмену приговора в апелляционном, кассационном и надзорном порядках. Не вызывает также сомнений вывод КС о том, что оспариваемые заявителем жалобы нормы УПК (ст. 330 «Роспуск коллегии присяжных заседателей ввиду тенденциозности ее состава» и ч. 5 ст. 348 «Обязательность вердикта») не предполагают вынесения вердикта необъективной коллегией присяжных, а также принятия решения о роспуске коллегии произвольным образом. Вместе с тем ряд вопросов, поднятых в Определении от 30 октября 2025 г. № 2660-О, носят дискуссионный характер и указывают в том числе на пробелы в уголовно-процессуальном регулировании производства в суде с участием присяжных заседателей. Так, вызывает сомнение законность роспуска председательствующим состава коллегии присяжных в рассматриваемой ситуации. УПК установлены всего два случая применения института роспуска председательствующим коллегии присяжных. Во-первых, коллегия может быть распущена по мотивам тенденциозности состава на этапе ее формирования (ст. 330). Во-вторых, она может быть распущена, если председательствующий не согласился с обвинительным вердиктом (ч. 5 ст. 348). Закон не предоставляет председательствующему судье право распускать коллегию присяжных в иных случаях, какие бы обстоятельства ни выявились в ходе рассмотрения дела. Даже если в ходе рассмотрения дела число выбывших присяжных (вследствие неявки, самоотводов, отводов) превысит число запасных, председательствующий не вправе «распустить» коллегию, а согласно ч. 3 ст. 329 УПК объявляет состоявшееся судебное разбирательство недействительным и переходит к формированию новой коллегии присяжных. Подобное толкование и применение закона является общепризнанным в судебной практике и доктрине1. По этой причине представляется, что роспуск председательствующим коллегии присяжных вне установленных законом форм и оснований является нарушением УПК – тем самым «произвольным роспуском», о котором говорит Конституционный Суд. Это должно влечь незаконность состава суда (и вновь сформированной коллегии присяжных), что, как отмечается в Определении от 30 октября 2025 г. № 2660-О, тоже является безусловным основанием к отмене приговора. Любые манипуляции с составом суда вне рамок закона создают серьезную угрозу для правосудия, какими бы прагматическими соображениями они ни оправдывались. Это не формализм, поскольку законность состава суда – не менее важная гарантия правосудности решения, нежели тайна совещания судей. Если председательствующий выявил конкретных присяжных, допустивших разглашение тайны совещания, он вправе отстранить их от рассмотрения дела (ч. 4 ст. 333 УПК), а если число выбывших присяжных превысило число запасных, он должен объявить состоявшееся разбирательство недействительным и перейти к новому формированию коллегии. Представляется, что в таком случае обращение в КС могло и не состояться. Кроме того, следует отметить, что разглашение тайны совещания присяжных заседателей – это всегда нарушение конкретными присяжными обязанностей, которые должны быть установлены. Отстранение от рассмотрения уголовного дела присяжных заседателей, в отношении которых достоверно не установлено нарушение ими обязанности по сохранению тайны совещательной комнаты, также является произвольным и влечет незаконность состава суда. Именно это происходит при использовании механизма роспуска коллегии (коллективного отвода) в случаях, не предусмотренных УПК. Возможно, в Кодексе следует расширить основания роспуска коллегии присяжных заседателей и установить в качестве такого основания установление факта разглашения тайны совещания коллегии до провозглашения вердикта. Поскольку в действующих нормах УПК такое положение отсутствует, суждение КС о том, что «вердикт, вынесенный присяжными в условиях явного нарушения тайны совещания, порождает неустранимые сомнения в своей объективности и безупречности, постольку он не может рассматриваться как справедливый акт правосудия и подлежит аннулированию, а сама коллегия присяжных – роспуску» опирается на отсутствующие уголовно-процессуальные нормы (особенно в части «аннулирования» вердикта – института, присущего англо-американской модели проверки приговоров, постановленных на основании вердикта присяжных заседателей). Легализация возможности роспуска коллегии присяжных после вынесения вердикта, но до его провозглашения, по тому основанию, что «кем-то из присяжных заседателей» в Интернете были размещены сведения о том, какой вердикт вынесен, на мой взгляд, с большой вероятностью повлечет злоупотребления на практике, позволяя «аннулировать» практически любой оправдательный вердикт. 24 ноября 2025 г. Конституционный Суд вынес Постановление № 40-П по делу о проверке конституционности ч. 5 ст. 231 УПК, согласно которой после назначения судебного заседания подсудимый не вправе ходатайствовать о рассмотрении дела судом присяжных. Позиция КС имеет важное значение для практики, так как подтвердила правильность толкования УПК Верховным Судом РФ в части определения границ реализации обвиняемым права на выбор суда присяжных. Согласно законодательству ходатайство о рассмотрении дела судом с участием присяжных заседателей может быть заявлено обвиняемым как после ознакомления с материалами дела на предварительном следствии (ч. 5 ст. 217 УПК), так и после направления прокурором дела с обвинительным заключением в суд в течение трех суток со дня получения обвиняемым копии обвинительного заключения. Таким образом, по буквальному содержанию закона право на выбор суда присяжных может быть реализовано обвиняемым только в досудебном производстве. Однако Верховный Суд в Постановлении Пленума от 22 ноября 2005 г. № 23 (ред. от 28 июня 2022 г.) «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» расширил границы реализации обвиняемым права на выбор суда присяжных и указал, что по смыслу ч. 5 ст. 231 УПК обвиняемый вправе заявить ходатайство о рассмотрении его дела судом присяжных непосредственно на предварительном слушании, о проведении которого заявлено ходатайство им или другими участниками процесса по иным основаниям, предусмотренным ч. 2 ст. 229 Кодекса. Конституционный Суд в рассматриваемом Постановлении справедливо заметил, что если судебное заседание по уголовному делу уже назначено к рассмотрению, то, учитывая момент возникновения субъективного права на рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей, правила действия процессуального закона во времени и принцип неизменности состава суда, подсудность и состав суда изменению не подлежат, – то есть обвиняемый уже не может реализовать свое право на рассмотрение дела судом присяжных. Однако если вышестоящим судом дело возвращено на новое рассмотрение со стадии подготовки к судебному заседанию, вопрос состава суда подлежит новому разрешению, в том числе обвиняемым может быть заявлено ходатайство о рассмотрении дела с участием присяжных заседателей. КС подчеркнул, что в случае возвращения судом вышестоящей инстанции уголовного дела на новое рассмотрение со стадии подготовки к судебному заседанию новой оценке подлежат все факты и обстоятельства, касающиеся ходатайств и определения состава суда, включая суд присяжных. Это позитивное решение, так как оно закрепляет правильность определения границ выбора суда присяжных, максимально благоприятное для обвиняемого. В Постановлении от 24 ноября 2025 г. № 40-П также содержится решение «побочного» вопроса о том, нужно ли обжаловать отдельно постановление о назначении судебного заседания в части определения состава суда и сохраняет ли оно «силу», если не обжаловалось. Конституционный Суд категорично указал, что передача уголовного дела на новое разбирательство в ином составе суда со стадии подготовки к судебному заседанию неизбежно предполагает утрату первоначальным постановлением о назначении судебного заседания своей силы, влечет необходимость повторного производства процессуальных действий и принятия процессуальных решений в порядке ст. 227–232 УПК, поскольку иное противоречило бы стадийности (инстанционности) уголовного процесса. Законопроект о расширении подсудности суда присяжных В минувшем году на рассмотрение Госдумы внесен проект поправок в п. 2.1 ч. 2 ст. 30 «Состав суда» УПК, направленных на предоставление гарантий справедливого и объективного рассмотрения уголовных дел, связанных с превышением пределов необходимой обороны (законопроект № 1073282-8). Законопроектом предлагается наделить районные суды или гарнизонные военные суды с участием коллегии присяжных заседателей правом рассматривать по ходатайству обвиняемого дела о преступлениях, совершенных при превышении пределов необходимой обороны. Речь идет о ч. 1 ст. 108 «Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление» и ч. 1 ст. 114 «Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление» УК РФ. Представляется, что законодательную инициативу о расширении предметной подсудности суда присяжных за счет включения в нее составов о причинении тяжкого вреда здоровью или смерти при превышении необходимой обороны следует поддержать. Подобные дела «органически» подходят для рассмотрения судом присяжных – никаких сложных для понимания присяжными юридических конструкций эти составы преступлений не содержат; набор фактов, составляющих предмет доказывания по таким делам, – обычный. Именно по таким делам очень важны «мелкие» детали произошедшего, точное понимание ситуации, вызвавшей совершение преступления, оценка реальности угрозы со стороны потерпевшего, определение соразмерности причиненного вреда и угрозы и т. д. Присяжные решают данные задачи очень хорошо. Кроме того, по таким делам большое значение имеет оценка произошедшего с позиции справедливости, а ведь именно присяжные выносят вердикт, ориентируясь на сложившееся в обществе представление о справедливости. Некоторые дела о причинении тяжкого вреда здоровью или смерти при превышении необходимой обороны имеют повышенный общественный резонанс и нередко порождают негативную реакцию общества на излишне суровый или несправедливый обвинительный приговор, вынесенный исключительно профессиональным судьей. Полагаю, передача таких дел суду присяжных повысит легитимность судебной власти, снизит уровень ее критики. Кроме того, использование присяжными полномочия признать виновного заслуживающим снисхождения позволит выносить более гуманные приговоры по делам подобного рода. Неоднозначные тенденции судебной практики В 2025 г. традиционно наблюдались как позитивные, так и негативные тенденции судебной практики. К негативным тенденциям можно отнести проявлявшееся в минувшем году отсутствие единообразия в практике производства в суде присяжных применительно к оценке тождественных нарушений УПК. Эта оценка варьировалась в зависимости от вида приговора: обвинительного или оправдательного. Например, при рассмотрении в апелляционной инстанции жалобы на обвинительный приговор было установлено, что председательствующий в нарушение ч. 16 ст. 328 предоставил сторонам по два дополнительных немотивированных отвода. То есть стороны отвели суммарно шесть кандидатов в присяжные (вместо четырех максимально допустимых). Причем если бы закон не был нарушен, отведенные кандидаты вошли бы в состав коллегии (с учетом их номеров). В подобной ситуации приговор должен был быть отменен, поскольку дело рассмотрено незаконным составом суда (это безусловное апелляционное основание). В аналогичной ситуации Московский областной суд отменил оправдательный приговор, так как согласно ч. 16 ст. 328 УПК, если позволяет число неотведенных присяжных заседателей, председательствующий может предоставить каждой из сторон право только на один (не два или три) дополнительный немотивированный отвод2. Однако в рассматриваемом случае приговор был обвинительным, и суд апелляционной инстанции не счел действия судьи существенным нарушением уголовно-процессуального закона3. Единство судебной практики имеет важное значение как гарантия принципа правовой определенности (предсказуемости в толковании норм права судами), обеспечивает реализацию конституционного положения о равенстве всех перед законом и судом, является основой принципа законности во всех видах судопроизводства. Оно обеспечивает стабильность общества, единые стандарты в защите прав и свобод граждан, создает условия для правового развития государства. В связи с этим достижение единства судебной практики крайне важно для слаженного функционирования правосудия и системы правоприменения. При отсутствии этого правоприменение имеет нестабильный, непоследовательный и неэффективный характер, что снижает правовую ценность осуществления правосудия, дестабилизирует общественные отношения. К позитивным примерам можно отнести пресечение попытки формирования практики заключения под стражу лиц, оправданных судом присяжных, и объявления их в розыск до вынесения итогового решения судом апелляционной инстанции. Так, по одному из дел прокуратура обжаловала в краевой суд оправдательный приговор, вынесенный на основании вердикта присяжных. Апелляционная инстанция признала обязательным участие оправданного в судебном заседании. Однако тот не заседание не явился. После нескольких неявок Судебная коллегия по уголовным делам Краснодарского краевого суда изменила оправданному меру пресечения с подписки о невыезде на заключение под стражу, объявила его в розыск и приостановила производство по делу. Защита подала кассационную жалобу на столь необычное апелляционное определение. Четвертый КСОЮ подход краевого суда позитивно не оценил, закономерно посчитав, что оправданных нельзя заключать под стражу, равно как и приостанавливать производство по делу. В кассационном определении отмечается: «В соответствии с разъяснениями, данными в п. 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 ноября 2012 года № 26 "О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции", в случае отмены приговора или иного судебного решения с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции либо с возвращением уголовного дела прокурору суд апелляционной инстанции в целях охраны прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и надлежащего проведения судебного разбирательства в разумные сроки по ходатайству прокурора или по своей инициативе решает вопрос об оставлении без изменения, изменении либо отмене избранной в отношении лица меры пресечения. Исходя из ˂…˃ требований закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, а также по смыслу взаимосвязанных положений ст. 255, ч. 4 ст. 389.11, ст. 389.20, п. 9 ч. 3 ст. 389.28 УПК РФ, вопрос о мере пресечения в отношении лица, оправданного на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть разрешен судом апелляционной инстанции только в случае отмены оправдательного приговора и направлении уголовного дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции либо возвращении его прокурору. При таких обстоятельствах, выводы суда апелляционной инстанции относительно возможности применения к оправданному меры пресечения и объявления его в розыск на данной стадии судебного разбирательства противоречат требованиям закона. Исходя из изложенного, у суда апелляционной инстанции отсутствовали основания для приостановления производства по уголовному делу в соответствии с п. 1 ч. 1, ч. 2 ст. 238 УПК РФ»4. Другим примером позитивного развития судебной практики в 2025 г. является формирование подхода о том, что не может служить основанием для пересмотра оправдательного приговора сокрытие при отборе коллегии кандидатом в присяжные о факте судимости ее мужа. В одном из дел прокуратура использовала классический прием для оспаривания оправдательного приговора: проверила данные о родственниках экс-присяжных и обнаружила погашенную судимость у супруга присяжной. Кассационный суд поступил в соответствии с законом и констатировал, что это в любом случае не является основанием для отвода: «Приведенные в Федеральном законе о присяжных заседателях федеральных судов в Российской Федерации, равно как и в УПК РФ, обстоятельства, исключающие участие в рассмотрении уголовного дела, не включают в их число наличие судимости (в том числе погашенной) у близкого родственника кандидата в присяжные заседатели. Соответственно, не может признаваться обстоятельством, исключающим возможность участия лица в качестве присяжного заседателя, и само по себе несообщение кандидатом об этих фактах при ответах на сформулированные в порядке ст. 328 УПК РФ вопросы председательствующего или сторон. С учетом этого не может служить основанием к пересмотру вердикта присяжных заседателей и приговора суда и сокрытие при отборе кандидатов в присяжные заседатели кандидатом в присяжные заседатели о факте судимости ее близкого родственника – мужа»5. Остается надеяться, что в наступившем году позитивные тенденции правоприменения в суде с участием присяжных заседателей возьмут верх над негативными, и эта форма останется наиболее эффективным средством судебной защиты в области уголовного судопроизводства. 1 См., например, определения Шестого КСОЮ от 21 мая 2025 г. № 77-1390/2025; Первого КСОЮ от 19 февраля 2025 г. № 77-427/2025 и т.д. 2 См. апелляционное определение Мособлсуда от 12 декабря 2019 г. № 22-8132/2019. 3 Апелляционное определение Московского городского суда от 20 августа 2025 г. № 10-13517/25. 4 Кассационное постановление Четвертого КСОЮ от 3 июля 2025 г. № 77-1895/2025. 5 Кассационное определение Восьмого КСОЮ от 21 января 2025 г. № 77-315/2025.

Минфин России предложил приостанавливать срок давности по налоговым преступлениям

---

Один из адвокатов выразил опасение, что предлагаемые поправки могут привести к правовой неопределенности для добросовестных налогоплательщиков и негативно сказаться на принципах справедливости. Другой отметил, что в последние годы наблюдается тенденция к усилению уголовной ответственности за налоговые преступления; предлагаемый в законопроекте механизм – очередное тому подтверждение. Третья полагает, что введение института «приостановления» сроков уголовного преследования в предлагаемом виде нарушит баланс частных и публичных интересов. Минфин России разработал проект поправок в ст. 78 УК РФ и ст. 140 УПК РФ, направленный на регулирование института привлечения к уголовной ответственности за совершение налоговых преступлений. Для обеспечения возможности уголовного преследования за совершение налоговых преступлений, предусмотренных ст. 198–199.1 УК РФ, законопроектом предлагается приостанавливать течение сроков давности привлечения к уголовной ответственности с момента предоставления налогоплательщику отсрочки или рассрочки по уплате «криминообразующей» задолженности. Возобновляться такой срок будет только с момента поступления материалов из налогового органа в следственные. Деяния, предусмотренные ст. 198–199.1 УК, относятся к преступлениям небольшой и средней тяжести, и в данный момент по ним установлен срок давности привлечения к уголовной ответственности два года и шесть лет соответственно. При этом поводом для возбуждения уголовного дела о таких преступлениях служат только материалы, которые направлены налоговыми органами в соответствии с законодательством о налогах и сборах для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Как отмечается в пояснительной записке к законопроекту, с момента окончания преступления до момента направления налоговыми органами материалов в следственные органы должна быть проведена налоговая проверка, оформлены и рассмотрены результаты проверки, которые могут быть обжалованы в досудебном порядке, решение налогового органа должно вступить в силу, после чего должны истечь 75 дней. Установленные законодательством о налогах и сборах длительные сроки указанных процедур зачастую приводят к тому, что, по информации ФНС России, с момента окончания преступления до направления материалов в следственный орган может пройти до пяти лет, а в некоторых случаях и больше. При этом, указывают авторы поправок, начало проведения налоговой проверки никак не связано с окончанием проверяемого налогового периода. Распространены случаи, когда между этими моментами проходит два и более года. В результате к моменту поступления соответствующих материалов в следственные органы нередко срок привлечения к уголовной ответственности уже истек или истечет в ближайшее время. «Учитывая предусмотренные законодательством о налогах и сборах сроки предоставления отсрочки (до 1 года) или рассрочки (до 3 лет), существует риск злоупотребления со стороны недобросовестных налогоплательщиков, которые смогут использовать данный институт не для погашения задолженности перед бюджетной системой, а в целях затягивания сроков давности привлечения к уголовной ответственности и последующего прекращения уголовного преследования в связи с их истечением, в том числе по реабилитирующему основанию в случае наличия оснований для применения положений ч. 2.2 ст. 27 УПК», – подчеркивается в пояснительной записке. Разработчики законопроекта пояснили, что, в отличие от иных преступлений, уголовные дела о совершении преступлений в налоговой сфере ни при каких обстоятельствах не могут быть возбуждены сразу после их совершения даже в случае их незамедлительного фактического выявления, поскольку началу уголовного судопроизводства в любом случае предшествуют длительные процедуры налогового контроля. По мнению авторов поправок, срок давности уголовного преследования, воспринимаемый не только как срок, во время которого снижается общественная опасность преступления, но и как срок, в течение которого целесообразно само уголовное преследование, по налоговым преступлениям объективно занижен, поскольку нарушается баланс частных и государственных интересов и не обеспечивается в полной мере возможность возмещения значительного ущерба бюджетной системе. При этом в пояснительной записке обращено внимание: защита прав предпринимателей и достижение цели снижения необоснованного давления на бизнес уже обеспечены специальным поводом для возбуждения уголовного дела по налоговым преступлениям и наличием специальных норм об освобождении от уголовной ответственности в связи с возмещением ущерба, предусмотренных ст. 76.1 УК. Также авторы поправок отмечают, что в настоящее время подготовлен законопроект о внесении изменений в ст. 32 НК, предусматривающий направление материалов налоговой проверки в следственный орган после отмены или прекращения действия отсрочки или рассрочки по уплате налоговой задолженности, если таковая была предоставлена. Минфин России предлагает внести изменение в ч. 1.3 ст. 140 «Поводы и основание для возбуждения уголовного дела» УПК, исключив указание на ст. 199.2 УК, поскольку вышеуказанным проектом закона вносятся аналогичные изменения в корреспондирующий данной норме п. 3 ст. 32 НК, который, регламентируя порядок направления материалов налоговых проверок в следственный орган, предполагает, что указанные материалы будут содержать сведения о признаках преступлений, предусмотренных ст. 198, 199 и 199.1 УК, в силу наличия в НК правонарушений, аналогичных этим преступлениям, в то время как налоговое правонарушение, аналогичное деянию, ответственность за которое предусмотрена ст. 199.2 УК, в НК не содержится. Комментируя законопроект, председатель Московской арбитражной и налоговой коллегии адвокатов «Люди Дела» Борис Федосимов выразил мнение, что предлагаемые поправки могут затронуть базовые принципы уголовного права и вызвать вопросы с точки зрения их соответствия Конституции. По его словам, срок давности является важным механизмом правовой защиты граждан, закрепленным в ст. 54 Конституции РФ, поскольку он ограничивает возможность привлечения к ответственности по прошествии разумного времени. Изменение порядка его применения, по мнению адвоката, способно привести к ситуации правовой неопределенности для добросовестных налогоплательщиков и негативно сказаться на принципах справедливости. Как заметил Борис Федосимов, КС РФ неоднократно подчеркивал, что институт сроков давности направлен не только на защиту прав лица, в отношении которого может осуществляться уголовное преследование, но и на обеспечение общественных интересов – в частности, стабильности и предсказуемости правоприменения. Сроки давности призваны исключить ситуацию неопределенности, при которой лицо в течение неограниченного времени находится под риском привлечения к уголовной ответственности. В связи с этим приостановление течения срока давности может привести к массовым злоупотреблениям следствия и фискальных органов, считает адвокат. По мнению эксперта, фактически налогоплательщик оказывается в ситуации, при которой его возможности для своевременной юридической защиты существенно ограничиваются, поскольку рассмотрение дела затягивается под предлогом предоставления формальной рассрочки. При этом отсрочка может предоставляться неоднократно, что приводит к длительному сохранению риска уголовного преследования и ставит под сомнение соблюдение принципа правовой определенности. Кроме того, как считает адвокат, подобные меры прямо противоречат ст. 6 УК, закрепляющей принцип справедливости уголовного закона и наказания, а также ст. 10 Кодекса, требующей применения наиболее благоприятного для обвиняемого закона в случае его изменения. «Закон не может быть карательным механизмом в угоду недоработкам налоговых органов или несовершенству процедур взыскания, поскольку ответственность должна наступать только при наличии доказанной вины и в разумные сроки. Ужесточение сроков не приведет к повышению собираемости налогов, а только увеличит коррупцию и давление на бизнес, лишая предпринимателей доверия к государству и системе правосудия. Вместо изменения фундаментальных принципов уголовной ответственности стоит совершенствовать расследовательские и процессуальные институты, чтобы не нарушался баланс интересов личности и общества, а Конституция оставалась реальной гарантией прав граждан», – поделился мнением Борис Федосимов. Заместитель председателя МКА KP&Partners (Клинков, Пахомов и Партнеры) Дмитрий Клинков считает логичным разработанный законопроект. Он подчеркнул, что налоговые проверки занимают длительные периоды времени, как и их обжалование, далее – возбуждение дела и предварительное следствие и, как результат, – огромное количество дел прекращаются в связи с истечением сроков давности. «Само по себе обвинение по ст. 198, 199 УК РФ давно не пугает своей санкцией лиц, привлекаемых по ним к уголовной ответственности. Единственным неясным моментом остается использование термина “приостановление сроков давности”. В случае если лицо не скрывается от следствия и суда, такой правовой механизм действующим законодательством Российской Федерации – ни УПК РФ, ни УК РФ – не предусмотрен. Есть перечень уголовных статей, перечисленных в ст. 78 УК, по которым отсутствуют сроки давности привлечения к ответственности. Технически такой правовой механизм возможно прописать в ст. 78 УК, и, вероятнее всего, так и будет сделано», – рассуждает эксперт. Адвокат отметил, что в целом в последние годы наблюдается тенденция к усилению уголовной ответственности за налоговые преступления; предлагаемый в законопроекте механизм – очередное тому подтверждение. Следующим шагом, как полагает Дмитрий Клинков, будет усиление санкций ст. 198, 199 УК, которые будут переведены в разряд тяжких преступлений. Адвокат АБ «СОВЕТНИКЪ» Марина Шумилина подчеркнула, что в настоящее время приостановление сроков уголовного преследования возможно в случае неправомерных действий – уклонения от следствия, суда либо от уплаты судебного штрафа. По ее мнению, предлагаемое Минфином России приостановление течения сроков давности уголовного преследования не связано с необходимостью установить факт уклонения, т.е. совершения намеренных действий, чтобы избежать привлечения к уголовной ответственности. «Такой подход вызывает серьезные опасения. Наличие “пресекательной линии” в отсутствие доказанного факта уклонения является гарантией правовой определенности для налогоплательщика и не позволяет осуществлять взыскание налогов бессрочно», – полагает она. Марина Шумилина обратила внимание, что авторы поправок ссылаются на статистику и указывают, что к моменту поступления материалов в следственные органы нередко срок привлечения к уголовной ответственности уже истек или истечет в ближайшее время. «Вместе с тем следует задуматься о причинах истечения сроков. В большинстве случаев, по моей личной практике, они связаны с нарушением сроков, установленных НК, самими проверяющими. При этом суды не признают нарушение сроков существенным нарушением и не отменяют по данному основанию акты налоговых органов (постановление АС Северо-Западного округа от 26 ноября 2025 г. по делу № А56-929/2024; постановление АС Московского округа от 11 марта 2020 г. по делу № А41-55992/2019)», – отметила адвокат. Также она подчеркнула: по общему правилу при обращении налогоплательщика с заявлением о предоставлении отсрочки или рассрочки представляются договор залога имущества или договор поручительства либо банковская гарантия (п. 6 ст. 64 НК). По словам Марины Шумилиной, предлагаемый институт «приостановления» сроков уголовного преследования является существенным изъятием из общего принципа правовой определенности. При этом в конкретной рассматриваемой Минфином России ситуации, как полагает адвокат, в большинстве случае она обусловлена нарушением проверяющими сроков, установленных НК, при проведении выездных проверок. В случае рассрочки или отсрочки предоставляется обеспечение, которое и является гарантией для бюджета от непогашения задолженности. В такой ситуации, по ее мнению, введение института «приостановления» сроков уголовного преследования в предлагаемом виде нарушит баланс частных и публичных интересов.

КС отклонил жалобу на норму, перечисляющую основания для прекращения брака

---

По словам одной из экспертов «АГ», Конституционный Суд обратил внимание на важный теоретический постулат распространения принципа свободы воли на конкретные формы брачно-семейных отношений, на недопустимость нормативной регламентации брака и сужения его роли до такого союза мужчины и женщины, в котором в императивном порядке осуществляется сожительство. Другая отметила вывод о том, что прекращение брака невозможно в случае установления факта прекращения брачных отношений, поскольку подобный иск, поданный после смерти одного из супругов одним из наследников к пережившему супругу, нарушает принципы российского семейного права. Конституционный Суд опубликовал Определение № 2915-О/2025 по жалобе на неконституционность ст. 16 «Основания для прекращения брака» Семейного кодекса. Гражданин Г. после смерти своей сестры Г.Р. обратился в суд с иском к гражданину М., состоявшему с ней с 1991 г. и до ее смерти (14 июня 2022 г.) в браке и принявшему наследство, об установлении факта прекращения брачных отношений, признании брака расторгнутым, исключении ответчика из числа наследников, признании его не принявшим наследство и об установлении факта принятия наследства самим заявителем. Истец указывал, что Г.Р. и М. совместно не проживали и не вели общее хозяйство после заключения брака, ответчик в период брака находился в фактических брачных отношениях с другими женщинами, с одной из которых имеет общего ребенка. Суд отказал в удовлетворении иска со ссылкой, в частности, на то, что установление соответствующих фактов могло бы иметь значение лишь для наследника первой очереди, к которым заявитель не относится, поскольку он является наследником второй очереди. Далее ВС Республики Башкортостан, перешедший к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных гл. 39 ГПК РФ, отменил решение нижестоящего суда и частично удовлетворил иск, установив юридический факт прекращения брачных отношений Г.Р. и М. с 14 февраля 1991 г., исключив ответчика из числа наследников, признав его не принявшим наследство и признав Г. принявшим наследство. Апелляция указала, что М. постоянно проживал по иным адресам, был зарегистрирован по месту жительства не по тому же адресу, что Г.Р., и фактически создавал новые семьи с иными женщинами. Кроме того, ВС РБ заметил, что жилье, приобретенное Г.Р. в 1997 г., относилось к ее собственности. Вместе с тем апелляция не нашла оснований для удовлетворения требований истца о признании брака между Г.Р. и М. расторгнутым, поскольку право требовать расторжения брака или признания его недействительным принадлежит только определенной законом категории лиц, к которым Г. не относится. В свою очередь кассация отменила это апелляционное определение, направив дело на новое рассмотрение в апелляцию. Кассационный суд отметил, что к моменту смерти Г.Р. зарегистрированный между ней и ответчиком брак прекращен не был, равно как и не был признан недействительным, а фактическое прекращение семейных отношений не затрагивает наследственных прав пережившего супруга. Далее апелляция вновь отменила решение первой инстанции и отказала в удовлетворении иска, указав, что фактическое прекращение семейных отношений не является основанием для прекращения брака, а переживший супруг призывается к наследованию в качестве наследника первой очереди. Далее кассация и Верховный Суд РФ отказались рассматривать кассационную жалобу заявителя. В жалобе в Конституционный Суд Г. указал, что ст. 16 СК РФ противоречит Конституции, поскольку в контексте правоприменительной практики она содержит исчерпывающий перечень оснований для прекращения брака и не предусматривает возможности его прекращения в связи с фактическим прекращением семейных отношений много лет назад. Изучив доводы жалобы, Конституционный Суд не принял ее к производству. При этом он, в частности, напомнил, что прекращение брака возможно лишь при наличии законных оснований, к которым фактическое прекращение семейных отношений между супругами не относится, а расторжение брака допускается только по заявлению указанных в законе лиц. Такое правовое регулирование, исключающее прекращение брака, в том числе путем его расторжения, в результате произвольного вмешательства посторонних лиц, учитывает необходимость сохранения семейной тайны, не расходится с традиционными семейными ценностями и не выходит за пределы законодательной дискреции. Касательно права наследования имущества наследодателя, состоявшего в браке на момент смерти, оно реализуется в соответствии со ст. 1141, 1142 и 1150 ГК РФ, устанавливающими очередность наследования по закону, круг наследников первой очереди, а также права пережившего супруга наследодателя и не закрепляющими каких-либо особых условий осуществления наследственных прав, связанных с фактическим сохранением семейных отношений. Каждому из супругов гарантируется возможность повлиять на наследование своего имущества, в частности путем совершения завещания или заключения наследственного договора. Если же лицо, состоящее в браке, несмотря на фактическое прекращение семейных отношений или длительное их отсутствие, не обеспокоено своим семейным положением и дальнейшей судьбой своего имущества после собственной смерти, можно исходить из его согласия в качестве наследодателя с тем, что после его смерти переживший супруг будет являться наследником первой очереди по закону. Такое понимание института наследования согласуется с предписаниями Конституции, обеспечивает реализацию предполагаемой воли наследодателя, выступает одной из важнейших задач правового регулирования наследственных отношений, равно как и – учитывая особую социальную функцию наследственного права, отражающего применительно к различным аспектам семейно-родственных и иных взаимоотношений критерии справедливости, которые сформировались в общественном сознании, – гарантирует права наследников на получение причитающегося им наследства. В связи с этим КС указал, что предполагаемой воле наследодателя не соответствовал бы отказ в признании пережившего супруга наследником первой очереди. Таким образом, оспариваемая норма, не регулирующая наследование по закону и положение пережившего супруга как наследника первой очереди, не может рассматриваться в качестве нарушившей конституционные права заявителя в обозначенном им аспекте. Адвокат Ирина Зуй отметила, что КС РФ обратил внимание на важный теоретический постулат распространения принципа свободы воли на конкретные формы брачно-семейных отношений, на недопустимость нормативной регламентации брака и сужения его роли до такого союза мужчины и женщины, в котором в императивном порядке осуществляется сожительство. «КС заострил внимание на том, что брак – это прежде всего добровольный союз мужчины и женщины, имеющий целью создание семьи, заключенный в установленном законом порядке и порождающий взаимные права и обязанности супругов. Семья в широком смысле не обязательно подразумевает совместное проживание и наличие фактических брачных отношений и тем более не может ставить условием наличия брака отсутствие внебрачных детей. Иначе это было бы грубым вмешательством государства в личные и семейные отношения граждан, направленным на снижение и сужение роли супружества как формы партнерства», – заметила она. По словам эксперта, достаточно часто бывают ситуации, когда супруги даже при отсутствии совместного хозяйства и наличия иных фактических отношений не расторгают брак, поскольку сознательно желают наступления правовых последствий, в том числе и наследования имущества вторым супругом, например исходя из интересов защиты прав пережившего супруга. «Такая ситуация вполне закономерна: брак без фактического сожительства может порождать юридические имущественные и неимущественные последствия, в то время как фактическое сожительство, не зарегистрированное в органах ЗАГС, не порождает и не может порождать правовых последствий по умолчанию. Таким образом, возможность посмертного признания брака прекратившимся по причине отсутствия у супругов совместного хозяйства либо фактических брачных отношений была бы с точки зрения закона столь же абсурдна, как и признание законности юридически значимых последствий фактического сожительства без регистрации брака в органах ЗАГС», – резюмировала Ирина Зуй. Адвокат, руководитель практики семейного права и наследственного планирования АБ г. Москвы «Инфралекс» Ирина Зимина считает, что основные выводы КС РФ в этом определении базируются прежде всего на приоритетности защиты семьи со стороны государства, неприкосновенности частной жизни, личной и семейной тайны, добровольности брачного союза и разрешения внутрисемейных вопросов исключительно по взаимному согласию. «КС РФ полагает, что прекращение брака невозможно в случае установления факта прекращения брачных отношений, поскольку подобный иск, поданный после смерти одного из супругов одним из наследников к пережившему супругу, нарушает каждый из вышеперечисленных принципов российского семейного права. Также КС прямо указывает, что если один из супругов, несмотря на длительное отсутствие брачных отношений, тем не менее не обеспокоен своим положением и не предпринимает никаких действий, связанных с судьбой своего имущества после своей смерти, то согласие такого супруга на наследование его имущества другим супругом презюмируется. Этот вывод является важным для судебной практики, поскольку защищает имущественные права пережившего супруга в подобных ситуациях от притязаний наследников», – подытожила она.

Вывод таможни о недостоверной стоимости ввезенного для личного использования ТС должен быть мотивирован

---

По мнению одного из экспертов «АГ», определение ВС является принципиально важным для формирования единообразной практики по спорам о таможенной стоимости товаров, ввозимых физическими лицами для личного пользования. Другой отметил, что в определении обозначен дифференцированный подход к личным и предпринимательским сделкам, что предотвращает необоснованное ужесточение контроля за гражданами. Верховный Суд опубликовал Определение № 303-ЭС25-8507 по делу № А51-16929/2023, в котором разъяснено, что вывод таможенного органа о недостоверной стоимости ввезенного для личного использования т/с и необходимости его корректировки должен быть тщательно обоснован. Ранее Виктория Барабанова заключила агентский договор с ООО «РУИС» для покупки в Республике Корея автомобиля BMW x6 для личного пользования на территории России. Автомобиль был далее приобретен агентом за 57775 долларов США. В октябре 2022 г. женщина заключила договор с ООО «Таможенный портал» для таможенного оформления машины. Далее таможенный представитель подал пассажирскую таможенную декларацию на таможенном посту Морской порт Владивосток от имени и по поручению Виктории Барабановой, в которой был задекларирован автомобиль для ее личного пользования. «Таможенный портал» представил с декларацией комплект документов, в том числе банковские документы, подтверждающие передачу Викторией Барабановой денежных средств агенту для приобретения автомобиля, а также его покупку агентом для нее. В том же месяце таможня исчислила таможенные платежи в 2,6 млн руб., исходя из стоимости товара, заявленной в ПТД. Тогда же автомобиль был выпущен в свободное обращение. В дальнейшем Владивостокской таможней были проведены мероприятия по таможенному контролю в отношении ввезенного автомобиля, что было зафиксировано в акте проверки от 31 августа 2023 г. Тогда таможенный орган провел анализ международного сайта-аукциона по продаже автомобилей plc.auction и установил, что спорный автомобиль был продан, по сведениям этого сайта, за 150 тыс. долларов США. Эта информация послужила основанием для корректировки таможенной стоимости и вынесения решения от 15 сентября 2023 г. и уведомления Виктории Барабановой о не уплаченных в установленный срок суммах таможенных платежей в 2,8 млн руб. Далее «Таможенный портал» оспорил в суде эти решение и уведомление таможни. К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, была привлечена Виктория Барабанова. Суд первой инстанции удовлетворил заявление общества со ссылкой на то, что «Таможенный портал» при декларировании спорного ТС представил таможне все необходимые документы, подтверждающие его таможенную стоимость, в том числе инвойс и заявление на перевод на сумму 57 775 долларов США. Кроме того, обществом были представлены документы, подтверждающие не только стоимость автомобиля, но и то обстоятельство, что сайт plc.auction не может служить достоверным источником ценовой информации. Однако апелляция отменила это решение и отказала в удовлетворении заявления, посчитав, что таможенный орган обоснованно обратился к сайту plc.auction как источнику информации о стоимости товара. Суд округа поддержал такие выводы. Тогда Виктория Барабанова обратилась с кассационной жалобой в Верховный Суд. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ, в частности, напомнила, что транспортные средства для личного пользования, перемещаемые через таможенную границу Евразийского экономического союза любым способом, за исключением т/с для личного пользования, зарегистрированных в государствах-членах, подлежат таможенному декларированию. При этом декларирование производится с использованием пассажирской таможенной декларации, к которой прилагаются документы, подтверждающие, в том числе, стоимость товаров для личного пользования, в отношении которых осуществляется таможенное декларирование. Заявление стоимости товара на стадии подачи декларации нужно для правильного исчисления таможенных платежей, поскольку последние в отношении товаров для личного пользования исчисляются таможенным органом, производящим выпуск товаров, на основе сведений, заявленных при таможенном декларировании, а также по результатам проведения таможенного контроля. При несогласии со сведениями, представленными декларантом, бремя доказывания того обстоятельства, что заявленная величина таможенной стоимости не может быть использована для исчисления таможенных пошлин и должна быть скорректирована, возложено на таможенный орган. В нарушение данных процессуальных положений таможня, а вслед за ней апелляционный и кассационный суды в основу вывода о недостоверной стоимости ввезенного для личного использования товара и необходимости ее корректировки использовали единственное доказательство – информацию с сайта plc.auction. Они не дали надлежащей оценки представленной Викторией Барабановой переписке с администрацией сайта plc.auction, из содержания которой, как установил суд первой инстанции, следует, что администрация сайта не смогла сообщить сведения об автомобиле из-за отсутствия информации о причине установления цены в 150 тыс. долларов США, а также не подтвердила сам факт продажи авто через указанный сайт. При этом на сайте plc.auction автомобиль до текущего времени находится в статусе «продается». Кроме того, удовлетворяя требования общества «Таможенный портал», суд первой инстанции оценил представленные в материалы дела сведения, полученные от официального дилера концерна BMW в Республике Корея, и учел, что спорный автомобиль в рассматриваемый период предлагался к продаже по цене не более 100 тыс. долларов США. Следовательно, покупка подержанного автомобиля за 150 тыс. долларов США не имела бы, как отметил суд, экономического основания. Верховный Суд заметил, что, отменяя решение нижестоящего суда, апелляция не указала причины, по которым доводы и доказательства, представленные кассатором и «Таможенным порталом», не могли быть учтены при рассмотрении спора и, кроме того, допустила нарушение ст. 65 и ст. 200 АПК РФ, переложив бремя доказывания стоимости ТС с таможенного органа на заявителя и общество. Апелляция исходила из допустимости использования таможенным органом в качестве информации о стоимости товара для личного пользования сведений, указанных в каталогах и на сайтах иностранных организаций, осуществляющих розничную продажу аналогичных товаров, с учетом сведений, представленных физлицом. «Вместе с тем из содержания данной нормы не следует, что такие сведения являются абсолютными доказательствами, а их представление таможенным органом позволяет игнорировать положения ст. 65, 200 АПК РФ, правовые позиции Верховного Суда РФ и освобождать орган государственной власти от необходимости доказывания в суде законности оспариваемого ненормативного акта», – заключил ВС, который отменил постановления апелляции и кассации и оставил в силе решение первой инстанции. Управляющий партнер юридической фирмы «Лесников, Ильичёв и Партнеры» Петр Лесников полагает, что определение Верховного Суда является принципиально важным для формирования единообразной практики по спорам о таможенной стоимости товаров, ввозимых физическими лицами для личного пользования. «Это дело является очередным подтверждением, что права и законные интересы физлица проще защитить и восстановить в арбитражном суде (хотя и с необходимостью дойти до ВС РФ). Ключевой вывод Суда заключается в четком разграничении правового режима определения таможенной стоимости товаров для личного пользования. ВС последовательно подтвердил, что к таким отношениям подлежит применению специальная ст. 267 ТК ЕАЭС, а не общие положения главы 5 ТК ЕАЭС, что ранее нередко игнорировалось таможенными органами и судами нижестоящих инстанций. Существенным является и вывод о распределении бремени доказывания. ВС прямо указал, что в случае сомнений в достоверности заявленной физическим лицом стоимости именно таможенный орган обязан доказать невозможность использования представленных документов и обосновать корректировку. Попытка апелляционной и кассационной инстанций фактически переложить это бремя на декларанта была признана грубым нарушением ст. 65 и 200 АПК РФ. Тем самым Суд подтвердил устойчивую линию своей практики на недопустимость формального подхода в публично-правовых спорах, где госорган обладает доказательственными и информационными преимуществами», – отметил он. Отдельного внимания, по словам эксперта, заслуживает оценка допустимости использования интернет-источников в качестве доказательства таможенной стоимости. «ВС не отверг саму возможность обращения к сайтам и каталогам, однако подчеркнул, что такие сведения не носят безусловного характера и подлежат критической оценке в совокупности с иными доказательствами. Использование единственного источника – сайта plc.auction – без подтверждения факта сделки, механизма ценообразования и реальной продажи автомобиля было признано недостаточным. Этот вывод важен для пресечения практики “автоматических” корректировок на основании абстрактных цифровых данных. Показательной является и правовая оценка экономической логики сделки: ВС фактически признал допустимость анализа разумности и сопоставимости цены, в том числе через сравнение с ценами официальных дилеров на новые автомобили. Такой подход усиливает требования к качеству доказывания со стороны таможенных органов и ориентирует суды на всестороннюю оценку фактических обстоятельств, а не формальное следование информации из внешних источников», – считает Петр Лесников. Он добавил, что данное определение ВС окажет заметное влияние на правоприменительную практику: «Оно усиливает защиту прав физлиц и их таможенных представителей, ограничивает дискрецию таможенных органов при постконтрольных корректировках и задает более высокий стандарт доказывания для публичной стороны. Благодаря ему и суды общей юрисдикции начнут критически относиться к корректировкам таможенной стоимости товаров для личного пользования, основанным исключительно на данных интернет-ресурсов, а таможенные органы – тщательнее обосновывать свои выводы». Генеральный директор ООО «Джей энд Кей Лоерз» Алексей Жуков заметил, что в этом определении ВС РФ обозначен дифференцированный подход к личным и предпринимательским сделкам, что предотвращает необоснованное ужесточение контроля за гражданами. «Руководство таможенными органами и вышестоящими судами только информацией из интернета выглядит как чистейший формализм. При том, что в материалах дела имелся и ответ дилерского центра BMW о рыночных ценах, и все инвойсы, накладные. И самое главное – была переписка владельца машины с этим сайтом, в которой администрация сайта не подтвердила продажу автомобиля через сайт и по такой цене. ВС РФ ожидаемо подчеркнул, что сведения из каталогов или сайтов (п. 4 ст. 267 Таможенного кодекса) не являются абсолютными доказательствами и не освобождают таможню от судебного обоснования своих решений. Для граждан это положительная практика – безусловный прецедент. Для самих судов влияние проявится в строгом соблюдении процессуальных норм: впредь они будут внимательнее с отменой решений первой инстанции, если те основаны на всесторонней оценке доказательств, а не только на информации от таможенных органов», – подытожил он.

Не только «технический администратор» частных активов

---

Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22 октября 2025 г. № 305-ЭС25-6799 по делу № А40-251199/2023 представляет собой знаковый судебный акт, кардинально усиливающий персональную имущественную ответственность арбитражного управляющего перед государством. Рассматриваемый спор между Федеральной налоговой службой и конкурсным управляющим вышел далеко за рамки технического спора о непогашенной налоговой недоимке, перерастая в системное разъяснение относительно баланса частных и публичных интересов в процедуре банкротства. Сущность спора была определена неисполнением конкурсным управляющим возложенных на него в соответствии с законодательством обязанностей в сфере налогового администрирования. В ходе конкурсного производства управляющий реализовал имущество должника, в результате чего на его счет поступило свыше 750 млн руб. Несмотря на возникновение в связи с указанными операциями объекта налогообложения, управляющий не выполнил последовательность действий по самостоятельному исчислению налоговой базы, представлению декларации по налогу на прибыль и перечислению соответствующего платежа в бюджет. Последствием бездействия стала неуплата налога, сумма которого по расчету уполномоченного органа превысила 150 млн руб. Суды нижестоящих инстанций отказали в удовлетворении требований ФНС России о взыскании указанной суммы как убытков. В обоснование своей позиции они указали, что налоговый орган, располагая информацией о поступлении денежных средств, не воспользовался предоставленными ему законом полномочиями на принудительное взыскание недоимки в установленный срок. Верховный Суд, рассмотрев кассационную жалобу ФНС, фактически пересмотрел правовую доктрину, касающуюся статуса и ответственности арбитражного управляющего, прямо указав на ошибочность правовой квалификации, примененной нижестоящими судебными инстанциями. В Определении № 305-ЭС25-6799 СКЭС последовательно отвергла подход, сводивший роль управляющего к функции технического администратора частных активов. Вместо этого Суд утвердил качественно иную правовую конструкцию: конкурсный управляющий, замещающий единоличный исполнительный орган должника, становится правопреемником не только его корпоративных полномочий, но и всей полноты публично-правового статуса в фискальных отношениях. Суд, в частности, установил, что в период осуществления своих полномочий управляющий выступает не как уполномоченный представитель кредиторов или должника, а как самостоятельный и легитимный субъект налогового обязательства перед государством. Таким образом, исполнение фискальной обязанности перестает быть производной, второстепенной задачей в процедуре банкротства – оно трансформируется в первичный императив его профессиональной деятельности. Тем самым ВС подтвердил, что в иерархии обязанностей управляющего обеспечение фискальных интересов государства занимает приоритетное положение, являясь неотъемлемым элементом стандарта добросовестного и разумного ведения процедуры банкротства должника. Сформулированная Верховным Судом правовая позиция устанавливает новые стандарты ответственности, имеющие существенное значение для всех участников процедур банкротства. Для арбитражных управляющих рассматриваемое определение означает, что их обязанности перед кредиторами дополняются безусловной публично-правовой ответственностью перед государством. Для кредиторов – особенно тех, чьи требования отнесены к третьей очереди реестра, – определение указывает на повышенные риски. Распределение конкурсной массы при наличии неисполненных фискальных обязательств создает прямые основания для регрессных требований к управляющему, что требует от кредиторов усиленного контроля его действий в налоговой сфере. Для налоговых и иных уполномоченных органов создан эффективный правовой механизм защиты бюджетных интересов. Возможность взыскания убытков с управляющего post factum сохраняется, при этом пассивность госоргана не освобождает управляющего от первичной обязанности по добровольному исполнению налогового обязательства. Таким образом, Определение ВС № 305-ЭС25-6799 устанавливает принцип неотвратимости персональной ответственности арбитражного управляющего за неисполнение фискальных обязанностей. Сформулированная правовая позиция служит системным ориентиром, подтверждающим безусловный приоритет публичных интересов бюджета в процедурах банкротства.

Неделя «АГ» (16 января 2026 г.)

---

Редакция «Адвокатской газеты» подготовила обзор событий, судебной практики и изменений в законодательство, затрагивающих адвокатуру и адвокатскую деятельность. КС устранил произвольное определение налогооблагаемого дохода при мене недвижимости Он выступил против произвольного разрешения вопроса об определении облагаемого НДФЛ дохода действующего добросовестно налогоплательщика при совершении им мены недвижимости в целях, не связанных с предпринимательской деятельностью. По мнению одного эксперта «АГ», КС РФ поставил точку в затянувшемся споре о том, как облагать налогом договоры мены жилья, если речь не идет о бизнесе. Другая полагает, что в этом деле, с одной стороны, КС РФ действительно восстановил справедливость в конкретном споре и указал федеральному законодателю, как необходимо изменить закон, а с другой – в постановлении Суда есть несколько тревожных моментов для налогоплательщиков. Почему полиция не обязана принести адвокату извинения за нарушение его профессиональных прав? Изготовлена мотивировка определения ВС по делу адвоката Алексея Калугина, в котором указано, что извинения приносятся гражданину при нарушении полицейским его прав и свобод, а не адвокату. В комментарии «АГ» Алексей Калугин и его представители выразили несогласие с выводами Верховного Суда. Один из представителей АП Ленинградской области выразил сожаление в связи с позицией ВС РФ как по этому делу, так и по проблеме в целом. Эксперты «АГ» также дали оценку кассационному определению. В ФПА РФ заметили, что позиция ВС основана на «старорежимном» подходе к изучению только и исключительно бумажных протоколов по делу, без изучения аудиопротоколирования. Адвокат добился оправдания мужчины, обвинявшегося в ложном доносе На третьем круге рассмотрения суд установил, что обращение обвиняемого в полицию не являлось умышленным сообщением заведомо недостоверной информации о совершенном преступлении, поскольку он полагал, что изложенные им сведения достоверны. В комментарии «АГ» защитник оправданного поделился: в суде он настаивал, что обвинение не представило ни одного доказательства, которое с неопровержимостью свидетельствовало бы о вине его подзащитного. Подписан закон, гарантирующий защиту прав экспертов на получение платы за проведение экспертиз Поправками предусмотрено, что суд вправе отклонить ходатайство о назначении экспертизы по делам, рассматриваемым в порядке административного судопроизводства, если в установленный срок заявителем не были внесены денежные суммы, подлежащие выплате экспертам. По мнению одного адвоката, в законе речь идет не просто о погашении задолженности перед экспертами, а о механизме пресечения злоупотребления правами со стороны недобросовестных участников процесса. Другой считает, что данные изменения будут благоприятно влиять на отправление правосудия. Третья отметила, что судебный эксперт не должен был оставаться «пострадавшим» лицом в ситуации, когда отказаться от работы он не имеет права. В ФПА позитивно оценили закон, подчеркнув, что он соответствует интересам экспертных учреждений, которые вправе получить гарантированную оплату после проведения экспертного исследования и не заниматься очевидно излишними процедурами ее взыскания. Эксперты проанализировали правовые позиции по уголовным делам из четвертого Обзора ВС за 2025 г. Они обратили внимание на разъяснение о том, что принятие судьей решений об избрании меры пресечения, о продлении ее срока и о возврате уголовного дела прокурору не является препятствием для участия этого же судьи при рассмотрении дела по существу. Эксперты «АГ» согласились, что эти разъяснения имеют существенное значение для практики, однако отметили и спорность позиции ВС о том, что выводы об обоснованности подозрения при разрешении вопроса об избрании судебной меры пресечения не являются предрешением вопроса о виновности лица в совершении преступления. Адвокаты прокомментировали позиции ВС по административным делам из четвертого обзора за 2025 г. В итоговый обзор судебной практики вошли 10 правовых позиций Судебной коллегии по административным делам. Эксперты «АГ» уделили внимание, в частности, нюансам запрета въезда иностранцам в Россию, ответственности за вождение электросамоката в состоянии опьянения, размещение т/с на газоне. О правовых позициях по гражданским делам из Обзора ВС № 4 за 2025 г. Эксперты «АГ», в частности, обратили внимание на разъяснение о том, что срок исковой давности по требованию о взыскании долга следует исчислять с учетом согласованного сторонами условия договора займа о его автоматической пролонгации. Одна из экспертов считает, что в обзоре крайне незначительное внимание уделяется вопросам договорного права. Другая отметила, что гражданские дела, представленные в документе, по большей части, свидетельствуют об исправлении ВС ошибок, допущенных нижестоящими судами при применении закона. Третий обратил внимание, что в одном из дел ВС встал на защиту прав граждан, пресекая попытки отказа в приватизации на основании бюрократических формальностей и запоздалого оформления документов. Четвертый подчеркнул, что в обзоре была зафиксирована гарантия военнослужащих на приобретение или строительство жилого помещения. Адвокат отстоял право на направление в суд жалобы через сервис «Электронное заказное письмо» Почты России Суд согласился, что у мирового судьи имелась реальная возможность получить доступ к электронному оригиналу письма, проверить подлинность и данные электронной подписи, однако эти действия выполнены не были. В комментарии «АГ» защитник заметил, что лицо, подписавшее процессуальный документ усиленной квалифицированной электронной подписью, не обязано доказывать суду, что эта подпись является именно таковой. О позициях Экономколлегии ВС из четвертого Обзора судебной практики за 2025 год Итоговый Обзор судебной практики Верховного Суда за 2025 г. включает 15 разъяснений по экономическим спорам. Адвокаты прокомментировали самые интересные, с их точки зрения, правовые позиции, вошедшие в Обзор. Руководство ОМВД «Истринский» принесло письменные извинения адвокату и ее доверителю Полицейские извинились за незаконное бездействие и нарушение прав адвоката и доверителя, допущенные правоохранителями при расследовании уголовного дела. В комментарии «АГ» адвокат Валентина Ященко заметила, что уникальность этой ситуации заключается не в самом факте извинений, а в том, что их приносят руководитель отдела полиции и начальник следствия.

ВС напомнил, что сообщение ложных сведений о свойствах объекта страхования влечет отказ в выплате

---

Одна из экспертов «АГ» подчеркнула, что проблема недобросовестности со стороны страхователей является особенно актуальной на рынке страховых услуг. Другой отметил, что ситуация носит достаточно уникальный характер и не должна рассматриваться как типичная для практики рассмотрения подобной категории споров о недействительности договоров страхования. Третья считает, что выводы судов в рассматриваемом деле логичны и основаны на правильном определении обстоятельств дела. Верховный Суд опубликовал Определение по делу № 53-КГ25-16-К8, в котором отметил, что договор страхования возможно признать недействительным, если будет доказано, что страхователь знал о вероятности наступления страхового случая на момент его заключения. 20 октября 2022 г. Виктор Евсеев заключил с САО «РЕСО-Гарантия» договор добровольного страхования имущества: жилого дома и бани сроком на один год. Договор был заключен по следующим страховым рискам: пожар, удар молнии, взрыв; повреждение водой; противоправные действия третьих лиц; кража со взломом, грабеж; стихийные бедствия; столкновение, удар. В результате подъема уровня воды в реке Оке и размыва грунта береговой линии 13 апреля 2023 г. произошло обрушение деревянного дома в реку. Данное событие произошло в результате источника чрезвычайной ситуации – овражной (плоскостной) эрозии. Тогда Виктор Евсеев обратился в страховую компанию с заявлением о страховом возмещении по факту уничтожения застрахованного имущества. Страховщиком в целях проверки обстоятельств наступления события, имеющего признаки страхового случая, была запрошена дополнительная информация в органах самоуправления по месту произошедшего события, в результате чего стало известно, что Виктор Евсеев в 2018 г. обращался в администрацию района по вопросу обрушения берега. Тогда факт обрушения береговой линии был зафиксирован, Виктору Евсееву рекомендовано в кратчайшие сроки принять меры по сохранению имущества. Также ему был предложен обмен земельного участка, от которого собственник отказался. Страховая компания также установила, что Виктор Евсеев несколько раз с 2018 г. обращался в администрацию района с заявлением о признании жилого помещения непригодным для проживания, изъятии дома, бани и земельного участка для муниципальных нужд, просил определить по соглашению с ним возмещение за жилое помещение, выкупить принадлежащие ему объекты по рыночной стоимости, в удовлетворении которого было отказано. 10 декабря 2018 г. заключением межведомственной комиссии дом Виктора Евсеева был признан непригодным для проживания вследствие расположения в опасной близости к разрушающемуся берегу в результате подмыва руслом реки. Помимо этого страховщику стало известно, что вступившими в законную силу решениями судов Виктору Евсееву было отказано в исках к администрации района о возложении обязанности по заключению соглашения об изъятии в муниципальную собственность участка и расположенных на нем жилого дома и бани и к областному отделу водных ресурсов о признании незаконным бездействия, выразившегося в непроведении мероприятий, направленных на строительство берегоукрепляющих сооружений береговой полосы реки. Выявив эти обстоятельства, САО «РЕСО-Гарантия» обратилось в суд с иском к Виктору Евсееву и просило признать недействительным договор добровольного страхования имущества на том основании, что при его заключении страхователь сообщил заведомо ложные сведения о свойствах объекта страхования, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая. В свою очередь Виктор Евсеев обратился в суд со встречным иском к страховщику и, полагая договор страхования действительным, просил взыскать в его пользу страховое возмещение и штрафные санкции за неисполнение страховой компанией обязанности по выплате страхового возмещения. Решением Норильского городского суда Красноярского края от 15 апреля 2024 г. исковые требования страховщика были удовлетворены, встречный иск оставлен без удовлетворения. Суд первой инстанции исходил из того, что при заключении договора страхования Виктор Евсеев указал в графе страхового полиса «постройка находится в опасной зоне» отметку «нет», при этом об угрозе обрушения его жилого дома ввиду нахождения в жилой зоне, расположенной в опасной близости к разрушающемуся берегу в результате подмыва руслом реки Оки, страхователю доподлинно известно как минимум с декабря 2018 г. С учетом изложенного суд пришел к выводу о том, что Виктором Евсеевым страховщику при заключении договора страхования сообщены ложные сведения об обстоятельствах, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и возможных убытков от его наступления. С такими выводами согласились суд апелляционной инстанции и кассационный суд общей юрисдикции. Виктор Евсеев подал кассационную жалобу в Верховный Суд, в которой поставил вопрос об отмене названных судебных актов. Изучив жалобу, ВС указал, что согласно ст. 944 ГК РФ при заключении договора страхования страхователь обязан сообщить страховщику известные страхователю обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления, если эти обстоятельства неизвестны и не должны быть известны страховщику. Существенными признаются во всяком случае обстоятельства, определенно оговоренные страховщиком в стандартной форме договора страхования или в его письменном запросе. Если после заключения договора страхования будет установлено, что страхователь сообщил страховщику заведомо ложные сведения об обстоятельствах, указанных в п. 1 указанной статьи, страховщик вправе потребовать признания договора недействительным и применения последствий, предусмотренных п. 2 ст. 179 ГК. Данное разъяснение также закреплено в п. 24 Постановления Пленума ВС РФ от 27 июня 2013 г. № 20 «О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества граждан». ВС принял во внимание: при рассмотрении настоящего дела суды установили, что Виктору Евсееву было доподлинно известно об угрозе обрушения его жилого дома. Непосредственно за два дня до заключения договора страхования он уведомлялся комитетом по управлению имуществом администрации района о выявлении разрушения береговой полосы реки Оки в деревне, об оголении фундамента южной стороны дома, в связи с чем ему было выставлено требование об ограничении доступа в жилое помещение, к границам земельного участка, о принятии возможных мер по сохранению своего имущества. Однако, как заметил Суд, при заключении договора страхования Виктор Евсеев не проинформировал страховую компанию об указанных обстоятельствах. Данное обстоятельство являлось существенным для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления. По мнению Судебной коллегии, нижестоящие суды пришли к правильному выводу о том, что Виктором Евсеевым при заключении договора страхования умышленно сообщены страховщику ложные сведения. Предоставляя страховщику сведения о том, что постройка не находится в опасной зоне, страхователь не мог не знать об их ложности, несоответствии действительности, в то же время о ложности сообщенных страхователем сведений страховщику ничего не было известно. Как подчеркнул ВС, доказательств обратного, с достоверностью указывающих на то, что страховой компании было известно о состоянии страхуемых объектов на дату заключения рассматриваемого договора страхования, в материалы дела не представлено. В определении отмечается: судами оценены доводы Виктора Евсеева о том, что у страховой компании имелось право осмотреть объект страхования перед заключением договора страхования, и указано, что данное обстоятельство не освобождает страхователя от исполнения возложенной на него обязанности по сообщению страховщику реальных характеристик объекта страхования и всех обстоятельств, имеющих существенное значение при заключении договора страхования. «С учетом того, что обязанность страхователя сообщить страховщику необходимые сведения предусмотрена ст. 944 ГК, исходя из принципа добросовестности участников гражданских правоотношений, страховщик вправе был допустить достоверный характер полученных от страхователя сведений», – подчеркнуто в документе. ВС посчитал, что суды дали надлежащую правовую оценку всем представленным по делу доказательствам, подробно мотивировав свои выводы в решении. Он также указал, что доводы кассационной жалобы, в частности о возможности осмотра объекта страхования страховщиком и о заключении аналогичных договоров страхования за предыдущие периоды начиная с 2017 г., сводятся к изложению позиции заявителя, представленной им в нижестоящих судах, основываются на неверном толковании норм действующего законодательства и на отличной от данной судом оценке кассатором установленных обстоятельств, направлены на иную от данной нижестоящими судами оценку доказательств, полномочий согласиться или не согласиться с которой у суда кассационной инстанции не имеется в силу императивного запрета, содержащегося в ст. 390.15 ГПК. Таким образом, Верховный Суд отметил, что оснований не согласиться с выводами нижестоящих инстанций по доводам кассационной жалобы не имеется, а потому оставил их судебные акты без изменений, а жалобу – без удовлетворения. Анализируя определение ВС, адвокат АБ «Гагарин» Анастасия Портнова подчеркнула, что проблема недобросовестности со стороны страхователей является особенно актуальной на рынке страховых услуг. Она обратила внимание, что от роста подобных случаев страдают не только страховщики, несущие потери, но и добросовестные страхователи, ведь страховые компании ежегодно закладывают убытки от мошенничества в стоимость полисов, что неизбежно ведет к удорожанию страхования. Как отметила Анастасия Портнова, ВС подтвердил, что договор страхования может быть признан недействительным, если он заключен под влиянием обмана со стороны ответчика, согласно ст. 179 ГК, где обманом считается и намеренное умалчивание о существенных обстоятельствах, что дает страховщику право требовать оспаривания сделки, если он сам выступает потерпевшим в данной ситуации. «Если страхователь сознательно сообщает ложные сведения или умалчивает об обстоятельствах, имеющих существенное значение для определения страхового риска, страховщик лишается возможности оценить совокупность обстоятельность и заключает договор на заведомо невыгодных для себя условиях. Такой подход полностью уничтожает ключевые принципы бизнеса, и, безусловно, каждый подобный случай должен пресекаться судами», – прокомментировала адвокат. Старший партнер АБ «Бельский и партнеры» Дмитрий Шнайдман отметил, что исходя из обстоятельств дела ситуация выглядит откровенно не типичной для практики. «С одной стороны, все формальные основания для признания договора страхования недействительным присутствуют, с другой стороны, из описания кейса следует, что страховщик заключал договоры страхования в отношении данного объекта, начиная с 2017 г., следовательно, имел все объективные возможности получить исчерпывающую информацию о характеристиках и фактическом состоянии застрахованного имущества. Существует достаточно много примеров, когда при схожих фактических обстоятельствах дела позиция судов касательно действительности договора страхования была прямо противоположной», – заметил адвокат. Дмитрий Шнайдман полагает: в данном случае в значительной степени на позицию судов повлиял тот факт, что при указанных обстоятельствах обрушение дома вследствие размыва берега не отвечало критериям страхового риска, установленным ст. 9 Закона об организации страхового дела в РФ, согласно которой событие, рассматриваемое в качестве страхового риска, должно обладать признаками вероятности и случайности его наступления. Совокупность недобросовестных действий страхователя, предоставившего ложную информацию при заключении договора страхования, и отсутствие критериев, необходимых для квалификации события в качестве реализовавшегося страхового риска, послужили основаниями для принятия комментируемых судебных актов, пояснил адвокат. При этом он обратил внимание, что ситуация носит достаточно уникальный характер и не должна рассматриваться как типичная для практики рассмотрения подобной категории споров о недействительности договоров страхования. Адвокат КА «Династия», к.ю.н. Елена Дьякова считает, что выводы судов в рассматриваемом деле логичны и основаны на правильном определении обстоятельств дела. Адвокат напомнила, что, как указано в ст. 9 Закона об организации страхового дела в РФ, событие, рассматриваемое в качестве страхового риска, должно обладать признаками вероятности и случайности его наступления. Степень вероятности, как правило, прогнозируется и влияет на размер страховой премии и факт заключения договора страхования. «Несообщение страхователем известных ему обстоятельств, которые прямо могут влиять на вероятность наступления страхового случая, является основанием для признания сделки недействительной. В случае если страхователь указал бы все существенные обстоятельства, то договор страхования мог бы быть заключен, но, скорее всего, страховая премия, уплачиваемая страховщику, была бы выше. Также суды обратили внимание на то, что страхователь явно злоупотребил своими правами, а именно заключил договор страхования через два дня после того, как его уведомили о разрушении береговой полосы реки, не говоря уже о том, что с 2018 г. были известны факты разрушения береговой линии, о которых страхователь знал», – подчеркнула эксперт.

Споры по товарным знакам – превалировали

---

Минувший год запомнится нам как год, в котором наблюдалось развитие правоприменительной – в частности судебной – практики. Иногда она складывалась противоречиво, и не сразу можно было обоснованно утверждать, кому в действительности благоволит Фемида. В 2025 г. вопросы, связанные с интеллектуальной собственностью, зачастую обсуждались и применительно к недобросовестной конкуренции, и к сфере государственных, муниципальных закупок. Нельзя не отметить активный рост количества споров и формирующуюся судебную практику в сфере принудительного лицензирования. Несколько компаний обратились в Конституционный Суд РФ с соответствующими жалобами на нарушение их конституционных прав положениями п. 1 ст. 1362 ГК РФ1. Также обращает внимание тенденция к использованию различных правовых механизмов защиты прав и законных интересов со стороны как правообладателей, так и их конкурентов на рынке. В 2025 г. иностранные компании, покинувшие Россию, продолжают подавать на регистрацию свои товарные знаки, чтобы избежать риска их регистрации на иных лиц в связи с неиспользованием. Например, заявки на регистрацию товарных знаков были поданы компаниями Apple, Kia, McDonald’s, IKEA, Zara, Uniqlo. Получить товарный знак в России планировал даже Стокгольмский арбитраж. Тем не менее в течение 2025 г. правовая охрана некоторых известных товарных знаков по решению суда прекратилась в связи с их неиспользованием. В качестве примеров можно привести товарные знаки Victoria’s Secret и Victoria’s Secret Pink, Bershka. Однако прекращение охраны не коснулось основных ранее реализовывавшихся под этими обозначениями товаров. Остаются актуальными вопросы нарушения исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, привлечения к ответственности за допущенные нарушения. По сравнению с 2024 г. наблюдается снижение количества внесенных в законы и подзаконные нормативные правовые акты изменений. Основные изменения в минувшем году коснулись правил расчета компенсации за нарушение исключительного права на объекты интеллектуальной собственности, которые вступили в силу с 4 января 2026 г., а также правового регулирования «сиротских» произведений. Принятые и вступившие в силу федеральные законы и подзаконные нормативные правовые акты 1 января 2025 г. вступил в силу Федеральный закон от 23 ноября 2024 г. № 389-ФЗ «О внесении изменений в статьи 333.30 и 333.35 части второй Налогового кодекса Российской Федерации», которым увеличены пошлины за госрегистрацию программы для электронных вычислительных машин, баз данных и топологии интегральной микросхемы. Скорректирован перечень лиц, имеющих право на льготы при уплате госпошлины. С 7 января 2025 г. действует Приказ Министерства культуры РФ от 26 ноября 2024 г. № 2340, которым установлены требования к составу информации, содержащейся в заявлении лица, претендующего на использование объекта авторских или смежных прав, перечня мер по поиску автора или иного правообладателя, перечня общедоступных информационных систем, в которых размещена информация об объектах авторских и смежных прав и о правах на них, перечня иных источников, подлежащих использованию, а также порядок принятия аккредитованной организацией решения о возможности или невозможности использования объектов авторских или смежных прав в соответствии со ст. 1280.1, 1306.1 ГК, состава информации, содержащейся в объявлении о поиске автора или иного правообладателя. Подзаконный нормативный правовой акт уточняет правовой механизм регулирования отношений по поводу объектов авторского права и некоторых смежных прав, правообладатель которых неизвестен или неизвестно его место жительства («сиротских» произведений). 22 февраля 2025 г. вступило в силу Постановление Правительства РФ от 11 февраля 2025 г. № 132 «Об утверждении Правил расчета размера процентов за пользование денежными средствами, находящимися на номинальном счете организации по управлению правами на коллективной основе», направленное на реализацию положений ст. 1243.1 ГК о выплате вознаграждения за использование объектов авторских и смежных прав. 27 марта 2025 г. принято Постановление Правительства РФ № 380, которым расширены полномочия Роскомнадзора в сфере интеллектуальной собственности. В частности, ведомству предоставлено право блокировать копии ранее заблокированных по решению Мосгорсуда сайтов («зеркала») без дополнительных судебных решений, на основании мотивированного решения Роскомнадзора, с уведомлением владельца сайта. 1 апреля 2025 г. принят Приказ Минпромторга России № 1572, которым внесены изменения в Перечень товаров (групп товаров), в отношении которых допускается параллельный импорт, т.е. не применяются положения ст. 1252, 1254, п. 5 ст. 1286.1, ст. 1301, 1311, 1406.1, подп. 1 ст. 1446, ст. 1472, 1515 и 1537 ГК при условии введения указанных товаров (групп товаров) в оборот за пределами территории России правообладателями (патентообладателями), а также с их согласия. 17 апреля 2025 г. вступило в силу Постановление Правительства РФ от 16 апреля 2025 г. № 493, которым утверждены Правила принятия Роскомнадзором мотивированного решения о признании сайта в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» копией («зеркалом») заблокированного сайта. 16 мая 2025 г. вступило в силу Постановление Правительства РФ от 30 апреля 2025 г. № 592, которым утверждены Правила расчета размера вознаграждения за использование правомерно обнародованных произведений литературы, изобразительного и декоративно-прикладного искусства, фотографических произведений, а также произведений, полученных способами, аналогичными фотографии, музыкальных произведений (с текстом или без него), фонограмм и исполнений, авторы или иные правообладатели которых предполагаются неизвестными («сиротских» произведений). 18 мая 2025 г. вступили в действие изменения в Правила составления документов, являющихся основанием для осуществления юридически значимых действий по госрегистрации топологии интегральной микросхемы, программы для электронных вычислительных машин или базы данных, а также их формы, внесенные Приказом Минэкономразвития России от 1 апреля 2025 г. № 204. 24 июня 2025 г. принят Федеральный закон от 7 июля 2025 г. № 214-ФЗ «О внесении изменений в часть четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации» (вступил в силу 4 января 2026 г.), которым существенно изменены правила расчета компенсации за нарушение исключительного права на объекты интеллектуальной собственности. Новой редакцией закона, в частности, предусмотрено, что нарушением исключительного права признается незаконное использование одного результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации каким-либо одним способом. Также в Кодекс добавлена ст. 1252.1, регулирующая общие вопросы выплаты компенсации за нарушение исключительного права. Кроме того, увеличен максимальный размер компенсации за нарушение исключительного права – до 10 млн руб., а в отношении изобретения, полезной модели и промышленного образца – и минимальный: до 50 тыс. руб. Законом предусмотрена возможность привлечения к солидарной ответственности за совершение самостоятельных нарушений исключительного права с использованием одних и тех же контрафактных материальных носителей несколькими лицами, а также снижен размер компенсации, если при нарушении исключительного права в рамках осуществления предпринимательской деятельности нарушитель не знал и не должен был знать о том, что совершает нарушение. Новеллой является и то, что выбранный правообладателем способ расчета компенсации за нарушение исключительного права может быть изменен судом, если данный способ неприменим с учетом обстоятельств нарушения. 24 июня 2025 г. принят Федеральный закон № 168-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», в соответствии с которым с 1 марта 2026 г. информация для публичного ознакомления потребителей на вывесках, указателях и информационных табличках в магазинах и общественных местах должна быть написана на русском языке, но по усмотрению изготовителя (исполнителя, продавца) может быть выполнена также на государственных языках республик и (или) иных языках народов России, иностранных языках. Надписи на обоих языках должны быть идентичными по содержанию, равнозначными по размещению и техническому оформлению. Важное уточнение: соответствующие требования не относятся к случаям использования фирменных наименований, товарных знаков, знаков обслуживания. 21 июля 2025 г. принято Распоряжение Федеральной службы по интеллектуальной собственности № 6, утвердившее изменения в Методические рекомендации по включению в договоры (контракты) в сфере военно-технического сотрудничества положений, касающихся определения условий использования и обеспечения правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности. 28 июля 2025 г. вступили в силу изменения в п. 3 ст. 1537 ГК, согласно абз. 8 и 9 подп. «е» п. 10 ст. 1 Федерального закона от 26 июля 2019 г. № 230-ФЗ2, касающиеся указания на ответственность по законодательству РФ за незаконное использование знаков охраны не только наименования места происхождения товара, но и географического указания или обозначения «географическое указание» или «наименование места происхождения товара» по отношению к не зарегистрированному в РФ в качестве географического указания или наименования места происхождения товара обозначению или использующее знак охраны на товаре, не обладающем характеристиками, указанными в Государственном реестре указаний и наименований (незаконное использование знака охраны). 31 июля 2025 г. принят Федеральный закон № 304-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», в соответствии с которым с 1 марта 2026 г. вступят в действие поправки в Федеральный закон от 30 декабря 2008 г. № 316-ФЗ «О патентных поверенных», касающиеся порядка аттестации патентных поверенных. 3 августа 2025 г. вступил в силу Федеральный закон от 23 июля 2025 г. № 235-ФЗ, которым внесены изменения в ст. 1350 ГК, увеличивающие с 6 до 12 месяцев льготный срок для подачи заявки на получение патента после раскрытия информации об изобретении. 29 августа 2025 г. вступило в силу Постановление Правительства РФ от 20 августа 2025 г. № 1242, которым утверждены Правила внесения сведений о произведениях литературы, изобразительного искусства, декоративно-прикладного искусства, фотографических произведениях, произведениях, полученных способами, аналогичными фотографии, музыкальных произведениях (с текстом или без текста), фонограммах и исполнениях, авторы или иные правообладатели которых предполагаются неизвестными, в общедоступную информационную систему, предусмотренную абз. 4 п. 5 ст. 1243 ГК. 1 сентября 2025 г. вступили в действие изменения в Федеральный закон от 30 декабря 2008 г. № 316-ФЗ «О патентных поверенных», внесенные Федеральным законом от 26 декабря 2024 г. № 494-ФЗ. В частности, для регистрации патентного поверенного больше не требуется заявление. Также отменена выдача свидетельства патентного поверенного: подтверждением регистрации лица, аттестованного в качестве патентного поверенного, является запись в соответствующем Реестре. Также 1 сентября 2025 г. вступили в силу изменения в Приказ Минэкономразвития РФ от 10 июля 2025 г. № 455 «Об аттестации и регистрации патентных поверенных», актуализировавшие порядок аттестации и регистрации патентных поверенных. Распоряжением Правительства РФ от 11 сентября 2025 г. № 2518-р определены национальные центры генетических ресурсов, в которых осуществляется обязательное депонирование биологических образцов до получения патента на изобретение или селекционное достижение. Приказом Федеральной службы по интеллектуальной собственности от 11 сентября 2025 г. № 89 обновлены перечни нормативных правовых актов (их отдельных положений), соблюдение которых осуществляет Роспатент в рамках контроля (надзора). 12 сентября 2025 г. вступило в силу Постановление Правительства РФ от 4 сентября 2025 г. № 1369, которым утверждены Правила предоставления генетического материала созданных объектов интеллектуальных прав в биоресурсный центр. Правила распространяются на организации, находящиеся в ведении федеральных госорганов. 13 сентября 2025 г. вступило в силу Постановление Правительства РФ от 4 сентября 2025 г. № 1367, которым внесены изменения в п. 36 Правил управления принадлежащими Российской Федерации правами на результаты интеллектуальной деятельности, в том числе правами на результаты интеллектуальной деятельности, непосредственно связанными с обеспечением обороны и безопасности. Теперь право использования такого результата интеллектуальной деятельности может предоставляться по лицензионному договору безвозмездно, в том числе в случае необходимости исполнения соглашений о предоставлении субсидии из бюджетов, а также соглашений и договоров, заключаемых в целях реализации государственных, федеральных и президентских программ, национальных и федеральных проектов, межгосударственных и федеральных целевых программ (за исключением отдельных случаев). 4 октября 2025 г. вступило в силу Постановление Правительства РФ от 23 сентября 2025 г. № 1459 о внесении изменений в Положение о патентных и иных пошлинах. Поправки затронули порядок расчета пошлин за проведение экспертизы и продление товарных знаков. Ключевым изменением является введение дополнительной пошлины за количество товаров и услуг, заявляемых в рамках одного класса МКТУ, – если ранее размер пошлины определялся только количеством классов, то теперь учитывается также объем перечня внутри каждого класса. 6 октября 2025 г. вступил в силу Приказ Федеральной службы по интеллектуальной собственности от 8 августа 2025 г. № 73, которым уточнена Методика определения размеров лицензионных платежей при передаче госзаказчиками прав на результаты интеллектуальной деятельности, непосредственно связанные с обеспечением обороны и безопасности страны. 20 октября 2025 г. принят и вступил в силу Приказ Министерства культуры РФ № 1863, согласно которому общероссийская общественная организация «Российское Авторское Общество» аккредитована на осуществление деятельности в сфере управления исключительными правами на произведения литературы, изобразительного и декоративно-прикладного искусства, фотографические произведения, произведения, полученные способами, аналогичными фотографии, музыкальные произведения (с текстом или без него), фонограммы и исполнения, авторы или иные правообладатели которых предполагаются неизвестными, сроком на 10 лет. 27 октября 2025 г. принято и вступило в силу Постановление Правительства РФ № 1660, наделившее Роспатент полномочиями в области технологической политики в Российской Федерации. Судебная практика Судебную практику в 2025 г. пополнили ряд важных правовых позиций Верховного Суда РФ, большинство из которых составили споры по товарным знакам. Так, ВС в Определении СКЭС от 14 августа 2025 г. № 300-ЭС25-3450 по делу № СИП-514/2024 оценивал тождественность двух товарных знаков vplab компании ВП Холдингс. Ранее Роспатент и Суд по интеллектуальным правам пришли к выводу, что товарные знаки не являются тождественными, поскольку относятся к разным видам обозначений – комбинированному и словесному, хотя имеют высокую степень сходства. Верховный Суд с этой позицией не согласился и указал, что суды должны учитывать не только формальные признаки (виды обозначений), но и фактическое восприятие знаков потребителями, поскольку юридически тождественными считаются не только полностью совпадающие знаки, но и имеющие незначительные отличия, которые слабо влияют на восприятие потребителем. В августе 2025 г. ВС разъяснил правила отсчета срока давности при взыскании компенсации за товарные знаки. В деле № А40-4841/2024 компания «Эдустронг» подала иск о взыскании 368 млн руб. в качестве компенсации за использование товарных знаков с декабря 2019 г. по декабрь 2020 г. с компании, которой были переданы товарные знаки, а сделка впоследствии была признана недействительной. Суды признали нарушение, снизив сумму компенсации до 184,14 млн руб., рассчитав ее из годовой выручки ответчика. Доводы о пропуске срока исковой давности были отклонены судами с указанием на то, что отсчет времени следует вести с момента вступления в силу решения о недействительности договора. Верховный Суд направил дело на новое рассмотрение, напомнив, что срок исковой давности следует отсчитывать с того дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении права и о нарушителе. В Определении СКЭС от 14 августа 2025 г. № 305-ЭС25-4071 ВС указал, что, обращаясь с заявлением о признании недействительным договора и ссылаясь впоследствии на необходимость привлечения ответчика к ответственности в виде выплаты компенсации за использование товарных знаков, истец действовал в защиту одного и того же интереса – исключительных прав на средства индивидуализации, а потому, получив сведения о наличии пороков договора, истец с этого же дня должен был осознать факт нарушения ответчиком исключительных прав на товарные знаки. СКЭС также был разрешен спор по делу № А40-51724/2024 об исполнении договора коммерческой концессии. По результатам рассмотрения кассационной жалобы ВС пришел к выводу, что для констатации факта надлежащего исполнения обязательств по договору коммерческой концессии необходимо установить, что реальное предоставление комплекса исключительных прав состоялось в объеме, предусмотренном этим договором, что не было установлено судами, и ВС вернул дело на новое рассмотрение (Определение от 12 августа 2025 г. № 305-ЭС25-3551). В деле № А45-25305/2023 Верховный Суд разбирался в том, является ли использование обозначения в адресной строке нарушением исключительных прав на товарный знак. В Определении СКЭС от 3 июля 2025 г. № 304-ЭС25-1782 ВС резюмировал, что параметры адресной строки не позволяют однозначно идентифицировать, упомянут ли словесный элемент в качестве средства информирования или средства индивидуализации, в связи с чем необходимо проанализировать, способствует ли привлечению ответчиком покупателей использование спорного обозначения. В Определении СКЭС от 3 июня 2025 г. № 309-ЭС25-764 по делу № А76-28418/2023 об исчерпании прав Верховный Суд разъяснил, что если лицо предлагает к продаже товар, который еще не закуплен (реализуя, к примеру, торговлю по формату прямой поставки под заказ), и, следовательно, не может быть индивидуализирован, данное лицо по объективным причинам не может доказать легальность происхождения такого товара, но может доказать, что у него имеется реальная возможность приобрести предлагаемый к продаже товар на законных основаниях у уполномоченного правообладателем лица. В таком случае при представлении ответчиком доказательств наличия у него соответствующих правоотношений (договора поставки, коммерческого предложения) с лицом, уполномоченным правообладателем на реализацию его продукции, предложение таким лицом к продаже на сайте в сети «Интернет» товара, маркированного этим товарным знаком, не может считаться нарушением, за исключением случаев, когда из материалов дела следует, что такое лицо предлагает к продаже именно контрафактный товар. Также в 2025 г. ВС рассматривал ситуацию (дело № А01-4210/2022), когда нескольким лицам принадлежат права на обозначение «Пиво Майкопское» (у истца зарегистрирован товарный знак, а у ответчика есть исключительное право на НМПТ). Суды нижестоящих инстанции пришли к выводу, что наличие у ответчика исключительного права на НМПТ «Пиво Майкопское» не свидетельствует о законности использования им комбинированного обозначения (помимо словесных элементов «Пиво Майкопское» присутствуют также графические элементы), сходного со спорным товарным знаком завода. ВС, однако, отметил, что при получении исключительного права на НМПТ не важна воля иных лиц, имеющих исключительное право на него; в дальнейшем лица, обладающие правами на НМПТ, используют его раздельно, по своей воле. При этом действие исключительного права на НМПТ прекращается, в частности, если правообладатель производит товар, не соответствующий необходимым характеристикам, или утрачивает возможность осуществлять деятельность по производству такого товара, систематически нарушает способ производства товара, условия его хранения и транспортировки (Определение СКЭС от 11 февраля 2025 г. № 308-ЭС24-17130). В апреле 2025 г. Верховный Суд разъяснял правила расчета компенсации за нарушение прав на товарный знак при продаже товара на маркетплейсе (дело № А42-5880/2023). ВС отменил судебные акты нижестоящих инстанций, которые взыскали размер компенсации в виде двойной стоимости контрафактного товара без учета, что под спорным артикулом продавались также товары и с иными обозначениями, не принадлежащими истцу. СКЭС обратила внимание, что истец самостоятельно выбрал данный способ компенсации, и именно он обязан был доказать количество фактически реализованных ответчиком контрафактных товаров, а также их стоимость (Определение СКЭС от 24 апреля 2025 г. № 307-ЭС24-21900). В споре о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака в связи с неиспользованием ВС указал на необходимость доказывания не только намерения использовать товарный знак, но и реальную законную возможность использования спорного обозначения (Определение СКЭС от 6 октября 2025 г. № 300-ЭС25-2343 по делу № СИП-1077/2023). В деле № А09-4451/2022 ВС пришел к выводу, что лицензионные платежи подлежат уплате за период до признания патента недействительным, если лицензионный договор исполнялся сторонами, полагающихся на действительность патента (Определение СКЭС от 3 декабря 2025 г. № 310-ЭС25-9110). В минувшем году активно развивалась практика рассмотрения споров о выдаче принудительных лицензий. Так, в 2024 г. несколько российских фармацевтических компаний получили разрешение Правительства РФ на использование патентов компании Novo Nordisk, охраняющих соединение с МНН «Семаглутид», признав наличие угрозы здоровью граждан из-за прекращения поставок. В 2025 г. ВС рассмотрел иск патентообладателя к Правительству РФ об оспаривании данных распоряжений. В иске было отказано полностью: ВС подтвердил законность выдачи разрешений и отметил, что распоряжения изданы для охраны жизни и здоровья граждан России посредством обеспечения населения лекарственными препаратами с международным непатентованным наименованием «Семаглутид», необходимыми для улучшения гликемического контроля, снижения риска развития серьезных сердечно-сосудистых заболеваний и контроля массы тела (при наличии сопутствующего заболевания, связанного с избыточной массой тела). Суд по интеллектуальным правам также рассмотрел спор о выдаче принудительной лицензии на использование патентов компании Novo Nordisk в качестве суда кассационной инстанции. По результатам рассмотрения кассационных жалоб СИП изменил решения нижестоящих инстанций, приняв новый судебный акт, частично удовлетворив исковые требования (дело № А40-118888/2024). Иные споры о выдаче принудительной лицензии в отношении и многих других иностранных патентообладателей пока рассматриваются в судах первой и апелляционной инстанций. В большинстве они рассматриваются в закрытых судебных заседаниях, в связи с чем узнать подробности не представляется возможным, но все же тенденция удовлетворения таких исков в 2025 г. превалировала. В минувшем году арбитражные суды проверяли также законность вынесенных в конце 2024 г. пяти решений ФАС России о признании действий фармацевтических компаний «Аксельфарм» и «Акрихин» по введению в гражданский оборот воспроизведенных лекарственных препаратов недобросовестной конкуренцией. Так, по делам № А40-315385/2024; № А40-264483/2024; № А40-301763/2024 и № А40-31162/2025 суды вынесли решения в пользу ООО «Аксельфарм», признав незаконными решения и предписания антимонопольного органа в полном объеме. Причем дело № А40-264483/2024 уже было рассмотрено в кассации, где СИП подтвердил позиции нижестоящих инстанций о незаконности решения ФАС. В деле № А40-305697/2024 заявление АО «Акрихин» о признании незаконным решения и предписания ФАС удовлетворено только в части выводов о перечислении в федеральный бюджет доходов фармкомпании, полученных вследствие нарушения антимонопольного законодательства. Нельзя не отметить и вынесенное в декабре 2025 г. решение Суда по интеллектуальным правам по делу № СИП-298/2025 по иску АО «Акрихин» к ООО «АстраЗенека Фармасьютикалз»3. По результатам рассмотрения дела Суд по интеллектуальным правам признал действия общества «АстраЗенека Фармасьютикалз» по направлению писем в Минздрав России актом недобросовестной конкуренции, что запрещено ст. 14.1 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции» и обязал ответчика воздерживаться от направления писем, содержащих сведения, дискредитирующие деятельность АО «Акрихин» и/или лекарственный препарат «Фордиглиф». Также СИП признал право АО «Акрихин» на использование изобретений по патентам РФ № 2262507 и № 2337916 перешедшим в общественное достояние и обязал ООО «АстраЗенека Фармасьютикалз» и патентообладателя воздерживаться от создания препятствий АО «Акрихин» при введении им в гражданский оборот препарата «Фордиглиф». Решение СИП мотивировано, в частности, тем, что действия патентообладателя по получению патента РФ № 2746132, охраняющего ту же фармацевтическую композицию, которая охарактеризована в том числе в формуле изобретения по патенту РФ № 2337916, были направлены на обход закона и восстановление ранее утраченного срока продления права на фармацевтическую композицию, использованную в лекарственном препарате патентообладателя, а также на недопуск на российский рынок воспроизведенных лекарственных препаратов. 1 Данное дело рассмотрено КС 18 декабря 2025 г. На момент публикации обзора решение еще не оглашено. 2 Федеральный закон от 26 июля 2019 г. № 230-ФЗ «О внесении изменений в часть четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 1 и 23-1 Федерального закона “О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции”». 3 Интересы АО «Акрихин» в данном деле представляли адвокат, старший партнер АБ «Залесов, Тимофеев, Гусев и партнеры» Алексей Залесов и старший юрист АБ «Залесов, Тимофеев, Гусев и партнеры» Дарья Кушнаренко (Прим. ред.).

КС устранил произвольное определение налогооблагаемого дохода при мене недвижимости

---

По мнению одного эксперта «АГ», КС РФ поставил точку в затянувшемся споре о том, как облагать налогом договоры мены жилья, если речь не идет о бизнесе. Другая полагает, что в этом деле, с одной стороны, КС РФ действительно восстановил справедливость в конкретном споре и указал федеральному законодателю, как необходимо изменить закон, а с другой – в постановлении Суда есть несколько тревожных моментов для налогоплательщиков. 15 января Конституционный Суд вынес Постановление № 1-П по делу о проверке конституционности п. 2 ст. 214.10 «Особенности определения налоговой базы, исчисления и уплаты налога по доходам, полученным от продажи недвижимого имущества, а также по доходам в виде объекта недвижимого имущества, полученного в порядке дарения» НК РФ и п. 2 ст. 567 «Договор мены» ГК РФ. Любови Селюковой принадлежал земельный участок сельскохозяйственного назначения с кадастровой стоимостью в 2,9 млн руб., который она обменяла по договору мены от 17 июня 2021 г. с другим физлицом на земельный участок той же категории с меньшей кадастровой стоимостью (421,9 тыс. руб.). По условиям договора участки признавались равноценными и стоимость каждого из них составила 500 тыс. руб., то есть обмен производился без каких-либо доплат. Далее УФНС привлекло женщину к налоговой ответственности с начислением недоимки по налогу на НДФЛ в размере 138,7 тыс. руб. и пени, с чем в целом согласился вышестоящий налоговый орган. При этом доход Любови Селюковой был определен исходя из кадастровой стоимости отчужденного ею по договору мены земельного участка, умноженной на понижающий коэффициент 0,7. Впоследствии Любовь Селюкова обжаловала факт начисления недоимки в судебном порядке. Две инстанции поддержали ее позицию, признав незаконным привлечение к налоговой ответственности и начисление недоимки. Они сочли, что доход стороны договора мены для цели взимания НДФЛ определяется исходя из стоимости полученного ею имущества. В свою очередь, кассация отменила судебные акты нижестоящих инстанций и направила дело на новое апелляционное рассмотрение. По мнению кассационного суда, стоимость участка, полученного Любовью Селюковой по договору мены, составила 500 тыс. руб., то есть ее доход от обмена земельных участков меньше, чем кадастровая стоимость отчужденного ею участка, умноженная на понижающий коэффициент 0,7. Соответственно, в силу п. 2 ст. 214.10 НК РФ во взаимосвязи с п. 2 ст. 567 ГК РФ доход для целей исчисления НДФЛ равен кадастровой стоимости отчужденного ею земельного участка, умноженной на понижающий коэффициент 0,7. При новом рассмотрении дела суды поддержали позицию налоговиков о том, что доход заявительницы по договору мены следует определять исходя из стоимости отчужденного ею участка. В свою очередь, Верховный Суд не стал рассматривать кассационную жалобу Любови Селюковой. В жалобе в Конституционный Суд Любовь Селюкова отметила, что п. 2 ст. 214.10 НК РФ и п. 2 ст. 567 ГК РФ не соответствуют Конституции в той мере, в какой в контексте правоприменительной практики они позволяют налоговым органам определять доход для целей взимания НДФЛ исходя из кадастровой стоимости недвижимости, отчужденной налогоплательщиком по договору мены, в частности, когда стоимость отчужденного объекта существенно превышает стоимость приобретенного объекта. По ее мнению, доход в этом случае определяется исходя из кадастровой стоимости приобретенной, а не отчужденной недвижимости. Изучив материалы дела, Конституционный Суд заметил, что предметом его рассмотрения является п. 2 ст. 214.10 НК РФ в той мере, в какой на его основе во взаимосвязи с п. 2 ст. 567 ГК РФ решается вопрос об обязанности гражданина уплатить НДФЛ ввиду отчуждения им по договору мены недвижимости в целях, не связанных с предпринимательской деятельностью. В связи с этим, напомнил он, применение кадастровой стоимости проданного объекта в качестве налоговой базы зависит от результатов сравнения величины указанной кадастровой стоимости и размера полученной продавцом оплаты по договору. Если выручка составляет менее умноженной на понижающий коэффициент величины кадастровой стоимости отчужденного объекта, то продавец уплачивает налог с этой величины. Денежные расчеты в рамках мены, если обмениваемое имущество равноценно, не осуществляются в принципе. При исполнении же неравноценной мены такие расчеты, нацеленные на компенсацию расхождения в стоимости объектов, не составляют основного содержания отношений по договору. Установление в ст. 568 ГК в качестве общего правила того, что обмениваемые товары признаются равноценными, говорит о том, что законодатель допускает ситуации, когда фактическая стоимость обмениваемых без каких-либо доплат объектов не совпадает. При этом у соответствующей стороны мены по отношению к другой нет обязанности по доплате. Поэтому не исключено приобретение гражданином в рамках мены объекта, стоимость которого отлична от стоимости отчужденного объекта в меньшую сторону, если приобретенное имущество отвечает его субъективным предпочтениям в конкретной жизненной ситуации. В сделках с недвижимостью так может быть удовлетворена, например, потребность в приобретении жилья, имеющего большую площадь, но расположенного в менее престижном районе, в создании условий для переезда в другой регион и др. Однако, когда налоговая база определяется с применением кадастровой стоимости отчужденного по договору мены объекта, вынужденными уплачивать налог с величины имущественных потерь оказываются именно граждане, совершающие подобные сделки в целях, не связанных с предпринимательской деятельностью. Таким образом, указал КС, применение п. 2 ст. 214.10 НК РФ, устанавливающего нюансы определения дохода налогоплательщика от продажи недвижимости, к договору мены недвижимого имущества со ссылкой на расхождение в стоимости обмениваемых объектов может привести к взиманию налога с обеих сторон договора безотносительно к тому, получает ли кто-либо из них денежные средства или приращение имущества. «При этом та сторона, которая передала объект с большей стоимостью, может оказаться вынужденной уплачивать налог, исчисленный исходя из кадастровой стоимости отчужденного ею объекта, – по сути, из размера имущественных потерь, – вне зависимости от своей добросовестности и наличия разумных причин для совершения обмена», – отмечено в постановлении Суда. Он заметил, что на практике существенность отклонения согласованной цены предмета договора от обычных условий встречного предоставления по аналогичным сделкам, которое может повлечь негативные для сторон соответствующей сделки гражданско-правовые последствия, констатируется, например, при кратности такого отличия в отсутствие разумных оснований. Отсутствие равнозначности встречных предоставлений может иметь значение и для целей налогообложения. Как в гражданском, так и в налоговом законодательстве одно лишь различие в стоимости объектов оборота, встречно предоставляемых по гражданско-правовым сделкам, само по себе не приводит к негативным экономическим последствиям для сторон соответствующей сделки. Это различие стоимостей обмениваемых объектов может не иметь значения и для налоговых последствий мены. На практике, заметил КС, суды и финансовые органы использовали различные подходы к определению налоговых последствий совершения мены недвижимости, взиманию налога со стоимости обмененного налогоплательщиком объекта, как это имело место в деле заявительницы. При этом глава 23 «Налог на доходы физических лиц» НК РФ не дополнена нормами, регламентирующими налогообложение доходов по договору мены недвижимости. В свою очередь, разъяснения ВС РФ, ориентирующие на исчисление налога по стоимости полученного налогоплательщиком объекта, не предусматривают нюансов определения налоговой базы по НДФЛ в зависимости от того, является мена равноценной или неравноценной. Это не позволяет однозначно определить, какую – кадастровую, рыночную или договорную – стоимость объекта недвижимости следует учитывать в качестве налоговой базы по НДФЛ в рассматриваемом случае. Суд указал, что выявленная противоречивость судебной практики и разъяснений финансовых органов по вопросу о налоговых последствиях совершения гражданами в личных целях обмена недвижимости лишает налогоплательщиков возможности разумно предвидеть последствия своих действий. Правоприменительная практика, как это демонстрирует и дело заявительницы, допускает исчисление налога на основе как стоимости приобретенного имущества, согласованной сторонами в договоре мены, так и кадастровой стоимости отчужденного гражданином имущества. «Это ведет, в частности, к тому, что налоговые обязательства при совершении указанных сделок без достаточных оснований определяются по правилам налогообложения дохода от сделок купли-продажи, т.е. в соответствии с п. 2 ст. 214.10 НК РФ во взаимосвязи с п. 2 ст. 567 ГК РФ. Вследствие этого налогоплательщики оказываются вынужденными уплачивать подоходный налог, исчисленный, по сути, исходя из их имущественных потерь. Законодатель, как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 19 апреля 2023 года № 19-П, осуществляя дискреционные полномочия, вправе по-разному подходить к определению понятия “доход”. Однако из принципов правовой определенности и равенства всех перед законом следует невозможность толковать разным (по существу, противоположным) образом одну и ту же по своему функциональному назначению экономико-правовую категорию, по крайней мере, если из конкретной правовой нормы с учетом ее места в системе правового регулирования не следует, что законодатель осознанно придавал этой категории иное значение, чем в других нормах и правовых институтах», – заметил КС. Приобретение налогоплательщиком недвижимости по договору мены не свидетельствует безусловно о получении им экономической выгоды от сделки. Обмен предполагает эквивалентность встречных предоставлений, причем и в том случае, когда он на основе соглашения участников мены является неравноценным, поскольку тогда производимая одной из сторон доплата компенсирует в пользу другой стороны разницу стоимостей обмениваемых объектов. Поэтому для установления действительного изменения имущественного положения сторон по договору мены может требоваться опровержение эквивалентности произведенного обмена с учетом всей совокупности обстоятельств, сопутствующих совершению соответствующих гражданско-правовых сделок. Такое опровержение может осуществляться в рамках процедур налогового контроля и в иных предусмотренных налоговым законодательством случаях. КС напомнил, что кадастровая стоимость не лишена экономических оснований и связана с рыночной стоимостью недвижимости, подлежащей оценке. В отсутствие специальных правил определения подлежащего налогообложению дохода физлиц от совершения мены недвижимости предпочтительность учета именно кадастровой стоимости обмененных объектов вытекает из предсказуемости размера рассчитываемых на ее основе налоговых обязательств. Следовательно, при опровержении эквивалентности совершенного обмена подлежащая налогообложению экономическая выгода, полученная физлицом по договору мены в целях, не связанных с ведением предпринимательской деятельности, может состоять в превышении кадастровой стоимости приобретенного им имущества над кадастровой стоимостью переданного по этому договору объекта. При этом учету подлежат и те суммы, которые выплачиваются по договору мены, если она неравноценна, поскольку при опровержении эквивалентности обмена они также влияют на изменение имущественного положения сторон. Эти поступления, формируя экономическую выгоду налогоплательщика, образуют его налогооблагаемый доход по договору мены. Если же кадастровая стоимость недвижимости не определена или не применяется, налоговый орган обеспечит определение рыночной стоимости этого объекта. В связи с этим Конституционный Суд признал п. 2 ст. 214.10 НК РФ неконституционным в той мере, в какой он во взаимосвязи с п. 2 ст. 567 ГК РФ допускает произвольное разрешение вопроса об определении подлежащего обложению НДФЛ дохода действующего добросовестно налогоплательщика при совершении им мены недвижимости в целях, не связанных с предпринимательской деятельностью. Федеральному законодателю надлежит внести соответствующие изменения в текущее регулирование. До этого, при совершении налогоплательщиком мены объектов недвижимости в целях, не связанных с ведением предпринимательской деятельности, НДФЛ взимается – при опровержении эквивалентности совершенной мены, а именно установления отсутствия разумных, в том числе внеэкономических, мотивов для ее совершения при существенном превышении кадастровой стоимости полученного в результате мены недвижимого имущества над кадастровой стоимостью отчужденного недвижимого имущества (при этом, если кадастровая стоимость недвижимости не определена или не подлежит применению в соответствии с законодательством о государственной кадастровой оценке, применяется рыночная стоимость, определяемая налоговым органом на основе отчета об оценке), в том числе с учетом всех выплаченных по такому договору денежных средств, – с соответствующей разницы. КС также распорядился пересмотреть судебные акты по делу заявительницы. При этом признание п. 2 ст. 214.10 НК РФ не соответствующим Конституции не служит основанием для пересмотра размера налоговых обязательств неограниченного круга налогоплательщиков, исполнивших обязанность по уплате НДФЛ за предшествовавшие вынесению этого постановления КС периоды и не оспоривших соответствующую обязанность в установленном законом порядке, а также для пересмотра судебных актов по иным, помимо данного дела, спорам, если судебные акты по этим делам вступили в законную силу. Налоговый юрист, налоговый консультант Константин Чупырь заметил, что КС РФ поставил точку в затянувшемся споре о том, как облагать налогом договоры мены жилья, если речь не идет о бизнесе. «Долгое время налоговые органы пытались автоматически применять здесь логику купли-продажи, разумеется, в ущерб гражданам. Вот основные выводы КС, на которые стоит обратить внимание: отказ от “кадастрового минимума” – Суд признал, что правила ст. 214.10 НК РФ (где налог считается от 70% кадастровой стоимости) нельзя бездумно переносить на мену. Он также обратил внимание на отсутствие в законе прямой нормы для таких случаев, а додумывать их в ущерб гражданам недопустимо. Кроме того, отмечена экономическая выгода против формализма и, на мой взгляд, это самый ключевой момент. Налог должен платиться с реального дохода, а не с самого факта перехода права собственности. Если обмен равноценен, то и базы для НДФЛ не возникает», – пояснил эксперт. Он обратил внимание, что Конституционный Суд также указал на презумпцию эквивалентности и на случаи необоснованной налоговой выгоды. «Теперь налоговики не смогут просто “доначислить” налог, исходя из своих представлений о цене. Чтобы оспорить сделку, им придется доказать, что разница в стоимости объектов существенна (подчеркиваю, не в принципе есть разница, а разница существенна), а у сторон не было разумных мотивов для такого обмена. Если неравенство стоимостей все же доказано, налогом облагается только разница, а не вся стоимость квартиры, как это иногда практиковалось ранее и не от “кадастра”. Со временем налоговые органы наверняка будут пытаться через установление рыночной стоимости к понуждению налогоплательщиков к уплате НДФЛ. Пока законодатель будет вносить правки в НК РФ, суды и налоговики обязаны руководствоваться этими позициями. Это означает усиление защиты налогоплательщика: налог не может превращаться в изъятие имущества без реального обогащения. Для меня это хороший знак к тому, что через судебную власть будут внесены послабления для граждан-налогоплательщиков в налоговое законодательство в иных спорных вопросах», – заключил Константин Чупырь. Партнер, руководитель налоговой практики Five Stones Consulting Екатерина Болдинова указала, что Конституционный Суд действительно увидел правовую проблему и решил восстановить справедливость. «Однако есть нюансы. НК РФ в актуальной редакции действительно не содержит однозначного ответа, с какой именно суммы взимать НДФЛ при мене недвижимости. При этом ст. 214.10 НК РФ, на которую в спорной ситуации ссылался налоговый орган, описывает подход к определению налоговой базы при других сделках с недвижимостью – купле-продаже или наследовании. Однако поскольку ст. 567 ГК РФ допускает применение к мене тех же правил, что и при купле-продаже, налоговые органы ссылаются в таких ситуациях все на те же положения ст. 214.10 НК РФ (см. письмо Минфина России от 29 декабря 2023 г. № 03-0405/128182). В результате как раз и возникают казусы, подобные делу Любови Селюковой. Именно на это и обратил внимание КС, указав, что во взаимосвязи с положениями ГК РФ ст. 214.10 НК РФ допускает произвольное разрешение вопроса об обложении НДФЛ дохода добросовестного налогоплательщика при обмене недвижимости в целях, не связанных с предпринимательством», – заметила она. Как полагает эксперт, с одной стороны, КС РФ действительно восстановил справедливость в конкретном споре и указал федеральному законодателю, как необходимо изменить закон, а с другой – есть несколько тревожных моментов. «Во-первых, Суд прямо указывает, что если налогоплательщик не обжаловал решение налогового органа с аналогичной фабулой, то постановление КС РФ для него ничего не меняет. Во-вторых, до внесения изменений в ст. 214.10 НК РФ КС предлагает следующее: при опровержении эквивалентности совершенной мены, а именно установления отсутствия разумных, в том числе внеэкономических, мотивов для ее совершения, при существенном превышении кадастровой стоимости полученной в результате мены недвижимости над кадастровой стоимостью отчужденного объекта (при этом, если кадастровая стоимость объекта не определена или не подлежит применению в соответствии с законодательством о государственной кадастровой оценке) применяется рыночная стоимость, определяемая налоговым органом на основании отчета об оценке, в том числе с учетом всех выплаченных по такому договору денежных средств, – с соответствующей разницы. И здесь, если честно, я очень опасаюсь, не откроется ли для налогоплательщиков своего рода ящик Пандоры – ведь ФНС может истолковать вывод суда как команду дотошно проверять все заключаемые договоры мены недвижимости и доначислять НДФЛ с разницы между ценами (правда, уже не на основании сравнения цен с кадастровой стоимостью, а на основании отчетов о рыночной оценке)», –заключила Екатерина Болдинова.

ВС признал ПТС обязательным для перегона автомобилей, купленных для перепродажи

---

По мнению одного адвоката, этот спор наглядно демонстрирует, что российское законодательство зачастую написано далеко не простым, понятным и доступным для правоприменения языком, особенно когда общественные отношения регулируются многими нормами, нередко противоречащим друг другу. Другой полагает, что Суд фактически превратил упрощенную процедуру получения «транзитов» в полноценный регистрационный барьер. Третий отметил, что определение ВС имеет важное практическое значение, разграничивая возможность использования автомобиля как транспортного средства либо как объекта гражданских прав, являющегося предметом гражданского оборота. Верховный Суд опубликовал Определение № 307-ЭС25-7438 по делу № А05-8989/2024, в котором признал законным отказ ГИБДД в оформлении регистрационного документа на автомобиль, купленный для перепродажи, ввиду непредставления ПТС. 30 августа 2023 г. Наталья Антипина на аукционе по реализации имущества, обращенного в собственность и задержанного таможенными органами, в целях перепродажи приобрела легковой автомобиль без ПТС, ранее не состоявший на государственном учете в ГИБДД на территории РФ. Представитель Натальи Антипиной обратился в межрайонный регистрационно-экзаменационный отдел ГИБДД УМВД России по Архангельской области с заявлением об оформлении регистрационного документа на автомобиль, являющийся товаром, в связи с перегоном по территории РФ к месту продажи. Уведомлением отдела от 16 июля 2024 г. в совершении регистрационного действия было отказано на основании п. 4, 5 ч. 5 ст. 20 Закона о государственной регистрации транспортных средств в РФ ввиду непредставления ПТС, регистрационного документа, а также отсутствия электронного паспорта транспортного средства со статусом «действующий». Не согласившись с этим, Наталья Антипина обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании уведомления незаконным, о возложении на МРЭО обязанности по осуществлению регистрационных действий, о взыскании с УМВД России по Архангельской области денежной компенсации в размере 5 тыс. руб. за каждый день просрочки исполнения судебного акта до даты его фактического исполнения. Решением суда оспариваемое уведомление признано незаконным, на МРЭО была возложена обязанность в течение пяти рабочих дней со дня размещения решения суда в интернете оформить регистрационный документ на транспортное средство, перегоняемое к месту продажи или к конечному производителю и являющееся товаром, реализуемым заявителем, осуществляющим торговую деятельность. С ответчика в пользу заявителя также взыскана денежная компенсация в размере 2 тыс. руб. за каждый день просрочки исполнения решения суда. Апелляция и кассация оставили решение без изменения. Суды пришли к выводу, что требование об обязательном государственном учете транспортного средства не распространяется на принадлежащий заявителю автомобиль, который является реализуемым в ходе предпринимательской деятельности товаром, не состоявшим на государственном учете, и в отношении которого действующим законодательством предусмотрено совершение отдельного регистрационного действия – оформление регистрационного документа, идентифицирующего транспортное средство, с выдачей государственного регистрационного знака «Транзит» на 30 дней. Они исходили из того, что в отношении спорного автомобиля действующим законодательством не предусмотрена выдача ПТС, изготавливаемого на бумажной основе или электронного и являющегося документом, идентифицирующим транспортное средство, поэтому требование ответчика о представлении ПТС, регистрационного документа на автомобиль, а также ЭПТС для осуществления запрашиваемого регистрационного действия противоречит нормам Закона о госрегистрации ТС. По мнению судов, оформление документа, идентифицирующего транспортное средство, должно было произойти именно в результате совершения МРЭО испрашиваемого заявителем регистрационного действия по оформлению регистрационного документа на автомобиль, перегоняемый к месту продажи и являющийся товаром, реализуемым предпринимателем, осуществляющим торговую деятельность. Кроме того, они указали, что оспариваемый отказ в осуществлении заявителю запрашиваемого регистрационного действия препятствует временному допуску транспортного средства к дорожному движению и нарушает право предпринимателя на свободное перемещение товара к месту продажи, что, в свою очередь, ограничивает его право на извлечение прибыли от осуществления законной предпринимательской деятельности. Приняв во внимание указанные обстоятельства, суды пришли к выводу о несоответствии оспариваемого уведомления упомянутым нормам, а также о нарушении прав и законных интересов предпринимателя. УМВД России по Архангельской области обратилось в Верховный Суд с кассационной жалобой на вышеуказанные судебные акты, ссылаясь на существенное нарушение судами норм материального и процессуального права. Рассмотрев дело, ВС указал, что в соответствии со ст. 6 Закона о госрегистрации ТС государственному учету подлежат транспортные средства, в том числе базовые ТС и их шасси, перегоняемые к конечным производителям или в связи с вывозом за пределы территории РФ, ТС, являющиеся опытными образцами, а в случаях и порядке, которые устанавливаются Правительством РФ, иные транспортные средства. Эти требования не распространяются на транспортные средства, являющиеся товаром, реализуемым юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем, осуществляющими торговую деятельность. Как пояснил Суд, согласно положениям ч. 1 ст. 14 Закона о госрегистрации ТС паспорт транспортного средства и регистрационный документ являются документами, идентифицирующими транспортное средство. К регистрационным документам относятся свидетельство о регистрации транспортного средства и регистрационные документы, установленные нормативными правовыми актами РФ, РСФСР, СССР, выданные до 1993 г., в том числе свидетельство о регистрации транспортного средства, технический паспорт транспортного средства, технический талон транспортного средства. При этом в ст. 15 названного закона в числе документов, представляемых для совершения регистрационных действий, указаны документы, идентифицирующие транспортное средство, – представление указанных документов не требуется лишь в случае оформления этих документов взамен утраченных. Пунктом 14 Правил государственной регистрации транспортных средств в регистрационных подразделениях ГИБДД МВД России, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 21 декабря 2019 г. № 1764, прямо указано, что регистрационные действия производятся при наличии действительного ПТС или ЭПТС. Таким образом, Судебная коллегия указала, что Закон о госрегистрации ТС не позволяет МРЭО осуществить испрашиваемое регистрационное действие в отсутствие документов, идентифицирующих транспортное средство. Из положений ст. 6, 10 этого же закона и п. 75 Правил № 1764 не следует, что для оформления регистрационного документа на транспортное средство, перегоняемое к месту продажи или к конечному производителю и являющееся товаром, реализуемым юридическим лицом или ИП, осуществляющими торговую деятельность, не должны представляться действующий ПТС или сведения об ЭПТС. В определении обращено внимание, что примененная судами норма п. 3 ст. 15 Закона о безопасности дорожного движения, согласно которой условие о допуске к участию в дорожном движении состоящего на учете ТС не распространяется на транспортные средства, перегоняемые к местам продажи или к конечным производителям и являющиеся товарами, реализуемыми лицами, осуществляющими торговую деятельность, содержит лишь указание о том, что такое транспортное средство для целей участия в дорожном движении может не ставиться заявителем на государственный учет. Экономколлегия подчеркнула, что данная норма не отменяет предусмотренного п. 8 ч. 4 ст. 10 Закона о госрегистрации ТС требования о представлении при оформлении регистрационного документа, за которым обратился предприниматель, действующего ПТС или сведений об ЭПТС, поскольку оформление такого регистрационного документа именуется регистрационным действием. ВС также указал, что условием допуска к участию в дорожном движении транспортного средства на территории России является наличие ПТС, который выдается в случае соответствия транспортного средства требованиям Технического регламента Таможенного союза «О безопасности колесных транспортных средств» ТР ТС 018/2011, утвержденного решением Комиссии Таможенного союза от 9 декабря 2011 г. № 877, подтверждающегося одобрением типа транспортного средства или свидетельством о безопасности конструкции транспортного средства. Однако ОТТС или СБКТС Натальей Антипиной в регистрационный орган представлено не было, равно как и ПТС (ЭПТС), который выдается при условии представления указанных документов, поскольку содержит соответствующую графу о реквизитах такого документа в соответствии с Порядком функционирования систем ЭПТС. В связи с этим судами не учтено, что при исключении правила о государственном учете ТС, перегоняемых как товар к местам перепродажи индивидуальными предпринимателями, п. 3 ст. 15 Закона о безопасности дорожного движения не исключает другое обязательное условие их допуска к участию в дорожном движении в виде соответствия основным положениям о допуске транспортных средств к участию в дорожном движении, установленным Правительством РФ. Таким образом, Верховный Суд резюмировал, что с учетом отсутствия первичной постановки на государственный учет спорного автомобиля в РФ наличие ПТС или сведений об ЭПТС являлось обязательным условием совершения заявленного регистрационного действия в целях допуска к участию в дорожном движении приобретенного предпринимателем товара как транспортного средства, а не как объекта гражданских прав, являющегося предметом гражданского оборота. Соответствующие правовые позиции относительно идентификации ТС с отметками об одобрении его безопасности для целей допуска к участию в дорожном движении подтверждены в порядке нормоконтроля Апелляционным определением ВС РФ от 3 апреля 2018 г. № АПЛ18-88. Ссылки Натальи Антипиной на ограничение ее деятельности предъявленными отделом требованиями Суд отклонил, поскольку возможность перемещения приобретенного товара иным способом, не связанным с движением своим ходом, для его последующей перепродажи ею не утрачена. Помимо этого Судебная коллегия отклонила довод Натальи Антипиной о том, что только с 1 марта 2025 г. были внесены ряд изменений и дополнений в законодательство, позволяющие органам Госавтоинспекции вновь осуществлять оформление ПТС на транспортные средства, не состоящие на государственном учете. Указанные дополнения были введены с целью конкретизации порядка выполнения уполномоченным органом МВД административных процедур, которые являются основанием для оформления ПТС в отношении не состоящего на государственном учете транспортного средства, но не свидетельствуют о невозможности оформления ПТС иными уполномоченными организациями в период обращения Натальи Антипиной за совершением испрашиваемого регистрационного действия, уточнил ВС. Таким образом, Верховный Суд отменил судебные акты трех инстанций, поскольку суды допустили существенные нарушения норм материального и процессуального права. ВС принял новое решение об отказе в удовлетворении требований Натальи Антипиной. Комментируя определение ВС, председатель КА г. Москвы «Сафоненков, Густов и Партнеры» Павел Сафоненков отметил, что проблема, затронутая в данном споре, актуальна для предпринимателей, приобретающих на аукционе по реализации имущества, обращенного в собственность, автомобили, не имеющие ПТС и ранее не стоявшие на учете в ГИБДД. Как подчеркнул адвокат, проанализировав многочисленные нормы действующего законодательства, так или иначе имеющие отношение к рассматриваемому спору, ВС установил и обосновал, что суды нижестоящих инстанций неверно толковали нормы Закона № 283-ФЗ, и определил, что ПТС (ЭПТС) оформляются только при наличии ОТТС или СБКТС, которые подтверждают соответствие требованиям технического регламента, а эти документы заявителем представлены не были. «Вместе с тем пример этого спора наглядно демонстрирует, что российское законодательство зачастую написано далеко не простым, понятным и доступным для правоприменения языком, особенно когда общественные отношения регулируются многими нормами, нередко противоречащим друг другу. В данном случае проблема имела место еще и из-за отсутствия на момент спора конкретизации порядка выполнения уполномоченным органом МВД соответствующих административных процедур», – считает Павел Сафоненков. Адвокат Краснодарской краевой коллегии адвокатов Михаил Мануков полагает, что данное определение ВС обнажает глубокий системный разрыв между декларативной поддержкой бизнеса и реальной правоприменительной практикой. «Проблема “транзитного тупика” для автомобилей-товаров крайне актуальна в условиях санкционного давления, развития параллельного импорта и реализации конфиската через аукционы. Предприниматели стали заложниками правовой неопределенности. Суд фактически превратил упрощенную процедуру получения “транзитов” в полноценный регистрационный барьер, что повлияет на мобильность рынка. Вместо того чтобы стимулировать оборот товара, государство возлагает на малый бизнес непомерные расходы на эвакуаторы или преждевременную сертификацию, которая на этапе транспортировки к месту продажи экономически избыточна», – поделился мнением адвокат. Михаил Мануков не согласен с выводами ВС, хотя и признал их формальную юридическую структурированность. По мнению адвоката, Суд исходил из подхода МВД, согласно которому автомобиль с момента фактического выезда на дорогу перестает быть товаром и становится угрозой безопасности, требующей полной идентификации. При этом, считает он, ВС не учел суть ст. 6 Закона о госрегистрации ТС, которая выводит товары из-под режима государственного учета. «Получается правовой оксюморон: закон разрешает не регистрировать товар, но ВС запрещает его перемещать без документов, выдаваемых только в рамках регистрационного цикла», – отметил эксперт. Он считает, что следует разграничить требования к автомобилю как к объекту эксплуатации и как к объекту гражданского оборота. По словам Михаила Манукова, данное решение – не о безопасности дорожного движения, а о нежелании создавать гибкие инструменты для бизнеса в меняющихся реалиях. Адвокат обратил внимание, что это дело рассматривалось в период, когда механизмы МВД по выдаче ПТС на нестоящие на учете автомобили были законодательно «подвешены». «Сейчас ситуация изменилась: с вступлением в силу поправок МВД обязано оформлять такие документы. Поэтому в современных спорах следует оспаривать не статус автомобиля как товара, а неисполнение обновленных административных процедур, действующих с марта прошлого года. Кроме того, при покупке машины без оформленного ПТС адвокат рекомендует взыскивать убытки с продавца, если в договоре не было четко прописано отсутствие документов, идентифицирующих ТС», – указал эксперт, добавив, что данное определение ВС – отличный инструмент, чтобы доказать: без ПТС товар фактически «обездвижен» в правовом поле, что является существенным обременением. Управляющий партнер АБ «Аргумент» Станислав Анохин отметил, что комментируемое определение имеет важное практическое значение, разграничивая возможность использования автомобиля как транспортного средства либо как объекта гражданских прав, являющегося предметом гражданского оборота. Как подчеркнул адвокат, согласно позиции ВС обязательным условием допуска транспортного средства к участию в дорожном движении является его подтвержденное соответствие основным положениям, установленным Правительством РФ, наличие ПТС или сведений об ЭПТС. «Вместе с тем имеется альтернативная возможность перемещения приобретенного товара иным способом, не связанным с движением своим ходом. Вышеуказанный правовой подход положительно сказывается в первую очередь на безопасности дорожного движения», – считает Станислав Анохин.

Противодействие коррупции: международные аспекты

---

Международные соглашения по вопросам противодействия коррупции были приняты для совместной борьбы с данными видами преступлений в условиях мирового контроля и взаимодействия. Целями принятия конвенций и соглашений по борьбе с коррупцией являлись предупреждение и искоренение коррупции во всем мире. Отмечалось, что коррупция подрывает экономическое развитие стран, ослабляет демократические институты, нарушает общественный порядок и разрушает доверие общества. Также в качестве указанных целей выступали содействие принятию и укреплению мер, направленных на более эффективное и действенное предупреждение коррупции и борьбу с ней; поощрение международного сотрудничества и технической помощи в предупреждении коррупции и борьбе с ней, в том числе принятие мер по возвращению активов; поощрение честности и неподкупности, ответственности, а также надлежащего управления публичными делами и публичным имуществом. Основными принятыми в связи с этим документами являются Конвенция против коррупции Организации Объединенных Наций и Конвенция по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок Организации экономического сотрудничества и развития. Конвенция ООН против коррупции (United Nations Convention against corruption) Данная Конвенция принята резолюцией 58/4 Генеральной Ассамблеи ООН от 31 октября 2003 г. Россия ратифицировала Конвенцию ООН против коррупции (далее – Конвенция ООН) в 2006 г. На основании этой Конвенции принят Федеральный закон от 8 марта 2006 г. № 40-ФЗ «О ратификации Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции». Конвенция ООН является одним из самых разносторонних и всеобъемлющих международных соглашений, посвященных вопросам противодействия коррупции, в том числе посредством механизмов международного сотрудничества. Ряд положений Конвенции касаются противодействия коррупции в коммерческих организациях, а также подкупа иностранных должностных лиц. Среди этих положений следует выделить такие сферы регулирования как: признание определенных действий в качестве уголовно наказуемых преступлений; принятие мер противодействия коррупционным преступлениям в частном секторе; установление ответственности юридических лиц за совершение коррупционных преступлений. Таким образом, Конвенция ООН применяется к предупреждению, расследованию и уголовному преследованию за коррупцию, а также к приостановлению операций, аресту, конфискации и возвращению доходов от преступлений, признанных таковыми в соответствии с Конвенцией. Конвенция ООН против коррупции содержит стандарты, меры и нормы, которые могут применяться всеми странами для укрепления их правовых и нормативных режимов борьбы с коррупцией. Перечислю некоторые аспекты Конвенции: международное сотрудничество. Страны – участники Конвенции сотрудничают по уголовным делам, оказывают друг другу помощь в расследованиях и разбирательствах по гражданским и административным делам, связанным с коррупцией; противодействие коррупции в государственном секторе. Страны должны создавать, поддерживать и укреплять системы приема на работу, набора, прохождения службы, продвижения по службе и выхода в отставку гражданских служащих; противодействие коррупции в частном секторе. Конвенция требует содействовать сотрудничеству частных организаций с правоохранительными органами, разрабатывать стандарты и процедуры, обеспечивающие добросовестность в работе частных организаций; укрепление честности и неподкупности судебных органов. Государства-участники должны принимать меры по недопущению любых возможностей для коррупции среди судей и работников судебных органов; возвращение доходов от преступлений. Страны-участники обязаны возвращать похищенные денежные средства и иные ценности в страну, из которой они были похищены, если установлено, что данные деньги и ценности получены путем коррупционных действий. В целом Конвенция призывает к участию гражданского общества и неправительственных организаций в процессах подотчетности, а также подчеркивает важность доступа граждан к информации Признание определенных действий в качестве уголовно наказуемых Статьи 15 и 16 Конвенции ООН требуют признания подкупа национальных и иностранных публичных должностных лиц, а также должностных лиц публичных международных организаций в качестве преступлений. Статья 21 Конвенции предусматривает криминализацию подкупа в частном секторе – т.е. признание в качестве уголовно наказуемых деяний, совершаемых умышленно в ходе экономической, финансовой или коммерческой деятельности, а именно: обещание, предложение или предоставление лично или через посредников неправомерного преимущества любому лицу, которое руководит работой организации частного сектора или работает в такой организации в любом качестве, для данного или иного лица, чтобы это лицо в нарушение своих обязанностей совершило определенное действие (бездействие); вымогательство или принятие лично или через посредников неправомерного преимущества любым лицом, которое руководит работой организации частного сектора или работает в такой организации в любом качестве, для данного или другого лица, чтобы это лицо в нарушение своих обязанностей совершило определенное действие (бездействие). Следует иметь в виду, что понятие подкупа в частном секторе, предусмотренное Конвенцией, значительно отличается от понятия, используемого в российском законодательстве, – в частности, в Уголовном кодексе РФ. Например, понятие коммерческого подкупа, установленное ст. 204 УК, относится только к лицам, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации, а понятие, используемое в Конвенции ООН, – ко всем сотрудникам организации. Статья 22 Конвенции требует от государств-участников признания хищения имущества в частном секторе как преступления. Противодействие коррупционным преступлениям в частном секторе Противодействию коррупции в частном секторе экономики государства-участника посвящена ст. 12 Конвенции. Общей обязанностью государства-участника является принятие мер по предупреждению коррупции в частном секторе, усилению стандартов бухгалтерского учета и аудита, установлению эффективных, соразмерных и оказывающих сдерживающее воздействие гражданско-правовых, административных или уголовных санкций за несоблюдение таких мер. Конвенция ООН предусматривает перечень мер, которые могут быть приняты государством-участником для достижения указанных целей. Данный перечень не является исчерпывающим (закрытым) и включает: содействие сотрудничеству частных организаций с правоохранительными органами; содействие разработке стандартов и процедур, предназначенных для обеспечения добросовестности в работе таких организаций (в том числе кодексов поведения); содействие прозрачности в деятельности частных организаций, в том числе принятие мер по идентификации юридических и физических лиц, причастных к созданию корпораций и управлению ими; предупреждение злоупотреблений процедурами, регулирующими деятельность частных организаций, в том числе касающимися субсидий и лицензий, предоставляемых госорганами для осуществления коммерческой деятельности; предупреждение возникновения конфликта интересов посредством установления ограничений на трудоустройство бывших публичных должностных лиц; обеспечение наличия в частных организациях достаточных механизмов внутреннего аудиторского контроля, обеспечение проведения аудита и процедур сертификации в отношении счетов и финансовой отчетности организаций. Отдельно в Конвенции оговорена необходимость принятия государством-участником мер по регулированию ведения бухгалтерского учета, предоставления финансовой отчетности, стандартов бухгалтерского учета и аудита. Такие меры должны быть направлены на запрет действий, осуществляемых в целях совершения коррупционных преступлений (создание неофициальной отчетности, проведение неучтенных или неправильно идентифицированных операций, учет несуществующих расходов и т.д.). Помимо этого установлена обязанность государства-участника отказывать в освобождении от налогообложения расходов, представляющих собой взятки национальным или иностранным публичным должностным лицам, а также иных расходов, связанных с коррупционными правонарушениями. Ответственность юрлиц за коррупционные преступления Статья 26 Конвенции ООН предусматривает обязанность государств-участников по принятию мер, направленных на установление ответственности юридических лиц за участие в коррупционных преступлениях. Такая ответственность может быть уголовной, гражданско-правовой или административной. Она не должна наносить ущерб уголовной ответственности физлиц, совершивших преступление. Уголовные и иные санкции, применяемые в отношении юрлиц, должны быть эффективными, соразмерными и оказывать сдерживающий эффект. Конвенция Организации экономического сотрудничества и развития по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок (OECD Convention on combating bribery of foreign public officials in international business transactions) Данная Конвенция разработана Организацией экономического сотрудничества и развития и подписана рядом стран в 1997 г. Россия ратифицировала ее в 2012 г.1. Конвенция ОЭСР направлена на противодействие подкупу иностранных должностных лиц путем стимулирования стран-участниц к внедрению мер ответственности за совершение такого правонарушения физическими или юридическими лицами. Под подкупом иностранного должностного лица в Конвенции понимается: умышленное предложение, обещание или предоставление любым лицом прямо или через посредников любых ненадлежащих материальных или иных преимуществ иностранному должностному лицу, в пользу последнего или третьего лица, чтобы это должностное лицо совершило действие (бездействие) при выполнении своих должностных обязанностей для приобретения или сохранения деловых отношений или иного недолжного преимущества в связи с осуществлением международной коммерческой деятельности; соучастие, включая подстрекательство, содействие и пособничество, или санкционирование действий по подкупу иностранного должностного лица. Термин «иностранное должностное лицо» в Конвенции ОЭСР означает любое лицо, занимающее назначаемую или выборную законодательную, административную или судебную должность в зарубежном государстве или выполняющее публичные функции для зарубежного государства, включая государственное ведомство или предприятие. Также этим термином обозначаются любое должностное лицо или представитель публичной международной организации. Понятие «зарубежное государство» при этом включает все уровни и подразделения системы управления – от центрального до местного. Действие или бездействие при выполнении должностных обязанностей включает любое использование должностной позиции – независимо от того, совершается оно в рамках полномочий должностного лица или нет. За подкуп иностранного должностного лица Конвенцией ОЭСР предусмотрено внедрение мер ответственности как для физических, так и для юридических лиц. В отношении юрлиц Конвенция поддерживает введение уголовной ответственности или иных соразмерных санкций неуголовного характера (например, финансовые), если правовая система страны-участницы не предусматривает уголовную ответственность для юридических лиц за подобные деяния. Для физлиц – помимо иных санкций – предусмотрено наказание в виде лишения свободы. Конвенция также предусматривает изъятие (конфискацию) суммы взятки или доходов от подкупа иностранного должностного лица или наложение эквивалентных финансовых санкций. Юрисдикция государства, применяющего указанные санкции в отношении нарушителей, носит двойственный характер. Под юрисдикцию страны-участницы могут подпадать, с одной стороны, действия по подкупу иностранных должностных лиц, полностью или частично совершенные на ее территории. С другой – нарушения, совершаемые за пределами ее территории, если нарушителем является гражданин этой страны. Конвенция стимулирует государства к установлению юрисдикции обоих видов. Помимо этого Конвенцией ОЭСР установлены обязательства стран-участниц в сфере бухгалтерского учета. Так, страны должны принимать меры, направленные на запрещение ведения счетов, не отражаемых в бухгалтерской отчетности, ведения «двойной бухгалтерии» или неадекватно определяемых сделок, записи несуществующих расходов и обязательств с неправильной идентификацией их объекта – так же, как использование сфальсифицированных документов в целях подкупа иностранных должностных лиц или сокрытия такого подкупа. Указанные нарушения или фальсификация документов должны влечь гражданско-правовую, административную или уголовную ответственность. Конвенция ОЭСР регулирует ряд иных вопросов, связанных с противодействием подкупу иностранных должностных лиц. В частности, она предусматривает обязательства стран по оказанию взаимной правовой помощи в целях проведения уголовных расследований и судебного преследования, производства неуголовного характера в отношении преступлений, попадающих под действие Конвенции. Также она предусматривает отнесение подкупа иностранных должностных лиц к преступлениям, по которым допускается экстрадиция. Отдельными направлениями работы по противодействию подкупу иностранных должностных лиц являются принятие и применение национальных нормативных правовых актов, устанавливающих ответственность за совершение данного преступления в отношении своих граждан или зарегистрированных на их территории юрлиц. Ключевой особенностью таких нормативных правовых актов является экстерриториальное действие: юрисдикция государства может распространяться на преступления, совершенные за пределами его территории. Наиболее известными в данной области являются соответствующие законы США и Великобритании. Руководство по лучшим практикам в сфере механизмов внутреннего контроля, этики и соблюдения требований (Good practice guidance on internal controls, ethics and compliance) В развитие Конвенции Советом ОЭСР приняты ряд рекомендаций, в частности Рекомендация Совета ОЭСР по продолжению борьбы с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок (Recommendation of the Council for further combating bribery of foreign public officials in international business transactions). Одной из составных частей этой Рекомендации является Руководство по лучшим практикам в сфере механизмов внутреннего контроля, этики и соблюдения требований (далее – Руководство). Оно предназначено для применения в первую очередь частными компаниями. При этом согласно требованиям Рекомендации государствам-участникам следует поощрять компании к разработке и принятию программ и мероприятий по внедрению адекватных механизмов внутреннего контроля, этики и соблюдения требований в соответствии с Руководством. Руководство предназначено для содействия частным компаниям в разработке и обеспечении эффективности программ и мер по внедрению механизмов внутреннего контроля, этики и соблюдения требований в целях предотвращения и выявления случаев подкупа иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок. Общим требованием Руководства является разработка программ и мер, учитывающих коррупционные риски в деятельности организации. Руководством также предусмотрены 12 лучших практик, которые компаниям стоит принять во внимание, а именно: сильная и явная поддержка со стороны руководящего звена компании; ясно сформулированная и явная корпоративная политика, запрещающая подкуп иностранных должностных лиц; обязанность сотрудников на всех управленческих уровнях соблюдать указанный запрет, а также связанные с ним программы и меры по внедрению механизмов внутреннего контроля, этики и соблюдения требований; надзор за соблюдением таких программ и мер является обязанностью руководящих должностных лиц, обладающих соответствующим уровнем независимости от руководства компании, ресурсами и полномочиями; программы и меры по этике и соблюдению требований Руководства применяются ко всем руководителям, должностным лицам и сотрудникам компании, подконтрольным ей организациям в таких сферах, как подарки, благотворительность, развлечения, расходы и т.п.; программы и меры по этике и соблюдению требований Руководства применяются и включаются в контрактные соглашения с третьими сторонами; наличие системы финансовых и отчетных процедур, обеспечивающих надлежащее ведение бухгалтерских документов, записей и счетов; обеспечение коммуникации и обучения работников на всех уровнях компании по вопросам этики и соблюдения требований; наличие мер поощрения и поддержки соблюдения программ и мер по этике и соблюдению требований компании, на всех уровнях; наличие дисциплинарных процедур в случае нарушения законов о подкупе иностранных должностных лиц, программ и мер по этике и соблюдению требований компании; наличие механизмов консультирования, конфиденциального приема сообщений о нарушении законов или профессиональных стандартов, защиты лиц, сделавших такое сообщение, принятие адекватных мер в ответ на подобные сообщения; периодический пересмотр программ и мер по этике и соблюдению требований. Согласно Руководству содействие частным компаниям в разработке программ и мер по внедрению механизмов внутреннего контроля, этики и соблюдения требований могут оказывать деловые организации и профессиональные ассоциации. Такая поддержка может осуществляться, например, в форме распространения информации по вопросам противодействия подкупу иностранных должностных лиц, организации обучения и консультирования. Некоторые специалисты полагают, что международные антикоррупционные конвенции играют важную роль в формировании норм международного права и способны влиять на нормы внутреннего права государств. Например, Конвенция ООН против коррупции от 31 октября 2003 г. считается первым юридически обязательным антикоррупционным соглашением, применяемым на мировом уровне. Страны, подписавшие и ратифицировавшие Конвенцию, обязаны принять национальное антикоррупционное законодательство, соответствующее ей. В то же время на практике наблюдается, что борьба с коррупцией на международном уровне – которая, как правило, ведется преимущественно мерами уголовно-правового характера – не всегда эффективна. Кроме того, она может стать опасной для общества и государств, поскольку не исключает коррумпированность должностных лиц, а лишь повышает ответственность за коррупционные деяния. Также существуют объективные предпосылки, затормаживающие осуществление положений конвенций против коррупции (от экономических и политических до социокультурных). Подводя итог, отмечу, что международные соглашения по борьбе с коррупцией зачастую практически не работают. В основном борьба государств с коррупцией нередко ограничивается как на местном – законодательном – уровне, так и по субъектам, совершившим подобные преступления на территории этих государств, поскольку на эффективность антикоррупционных мер влияют множество факторов, включая политическую волю государств. 1 1 февраля 2012 г. принят Федеральный закон № 3-ФЗ «О присоединении Российской Федерации к Конвенции по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок».

Увеличены штрафы за навязывание потребителю дополнительных товаров, работ или услуг

---

По мнению одного из экспертов «АГ», поправки служат предотвращению появления недобросовестных практик со стороны хозяйствующих субъектов, которые отрицательно сказываются на потребителях. Другой полагает, что новые штрафы усиливают защиту потребителей и теперь уже сами продавцы должны будут внимательно читать свои договоры. В конце декабря глава государства подписал поправки в КоАП РФ, увеличивающие штрафы за навязывание потребителю дополнительных товаров, работ или услуг (законопроект № 924770-8). Этим законом внесены изменения в абз. 2 ч. 2.1 ст. 14.8 Кодекса «Нарушение иных прав потребителей», увеличивающие размер вышеуказанных штрафов. Так, штраф для должностных лиц и ИП составит от 50 тыс. до 150 тыс. руб. (ранее – от 2 тыс. до 4 тыс. руб.), для юрлиц – от 200 тыс. до 500 тыс. руб. (вместо 20–40 тыс. руб.). Корреспондирующие поправки вносятся также в абз. 1 ч. 1 ст. 3.5 КоАП. Старший партнер АБ г. Москвы «Современные корпоративные решения» Александр Рубин заметил, что эти поправки в КоАП РФ призваны ужесточить административную ответственность за недобросовестное навязывание товаров и услуг, запрет на которое установлен в недавних поправках к ст. 16 Закона о защите прав потребителей. «Они направлены на недопущение недобросовестных действий продавцов товаров, выражающихся в навязывании потребителю дополнительных и ненужных товаров и услуг путем манипулирования информацией, злоупотребления доверием потребителя, а также использования агрессивных методов маркетинга. Поправки соответствуют не только общим подходам, заложенным в международном праве, но и основным целям Стратегии государственной политики в области защиты прав потребителей на период до 2030 г., они, в частности, служат предотвращению появления недобросовестных практик со стороны хозяйствующих субъектов, которые отрицательно сказываются на потребителях», – полагает он. Адвокат, доктор права НИУ ВШЭ, советник РАЕН Вячеслав Плахотнюк напомнил, что административная ответственность за навязывание потребителю дополнительных товаров, работ или услуг за отдельную плату путем их включения в основной договор или отказа в основной услуге без приобретения дополнительных услуг установлена с 30 октября 2023 г. «Возросла “цена” нарушения. Новый закон увеличивает штрафы, и это должно предостеречь продавцов от “сопутствующих продаж”. В Госдуме при этом сослались на увеличение количества жалоб потребителей. Особенно развит такой способ навязывания услуг при интернет-продажах, когда вы просто не можете завершить покупку и совершить сделку, не согласившись, например, приобрести страховку, или такое согласие заявлено по умолчанию и невнимательный потребитель узнает о приобретении “лишней” услуги уже после ее оплаты. Такую тактику раньше использовали авиакомпании, но после вмешательства ФАС она была пресечена. Новые штрафы усиливают защиту потребителей, и теперь уже сами продавцы должны будут внимательно читать свои договоры», – заметил он.

Недопустимо требование сноса объекта в форме иска о возврате арендованного земельного участка

---

Один из экспертов «АГ» полагает, что определение Верховного Суда важно с точки зрения формирования единой практики правоприменения и защиты прав застройщиков, осуществляющих создание объектов недвижимости на арендуемых публичных участках. Другая заметила, что несмотря на наличие разъяснений от КС РФ и ВС РФ, на данный момент судебная практика по этому вопросу продолжает оставаться неоднородной. Третий считает, что в данном случае надлежащим способом защиты являлся бы иск о признании объекта недвижимого имущества самовольным, его сносе и освобождении земельного участка. Верховный Суд опубликовал Определение № 303-ЭС25-6975 от 4 декабря 2025 г. по делу № А37-2657/20236, в котором разъяснил пределы применения ст. 622 «Возврат арендованного имущества арендодателю» ГК РФ при строительной аренде публичного земельного участка. 10 февраля 2017 г. Комитет по управлению муниципальным имуществом г. Магадана и ООО «Октан Трейд» по результатам аукциона заключили договор аренды земельного участка для строительства склада на срок до 13 августа 2021 г. 25 августа 2021 г. Департамента имущественных и жилищных отношений мэрии г. Магадана (правопреемник Комитета) уведомил арендатора о прекращении действия договора аренды в связи с истечением срока и предложил в месячный срок вернуть земельный участок. «Октан Трейд» участок не возвратил и обратился с заявлением о продлении договора аренды на основании ч. 3 ст. 8 Закона от 14 марта 2022 г. № 58-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Уполномоченный орган отказал в продлении срока аренды, и вступившими в законную силу судебными актами по делу № А37-2231/2022 этот отказ был признан не противоречащим закону. При проведении обследования участка арендодатель обнаружил на нем нежилое здание, трансформаторную подстанцию, металлический контейнер, бетонный фундамент, автотранспорт. Департамент, указывая на то, что общество после прекращения договора аренды, несмотря на неоднократные письма с требованием возвратить земельный участок по акту, не освободило участок от расположенных на нем сооружений и не возвратило участок арендодателю, обратился с иском в арбитражный суд об обязании ответчика освободить земельный участок, в том числе от склада, бетонного фундамента и строительного мусора. Свои требования он мотивировал ссылкой на положения ст. 622 ГК. Тем не менее суд отказал в удовлетворении иска. Он исходил из того, что согласно представленным в материалы дела доказательствам арендатор в период действия договора аренды земельного участка правомерно выполнил на нем работы по строительству трансформаторной подстанции, которая является объектом недвижимости, а также приступил к освоению участка по его целевому назначению и начал строительство склада. Учитывая возникшую после CОVID-19 сложную экономическую ситуацию, арендатор принял решение изменить параметры здания склада, разработал в 2021 г. новую проектную документацию с целью продолжения строительства склада, но в новых параметрах. Как отметил суд, поскольку после истечения срока действия договора аренды в августе 2021 г. участок продолжал находиться в фактическом пользовании ответчика, а арендодатель не обращался за изъятием участка, ответчик в сентябре 2023 г. завершил строительство здания склада, к возведению которого приступил в период действия договора аренды. Суд также принял во внимание, что в рамках дела № А37-2901/2023 рассматривается иск общества о признании за ним права собственности на здание склада. В случае когда на арендуемом публичном земельном участке арендатором возведены объекты капитального строительства, не завершенный строительством объект, ст. 622 ГК не может служить основанием для возложения на арендатора обязанности по освобождению этого земельного участка от объектов недвижимости независимо от того, расторгнут или прекращен договор аренды, отметил суд. Посчитав, что суд первой инстанции неправильно применил нормы материального права, апелляция отменила его решение, обязав «Октан Трейд» освободить и передать по акту приема-передачи спорный земельный участок департаменту свободным. Как указал апелляционный суд, согласно п. 2 и 3 ст. 76 ЗК самовольно занятые земельные участки подлежат возврату их собственникам, землепользователям, землевладельцам без возмещения затрат, произведенных лицами, виновными в нарушении законодательства. Приведение земельных участков в пригодное для использования состояние, снос зданий, строений, сооружений при самовольном занятии участков осуществляются юридическими лицами и гражданами, виновными в указанных земельных нарушениях или за их счет. Ввиду прекращения между сторонами арендных отношений у общества возникла обязанность возвратить департаменту спорный земельный участок в том состоянии, в котором оно его получило, т.е. свободным от размещенного на нем имущества. Суд округа согласился с этими выводами, а также указал, что единственным доказательством существования зарегистрированного права на объект недвижимости является его госрегистрация в ЕГРН. Общество «Октан Трейд» обратилось с кассационной жалобой в Верховный Суд, который, изучив ее, напомнил о принципе единства судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов, согласно которому все прочно связанные с земельными участками объекты следуют судьбе земельных участков, за исключением случаев, установленных федеральными законами. ВС указал, что в п. 38 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что по общему правилу государственная регистрация права на вещь не является обязательным условием для признания ее объектом недвижимости. При разрешении вопроса о признании правомерно строящегося объекта недвижимой вещью (объектом незавершенного строительства) необходимо установить, что на нем, по крайней мере, полностью завершены работы по сооружению фундамента или аналогичные им работы. Суд подчеркнул, что согласно пояснениям ответчика и представленным им в материалы дела доказательствам в период аренды земельного участка в соответствии с целью аренды и видом разрешенного использования участка общество разработало проектную документацию на строительство здания склада, получило в 2018 г. разрешение на строительство, но возвело только фундамент в связи со сложной экономической обстановкой в 2020–2021 гг. Впоследствии общество на основании новой проектной документации построило на арендованном участке здание склада. Как отметила Экономколлегия, в материалы данного дела представлено заключение судебной экспертизы, выполненной на основании определения суда по делу № А37-2901/2023, в котором сделаны следующие выводы: расположенное на спорном участке здание склада является завершенным строительством объектом, возведение которого осуществлено в соответствии с разработанной для его постройки проектной документацией, строительными нормами и правилами, обеспечено электроснабжением и водоснабжением. ВС напомнил, что принудительное изъятие у собственника имущества не допускается, кроме случаев, предусмотренных п. 2 ст. 235 ГК. «Если на публичном земельном участке, предоставленном в аренду для строительства объекта недвижимости, арендатор возвел объект, имеющий предусмотренные в п. 1 ст. 222 ГК признаки самовольной постройки, вопрос о сносе такой постройки подлежит разрешению по правилам данной статьи с учетом того, что исполнение судебного решения о сносе капитального объекта предполагает специальный порядок сноса, предусмотренный ст. 55.30 Градостроительного кодекса РФ», – изложено в определении. Верховный Суд отметил, что наличие объекта незавершенного строительства как недвижимой вещи на публичном земельном участке, предоставленном для возведения объекта капитального строительства по договору аренды, срок действия которого истек, влечет необходимость использования специального порядка прекращения права собственности на такой объект – посредством предъявления иска о его изъятии на основании решения суда путем продажи с торгов. Таким образом, ст. 622 ГК не может служить основанием для возложения на арендатора публичного земельного участка, предоставленного для строительства, обязанности по освобождению этого земельного участка от возведенного объекта недвижимости независимо от того, расторгнут или прекращен договор аренды участка. Иск, удовлетворение которого предполагает фактический снос объекта, не подлежит рассмотрению судом под видом требования о возврате арендуемого участка по правилам, которые регулируют отношения, возникающие из договора строительной аренды. Данная правовая позиция приведена в Постановлении Президиума ВАС РФ от 25 января 2011 г. № 10661/10, в п. 21 Обзора судебной практики ВС № 4 (2017), утвержденного Президиумом ВС РФ 15 ноября 2017 г., и п. 11 Обзора судебной практики по делам, связанным с предоставлением и использованием публичных земельных участков для целей строительства, утвержденного Президиумом ВС 19 ноября 2025 г. Судебная коллегия подчеркнула, что суды, разрешая требование департамента, направленное на обязание ответчика освободить земельный участок от расположенных на нем сооружений, не исследовали надлежащим образом вопрос о статусе этих строений, не указали, от каких объектов необходимо освободить земельный участок, не определили, соответствует ли предъявленное требование, основанное истцом на положениях ст. 622 ГК и ссылке на истечение срока действия договора аренды участка, характеру спорных правоотношений, какие нормы гражданского законодательства подлежат применению в случае отнесения строений к объектам недвижимости. Таким образом, подытожил Верховный Суд РФ, нижестоящие инстанции нарушили нормы материального и процессуального права, неполно исследовали обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения спора. В связи с этим он отменил принятые по делу судебные акты, направив его на новое рассмотрение. Комментируя определение ВС, адвокат Евгений Ширстов подчеркнул, что Судебная коллегия по экономическим спорам последовательно придерживается правовых позиций, недавно вошедших также в тематический обзор практики от 19 ноября 2025 г. «Речь о ситуации, когда до истечения срока договора строительной аренды публичного земельного участка арендатор не успел полностью завершить строительство объекта, но успел возвести объект незавершенного строительства. ВС исходит из того, что в такой ситуации требования истца-арендодателя о возврате арендованного имущества, предусматривающие фактический снос объекта, заявленные по правилам ст. 622 ГК, не могут подменять специальный порядок прекращения права собственности на объект незавершенного строительства, предусмотренный ст. 239.1 ГК, предполагающий его изъятие и продажу с публичных торгов. Если же установлено, что объект является самовольной постройкой, судебная коллегия указывает на необходимость применения также специальных правил ст. 222 Кодекса», – пояснил эксперт. Как отметил Евгений Ширстов, правомерно возведенный на публичном участке объект незавершенного строительства фактически вовлекается в оборот, его нельзя игнорировать и попросить арендатора снести такой объект и вернуть участок в силу лишь истечения срока аренды. «С этой точки зрения рассматриваемое определение достаточно важно с точки зрения формирования единой практики правоприменения и защиты прав застройщиков, осуществляющих создание объектов недвижимости на арендуемых публичных участках», – считает адвокат, Частнопрактикующий юрист Светлана Костякова отметила, что затронутая в определении проблема актуальна, поскольку несмотря на наличие соответствующих правовых норм, разъяснений от КС РФ и ВС РФ на данный момент судебная практика продолжает оставаться неоднородной. Эксперт обратила внимание, что, разрешая в рамках судебного разбирательства вопрос: «Какое правило должно быть применено к участку, на котором арендатор возвел постройки?», суды зачастую игнорируют ряд обстоятельств, которые являются ключевыми для вынесения справедливого и законного решения, что в дальнейшем порождает путаницу при выборе правовой нормы, устанавливающей конкретное правило. Такая ситуация наглядно продемонстрирована в данном деле, считает она. По мнению Светланы Костяковой, примечательно, что в данном случае ВС не просто ссылается на нарушенные правовые нормы, а подробно перечисляет допущенные судами ошибки и то, какие обстоятельства следует устанавливать судам при разрешении таких споров. Кроме того, она считает важным разъяснение ВС о том, что ст. 622 ГК не может служить основанием для возложения на арендатора публичного земельного участка, предоставленного для строительства, обязанности по освобождению этого земельного участка от возведенного объекта недвижимости независимо от того, расторгнут или прекращен договор аренды участка. «При разрешении данных споров судам прежде всего следует отталкиваться от наличия конкретных обстоятельств и лишь после их установления и анализа делать выбор в пользу применения правовой нормы», – пояснила юрист. Адвокат АБ «Халимон и партнеры» Константин Смолокуров полагает, что ВС рассмотрел интересное и показательное дело. «С учетом того, насколько проработано данное направление споров, вызывает удивление позиция судов апелляционной и кассационной инстанций. В данном случае значение имеют два обстоятельства, а именно COVID-19, действовавший в период договора, который ранее неоднократно признавался, в том числе и в рамках данной категории споров, заслуживающим внимания обстоятельством при ответе на вопрос, почему не был освоен предоставленный для строительства земельный участок. Кроме того, как верно указал ВС, суды не учли расположенные на земельном участке объекты недвижимого имущества (в том числе не завершенные строительством)», – подчеркнул эксперт. Константин Смолокуров отдельно отметил следующий тезис ВС: «Иск, удовлетворение которого предполагает фактический снос объекта, не подлежит рассмотрению судом под видом требования о возврате арендуемого участка по правилам, которые регулируют отношения, возникающие из договора строительной аренды». В данном случае, по мнению эксперта, надлежащим способом защиты являлся бы иск о признании объекта недвижимого имущества самовольным, его сносе и освобождении земельного участка. Он полагает, что только в таком случае освобождение ранее арендованного земельного участка от возведенной постройки было бы законным и обоснованным. «Принимая во внимание, что данная категория споров никогда не утратит свою актуальность, рассматриваемое определение является полезным для судебной практики, даже несмотря на то, что данная категория споров является “проработанной” и, казалось бы, практически лишена белых пятен», – резюмировал Константин Смолокуров.

Почему полиция не обязана принести адвокату извинения за нарушение его профессиональных прав?

---

В комментарии «АГ» Алексей Калугин и его представители выразили несогласие с выводами Верховного Суда. Один из представителей АП Ленинградской области выразил сожаление в связи с позицией ВС РФ как по этому делу, так и по проблеме в целом. Эксперты «АГ» также дали оценку кассационному определению. В ФПА РФ заметили, что позиция ВС основана на «старорежимном» подходе к изучению только и исключительно бумажных протоколов по делу, без изучения аудиопротоколирования. Изготовлена мотивировка Кассационного определения ВС РФ от 5 декабря 2025 г., которым было оставлено в силе определение апелляции, пришедшей к выводу, что полиция не обязана приносить извинения адвокату за нарушение его прав. Предыстория дела #INSERT_25530_JUSTIFY# Напомним, в марте 2023 г. Московский районный суд Санкт-Петербурга удовлетворил административный иск члена АП Ленинградской области Алексея Калугина о признании незаконными действий трех сотрудников полиции. В частности, суд счел, что сам по себе факт предоставления подзащитному времени для общения с адвокатом не свидетельствует о возможности лишения последнего права на присутствие при составлении протокола об административном правонарушении. «Андрей Дмитриев и его адвокат Алексей Калугин явно заявляли о намерении подзащитного воспользоваться правом на участие адвоката в составлении протокола об административном правонарушении. То обстоятельство, что в другой день после составления протокола привлекаемое лицо было ознакомлено с протоколом в присутствии адвоката, не свидетельствует о законности недопуска адвоката при составлении протокола 7 ноября 2021 г.», – отмечалось в решении. 30 августа 2023 г. Санкт-Петербургский городской суд вынес апелляционное определение, которым оставил это решение в силе. В конце сентября Алексей Калугин, который не получил от сотрудников полиции никаких извинений, обратился к руководству УМВД России по Калининскому району Санкт-Петербурга с предложением разрешить эту ситуацию в досудебном порядке. Однако начальник третьего отдела полиции Артем Хузин отказался принести извинения адвокату под предлогом подачи кассационной жалобы на решение суда первой инстанции. Суды разошлись в вопросе принесения извинений адвокату полицией Алексей Калугин обратился в суд с административным иском к УМВД России по Калининскому району Санкт-Петербурга, сотрудникам полиции Денису Рублёву, Роману Батенкову, Леониду Вуйко и Артему Хузину об оспаривании их бездействия, выразившегося в непринятии мер по восстановлению нарушенных прав адвоката путем принесения извинений, о понуждении административных ответчиков к принесению письменных извинений. Административный истец подчеркнул, что ему так и не были принесены извинения в нарушение положений Приказа МВД России от 15 августа 2012 г. № 795 «О порядке принесения извинений гражданину, права и свободы которого были нарушены сотрудником полиции». 19 февраля 2024 г. суд удовлетворил административный иск адвоката и признал незаконным отказ начальника третьего отдела полиции УМВД России по Калининскому району Санкт-Петербурга Артема Хузина, изложенный в ответе на обращение адвоката от 29 сентября 2023 г. Он обязал сотрудников полиции Дениса Рублёва, Романа Батенкова и Леонида Вуйко принести письменные извинения адвокату Алексею Калугину. От имени этих сотрудников полиции мог извиниться начальник УМВД России по Калининскому району г. Санкт-Петербурга. Извинения следовало принести в течение двух недель со дня вступления в законную силу решения суда по этому делу. #INSERT_32113_JUSTIFY# Районное УМВД подало апелляционную жалобу в Санкт-Петербургский городской суд со ссылкой на нарушение норм материального и процессуального права. Рассмотрев жалобу, апелляция 19 июня 2024 г. отменила решение первой инстанции. Апелляционный суд согласился с доводами полицейских, которые сочли, что извинение приносится гражданину при нарушении полицейским его прав и свобод, а не адвокату. 29 января 2025 г. Третий КСОЮ отменил апелляционное определение и оставил в силе решение первой инстанции. Кассация не поддержала вывод апелляции о том, что принесение извинений адвокату не является самостоятельным способом защиты административного права и как таковое принесение извинений в рассматриваемом случае не является способом восстановления прав Алексея Калугина. В кассационном определении также отмечалось, что ответ начальника третьего отдела полиции УМВД России по Калининскому району Санкт-Петербурга на обращение административного истца о несогласии с вступившим в законную силу решением Московского районного суда Санкт-Петербурга от 29 марта 2023 г., обосновывающий оспариваемое кассатором бездействие, не может быть признан соответствующим закону. «Как верно установлено судом первой инстанции и подтверждается материалами дела, при наличии условий для принесения извинений Алексею Калугину (вступивший в законную силу судебный акт о признании действий органа полиции незаконными) на момент вынесения решения суда такие извинения ему принесены не были, что является нарушением прав административного истца», – заметила кассация. #INSERT_39645_JUSTIFY# 23 мая судебный пристав-исполнитель СОСП по г. Санкт-Петербургу вынес постановление о возбуждении исполнительного производства в отношении УМВД России по Калининскому району Санкт-Петербурга. Он установил срок добровольного исполнения в пять дней со дня получения постановления или с момента доставки извещения о размещении информации о возбуждении исполнительного производства в соответствующем банке данных. ВС отменил определение кассации и оставил в силе апелляционное определение Далее УМВД России по Калининскому району Санкт-Петербурга направило кассационную жалобу в Верховный Суд. В ней, в частности, указывалось, что принесение извинений сотрудниками полиции должно вытекать из существа нарушенного административного права и характера последствий этого нарушения. По мнению кассатора, административное судопроизводство направлено не на факт признания незаконными тех или иных решений, действий или бездействия государственного органа или должностного лица – судебная защита имеет целью именно восстановление нарушенного права административного истца. Кроме того, факт недопуска адвоката непосредственно на этапе привлечения к административной ответственности, т.е. составления протокола об административном правонарушении, может свидетельствовать о нарушении права гражданина, связанного с возможностью обращения к помощи адвоката и получения квалифицированной юрпомощи, и обязанности адвоката требовать устранения нарушения этих прав должностными лицами, а никак не свидетельствует о нарушении права Алексея Калугина на труд. #INSERT_42424_JUSTIFY# Утром 26 ноября в Верховном Суде состоялось судебное заседание по кассационной жалобе УМВД. В состав Судебной коллегии по административным делам ВС РФ, рассматривающей это дело, вошли судьи ВС РФ Наталья Чучунова, Галина Кирейкова и Владимир Хаменков. Рассмотрев материалы дела и выслушав доводы сторон, Судебная коллегия огласила резолютивную часть своего решения, которым отменила кассационное определение Третьего КСОЮ и оставила в силе апелляционное определение. Как следует из кассационного определения ВС РФ от 5 декабря, при нарушении полицейским прав и свобод граждан полиция принимает меры по их восстановлению в пределах своих полномочий. Извинения приносятся гражданину, права и свободы которого были нарушены сотрудником полиции, по месту нахождения, работы или обучения гражданина в соответствии с его пожеланиями (ч. 3 ст. 9 Закона о полиции). Согласно Приказу МВД России от 15 августа 2012 г. № 795, извинения гражданину приносятся в возможно короткий срок, но не позднее одного месяца со дня установления или подтверждения факта нарушения прав и свобод гражданина сотрудником полиции или вступления в законную силу решения суда, признавшего незаконными действия или бездействие сотрудника полиции, если иное не установлено судом. В свою очередь, правовым последствием недопуска адвоката является несоблюдение процессуальных прав лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении. Протокол об административном правонарушении, составленный с нарушением процессуальных требований, влечет невозможность его использования в качестве доказательства по делу об административном правонарушении. «Именно на несоблюдение процессуальных прав Алексея Калугина как защитника указано в судебном решении Московского районного суда г. Санкт-Петербурга от 29 марта 2023 г. по административному делу № 2а-29/2023 о признании незаконными действий по его недопуску к подзащитному при составлении протокола об административном правонарушении», – заметил ВС. Верховный Суд добавил, что в рамках дела установлено, что адвокат 7 ноября 2021 г. прибыл в отдел полиции для защиты интересов Д., однако он не был допущен к составлению двух протоколов в отношении подзащитного, сообщившего о своем желании воспользоваться помощью адвоката. Определениями судьи районного суда от 9 ноября 2021 г. эти протоколы были возвращены в отдел полиции для устранения недостатков, в том числе из-за недопуска защитника к Д. Спустя месяц суд повторно вернул протоколы в отдел полиции для устранения недостатков. Далее производство по делу об административном правонарушении в отношении Д. было прекращено ввиду истечения сроков давности привлечения к административной ответственности. «Недопуск Алексея Калугина в отдел полиции в рамках осуществления профессиональной деятельности адвоката, связанной с защитой интересов иного лица, никем не оспаривается и подтвержден материалами дела. Однако исходя из направленности правового регулирования, предусмотренного ст. 9 Закона о полиции, на восстановление конституционных прав и свобод гражданина, нарушенных сотрудниками полиции, воспрепятствование деятельности адвоката не может рассматриваться в качестве основания для принесения извинений лично ему, – отмечено в кассационном определении. – По этой причине решение Московского районного суда г. Санкт-Петербурга от 29 марта 2023 г., на котором основывал свои выводы суд кассационной инстанции, не может служить самостоятельным основанием для удовлетворения требования адвоката о принесении извинений». Отмечается, что административный истец и АП ЛО не ссылались на обстоятельства, свидетельствующие о нарушении прав и свобод гражданина Алексея Калугина при рассмотрении этого дела, судами эти обстоятельства не исследовались. Значит, впервые изложенные истцом и заинтересованным лицом в возражениях на кассационную жалобу доводы о жестоком и унижающем человеческое достоинство обращении с адвокатом в отделе полиции нельзя принять во внимание. Поскольку обязанность по принесению извинений адвокату у сотрудников полиции отсутствовала, ВС отменил кассационное определение и оставил в силе определение апелляции. Комментарии участников дела Алексей Калугин считает, что Верховный Суд принял необоснованное кассационное определение, пытаясь изобрести механизм для обхода требований закона. «Если правовым последствием недопуска адвоката является лишь нарушение профессиональных прав лица, обратившегося за помощью к последнему, то из такой конструкции следует, что профессиональные права адвокатов вообще не подлежат защите. Довод Суда о том, что приведенные доводы о нарушении моих гражданских прав якобы не исследовались, не выдерживает никакой критики. Что же Коллегия не обратила внимание на то, что ни в момент отказа в принесении извинений, ни в суде первой инстанции ответчики не заявляли о том, что адвокат не является субъектом для подобных правоотношений? Это абсолютно несправедливое кассационное определение, ставящее под сомнение объективность всей судебной системы», – отметил он в комментарии «АГ». Его представитель, адвокат АП СПб Артем Усов полагает, что кассационное определение ВС фактически сводит проблему к формальной процессуальной арифметике: если адвоката не пустили – это плохо, но лишь постольку, поскольку могли пострадать права его доверителя. «Собственные же права адвоката, признанные судом нарушенными и подтвержденные материалами дела, оказываются юридически “невидимыми“. Из логики судебного акта следует тревожный вывод: воспрепятствование профессиональной деятельности адвоката само по себе не влечет никаких последствий для правоохранительных органов, пока адвокат не сумеет доказать, что недопуск в отдел полиции унижает его человеческое достоинство. Особый цинизм ситуации в том, что Суд прямо признает факт недопуска коллеги в отдел полиции, но одновременно отказывает в праве на извинения, ссылаясь на “направленность правового регулирования” Закона о полиции. ВС, по сути, предлагает простую формулу на будущее: хочешь правовых последствий, заявляй о жестоком и унижающем обращении, даже если речь идет о прямом и очевидном нарушении профессиональных гарантий. В противном случае мы наблюдаем молчаливое согласие государства на то, что адвоката можно не пускать, игнорировать и вытеснять за дверь без каких-либо извинений и ответственности», – заключил он. В свою очередь, заместитель председателя Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов АП Санкт-Петербурга, руководитель рабочей группы судебно-претензионной работы КЗППА АП СПб Никита Тарасов, представляющий АП ЛО в этом деле, высказал сожаление в связи с позицией ВС РФ как по этому делу, так и по проблеме в целом. «Обоснованию позиции о необходимости отмены судебных актов кассационной и первой инстанций посвящен всего лишь один абзац, в котором утверждается, что ни административный истец, ни адвокатская палата “на обстоятельства, свидетельствующие о нарушении прав гражданина Алексея Калугина при рассмотрении дела”, якобы не ссылались, судами эти обстоятельства не исследовались. Этот подход не соответствует как принципу запрета дискриминации адвоката как гражданина по профессиональному признаку, так и материалам дела, поскольку о нарушении прав гражданина Алексея Калугина заявлялось», – заметил он. Член Комиссии Совета Федеральной палаты адвокатов РФ по защите прав адвокатов, председатель президиума КА «Лапинский и партнеры» Владислав Лапинский, также представлявший АП ЛО в этом деле, заметил, что все мнение Судебной коллегии по административным делам ВС РФ, в соответствии с которым были отменены судебные акты первой и кассационной инстанции, сводится к единственному аргументу, что до рассмотрения дела в суде кассационной инстанции никто о нарушении гражданских прав адвоката Алексея Калугина не заявлял. «Полагаю, что указанное мнение Коллегии опирается на недостаточное изучение ее судьями материалов административного дела. Надо учитывать, что исходя из позиции законодательства, Пленумов и разъяснений Верховного Суда РФ протоколы судебных заседаний ведутся в режиме аудиопротоколирования. Неполное или искаженное отражение в бумажных протоколах выступлений и позиций сторон нивелируется текстами, содержащимися в аудиопротоколах, которые заносятся на аудиодиски и приобщаются к делу. В первоначальном отзыве на апелляционную жалобу представители АП ЛО довольно подробно со ссылками на Конституцию РФ, позиции КС РФ и Гражданской коллегии Верховного Суда РФ обосновали, почему для данного дела адвокат должен считаться гражданином, что у него не пресекаются гражданские права, несмотря на выполнение адвокатом должностных обязанностей по защите гражданина», – указал адвокат. В устных выступлениях по этому делу, как заметил Владислав Лапинский, в апелляционном суде представители АП ЛО достаточно подробно разъяснили, что у адвоката имеются собственные гражданские права, не связанные с защитой, а именно право уважительного отношения к нему, право быть выслушанным должностным лицом полиции, право на элементарные удобства при нахождении перед дежурной частью, право на сон и т.д. «Потом всю расшифровку этих выступлений представители АП ЛО изложили в письменной позиции по кассационной жалобе адвоката Алексея Калугина, что отметила Административная Коллегия ВС РФ. В связи с этим, полагаю, что позиция этой Коллегии ВС основана на “старорежимном” подходе к изучению только и исключительно бумажных протоколов по делу, без изучения аудиопротоколирования!», – заключил член Комиссии Совета ФПА РФ по защите прав адвокатов. Эксперты «АГ» прокомментировали выводы Суда Адвокат АП Московской области Валентина Ященко заметила, что это кассационное определение ВС РФ является противоположным по духу и букве закона решением в сравнении с ранее полученными ею извинениями от руководства ОМВД «Истринский». «Тот факт, что ВС отказал в удовлетворении требования о принесении официальных извинений коллеги со стороны МВД России вызывает глубокое недоумение и свидетельствует о вопиющей избирательности в применении базовых принципов справедливости. Мне как адвокату извинения принесены за вопиющие нарушения моих прав, а Алексею Калугину, чьи права были нарушены не менее грубым и фундаментальным образом, в этом отказано. Такая практика порочна и разрушительна. Она создает опасный прецедент, при котором государство как бы ранжирует свои нарушения на “простительные”, за которые можно и извиниться, и “неудобные”, которые следует замалчивать. Это прямой путь к правовому нигилизму со стороны самих правоохранительных органов. Закон и справедливость не знают такой избирательности. Если признается принципиальная обязанность власти приносить извинения за сбой в процедуре, то эта обязанность должна исполняться тем более неукоснительно, чем серьезнее были последствия этого сбоя для гражданина, его репутации и профессиональной деятельности», – подчеркнула она. #INSERT_43053_JUSTIFY# По мнению эксперта, отказ в принесении извинений адвокату – это не просто отказ в удовлетворении частного требования. «Это сигнал, что грубые нарушения в отношении одних могут быть проигнорированы, в то время как незначительные огрехи в отношении других – исправлены. Такой подход подрывает доверие к правосудию и равенство всех перед законом. Надеюсь, что данная казуистичная и несправедливая позиция будет исправлена вышестоящими судебными инстанциями. Надеюсь, что Президиум ВС РФ при пересмотре данного вопроса отменит это определение, руководствуясь именно принципом верховенства права, а не формальными отсылками. Также надеюсь, что Конституционный Суд РФ, в случае обращения к нему, не согласится с подобной практикой, которая делает основополагающее право на реабилитацию и восстановление чести и достоинства зависимым от усмотрения чиновника или судьи. Справедливость должна быть единой и одинаковой для всех», – подытожила Валентина Ященко. Председатель КА «Династия», доцент ГАУГН Борис Асриян напротив назвал обоснованными и мотивированными выводы ВС РФ: «Права адвоката как гражданина не были нарушены, но были нарушены права его подзащитного. Логично и закономерно, что извинения должны быть принесены гражданину, чьи права были нарушены из-за недопуска адвоката к нему. Однако в решении суда не содержится информации о том, были ли такие извинения принесены. Действия должностных лиц, направленные против адвоката, были признаны незаконными. В этом и заключался смысл судебного контроля».

Верить в себя и свои силы

---

28 декабря 2025 г. отметил юбилей вице-президент Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, президент Адвокатской палаты Воронежской области Олег Баулин. «Адвокатская газета» побеседовала с Олегом Владимировичем об адвокатской профессии, о наставничестве и специализации, об организационной и преподавательской деятельности, о проблемах подготовки будущих юристов. – Олег Владимирович, поздравляю Вас с юбилеем! Так сложилось, что ранее в интервью мы с Вами беседовали исключительно на профессиональные темы. Но сейчас не могу не спросить: почему выбрали юридическую профессию, решили стать адвокатом? – Мария Вениаминовна, искренне благодарю за поздравления! Почему юридическая профессия… Выбор семнадцатилетнего молодого человека сложно объяснить одной причиной. Здесь и прочитанные детективы, и фильмы, справедливость и милосердие в книге Вайнеров, и романтика, и желание разбираться в тяжеловесных, но таких красивых формулировках кодексов и законов. В том числе вот так в восьмидесятые становились студентами юридических факультетов. Сразу скажу – не пожалел ни на минуту. После первого курса были призыв в армию, двухлетняя пауза в обучении, возвращение в совершенно другие время и страну – в перестройку, ускорение, новое мышление, и т.д., и т.п. Время было интересное: рождалась другая экономика, появлялись свежие (позже стало понятно, что не особенно и свежие) идеи, трансформировались гражданское и налоговое право, госарбитраж превращался в арбитражные суды, первые шаги делало законодательство о банкротстве. Во всем этом и хотелось, и нужно было участвовать. Иного пути, кроме как в адвокатуру, я себе не представлял и не представляю до сих пор. Это позже оформились идеи частной практики, частного юридического бизнеса и появились шумные их приверженцы, настаивающие на праве не подвергаться ни какой-либо форме организации, ни государственному контролю. Обеспечение конституционного права на юридическую помощь осталось, похоже, единственной постперестроечной сферой вне рамок регулирования и государственного контроля, своего рода «белым пятном». Разумеется, речь не об адвокатуре, имеющей законодательно определенные формы организации юридической работы и взаимодействия с уполномоченными органами. В итоге после пары лет преподавания гражданского процесса в Воронежском университете и пробы сил в судебном представительстве я стал адвокатом, членом Воронежской областной коллегии адвокатов. – Кто был Вашим наставником в адвокатской профессии? – В адвокатской – конечно же, мой Учитель и Друг, Владимир Васильевич Калитвин. В конце восьмидесятых он был председателем Воронежской областной коллегии и преподавал гражданское право в Воронежском университете. Замечательно, надо сказать, преподавал. Яркий профессиональный юрист, известный адвокат, опытный организатор. Всегда вокруг него все кипело, бурлили люди и события, было ярко и интересно. Он был одним из организаторов состоявшегося в Воронеже первого Съезда Союза адвокатов СССР, известен как один из вице-президентов Федеральной палаты адвокатов. Конечно же, были и другие учителя и наставники – ученые, судьи, коллеги-адвокаты, с которыми работал в процессах. Должен назвать двух выдающихся юристов, теоретиков, ярких, разносторонних, авторов фундаментальных учений – Льва Дмитриевича Кокорева и Михаила Константиновича Треушникова. Известный советский ученый Лев Дмитриевич Кокорев был деканом юридического факультета Воронежского университета, писал о доказательствах в уголовном процессе, много работал с концепцией состязательности. Михаил Константинович Треушников – мой научный руководитель и по кандидатской, и по докторской диссертациям. Многие мои позиции в доказательственном праве сформированы под влиянием его идей, взглядов, советов и даже отдельных фраз. Блестящий ученый, умевший увидеть и точно выразить незаметное и непонятное другим. А еще он был достойным, светлым и неравнодушным человеком. Благодарен всем моим Учителям, уважаю и помню их. – Вы начали работать в органах адвокатского самоуправления с 1995 г., когда Вас избрали заместителем председателя Президиума Воронежской областной коллегии адвокатов. На Ваш взгляд, что самое сложное в такой работе? Какими основными качествами должен обладать руководитель, чтобы заслужить авторитет у коллег-адвокатов? – Организационная работа в адвокатуре имеет особенности, отличающие ее от обычной управленческой деятельности. В правовом плане адвокат – независимый профессиональный советник, в житейском – личность, работающая в режиме постоянного противостояния, прежде всего с процессуальными оппонентами. Так что речь скорее не о руководстве, а о взаимодействии и выполнении общих функций. Один мой знакомый как-то сказал, что руководить адвокатами – все равно что пасти пчел: и толку нет, и закусают запросто. Задачи выполняющего организационные функции в адвокатуре просты и сложны одновременно – максимально возможное содействие адвокату в профессиональной работе. Это относится и к общим вопросам организации деятельности, и к формированию структуры корпорации, и к защите прав адвокатов, и к оформлению соглашений и ордеров, и к вопросам уплаты налогов, и ко многому другому. Адвокаты часто приходят за помощью и советами. И должны их получить, причем так, чтобы не пропало желание обращаться. Шуточная формула – это вам к адвокату нужно – здесь не проходит. И еще: председатель коллегии, член совета, президент палаты должны быть хорошими функционерами, но оставаться адвокатами. Для этого нужно работать в процессах, встречаясь с коллегами не только в кабинетах, но и в коридорах судов, в залах судебных заседаний и т.д. – Долгое время Вы работали с Владимиром Васильевичем Калитвиным, который с 2002 по 2015 г. являлся президентом Адвокатской палаты Воронежской области, а ранее, как Вы уже сказали, выступил одним из главных инициаторов объединения адвокатуры в масштабах всей страны. Также Владимир Васильевич в течение ряда лет был вице-президентом ФПА РФ и возглавлял Комиссию ФПА РФ по этике. Расскажите, пожалуйста, подробнее об этом периоде. – В начале девяностых без внесения изменений в Положение об адвокатуре РСФСР органами юстиции было одобрено создание новых адвокатских структур. Тогда говорили о «параллельной» адвокатуре. Реакция государства в лице органов юстиции на попытки адвокатского сообщества объединиться и создать независимые органы адвокатского самоуправления привела к длительному, затянувшемуся более чем на десятилетие расколу в российской адвокатуре. В 2002 г. был принят действующий Закон об адвокатуре, началась его практическая реализация. Было непросто, однако положения Закона были реализованы таким образом, что все действующие адвокаты сохранили статус и возможность заниматься профессиональной работой. Адвокатура приобрела бесценный объединительный опыт, который, надеюсь, будет реализован в ходе реформы системы оказания юридической помощи. Новые формы организации адвокатской работы, уставы, объединительные конференции, правила приобретения и прекращения статуса адвоката, документооборот – все это было отработано, освоено, выполнено. Точно так же были преодолены поступательно-возвратные колебания государственной политики, связанные с передачей функций уполномоченного в области адвокатуры органа от органов юстиции федеральной службе регистрации и спустя несколько лет – обратно. Идея звучала красиво, но, к сожалению, эксперимент проводился на людях. Владимиру Васильевичу Калитвину было сложнее – он занимался этими вопросами и на федеральном уровне, но я по мере возможностей старался ему помогать. Опять можно сказать: время было интересное, необычное, но мы справились. – В 2002 г. Вы были избраны вице-президентом Адвокатской палаты Воронежской области, в 2015 г. – президентом палаты. В каком году Вас избрали вице-президентом ФПА РФ? – В октябре 2021 г., и в какой-то степени неожиданно для меня. Стараюсь соответствовать должности и надеюсь, что моя работа полезна и нужна корпорации. – Какие задачи Вы считаете для себя главными – как президент адвокатской палаты и как вице-президент ФПА РФ? – Уже говорил – вся сложная системная деятельность органов адвокатского самоуправления должна быть направлена на то, чтобы адвокаты могли успешно работать, исполнять профессиональные обязанности. Сложность решения такой задачи заключается в том, что адвокатура выполняет публичные функции, связанные с реализацией конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи, реализует возложенные на нее законом задачи, в связи с чем любой орган самоуправления – единоличный или коллегиальный – должен обеспечить сбалансированную реализацию интересов сообщества, частных интересов каждого адвоката и публичных интересов. Адвокатура единственная в мировой практике показала себя эффективной структурой, обеспечивающей защиту прав и свобод. Функциональность и действенность института адвокатуры очевидны и в нашей стране, причем на всех этапах развития – и в дореволюционный, и в советский, и в российский периоды. Сейчас в связи с обсуждаемой реформой судебного представительства часто раздаются высказывания «мы придумали» (или «я изобрел») «замечательную схему организации юридической помощи». На самом деле возможно «придумать» только еще одну адвокатуру. Вопрос – кому и для чего это нужно? Адвокатура должна сохранить основы своего устройства, традиции, этические правила, это важно. – В течение нескольких лет Вы входили в Комиссию по этике и стандартам ФПА РФ. Какие вопросы адвокатской этики и какие категории дисциплинарных дел, по Вашему мнению, наиболее сложны? – Когда я работал в Комиссии по этике и стандартам, в ее компетенцию еще не входило участие в рассмотрении дисциплинарных производств, рассмотрение жалоб на решения региональных советов. Правила о рассмотрении дисциплинарных производств в Совете ФПА РФ появились в 2019 г., к тому времени я уже был членом Совета ФПА РФ, который рассматривает заключения Комиссии по дисциплинарным производствам, условно скажем, в качестве второй инстанции. Что касается сложности, то здесь, как и в судебной работе, можно сказать: не бывает легких дел. Тем более в Комиссии по этике и в Совете ФПА РФ, где разбирают дисциплинарные производства, в которых к адвокату было применено самое серьезное наказание – прекращение статуса. По нескольким причинам сложны дела, где речь идет о ненадлежащем исполнении обязанностей перед доверителями. Здесь сама по себе непростая работа с тонкими этическими категориями чести, достоинства, авторитета адвокатуры серьезно осложняется необходимостью оценить главное в профессии – отношение к исполнению профессионального долга, к защите прав доверителя. – Как Вы относитесь к предложению возродить институт наставничества в адвокатуре? Реально ли это в современных условиях? И есть ли вообще в этом потребность при наличии развитой системы стажировки? – Знаете, если нет положения или правил наставничества, это не означает, что нет самого наставничества. Не возьмусь судить, нужна ли формализация взаимодействия начинающих коллег с опытными адвокатами. Возможно, да, но на самом общем уровне. Но вот о том, что такие отношения есть и они распространены, знаю совершенно точно. И сам по мере возможности в таком наставничестве участвую. – Как Вы относитесь к идее ввести специализацию в адвокатуре? – Отвечу, как и на предыдущий вопрос, – она уже есть. Система законодательства, находясь в постоянном развитии, стала настолько структурной, сложной и специализированной, что объективно предполагает специализацию работающих с ней профессионалов. Сложно, да и невозможно одновременно быть специалистом в области защиты авторских прав, в делах об оспаривании сделок в процедурах банкротства, в налоговых спорах и т.д. Собственно, никто из обсуждающих проблему не отрицает фактическую специализацию, равно как не отрицает необходимость достаточной профессиональной квалификации адвоката в той или иной отрасли, том или ином институте права. Споры возникают о формальных требованиях к допуску к работе в определенном сегменте правоотношений, необходимости стандартизации подготовки адвокатов в конкретной отрасли, возможности сужения квалификационных требований, вопросов и тем при сдаче квалификационных экзаменов в зависимости от избранной специализации, по другим сходным вопросам. Думаю, в отношении каждой конкретной проблемы, относящейся к специализации, возможно найти оптимальное организационное решение, которое будет основываться на разумном балансе требований к общему уровню подготовки профессионального юриста, специальным познаниям и навыкам в определенной сфере. – На каких категориях дел Вы специализируетесь? – Профессиональная работа начиналась с представительства в арбитражных спорах и по некоторым категориям дел в судах общей юрисдикции. Первые свои хозяйственные дела проводил еще в государственном арбитраже, которого давно уже нет. Значительный период времени посвятил защите по уголовным делам. Однако с принятием действующего Закона об адвокатуре объемы организационной работы заметно возросли, что исключило возможность погружения в продолжительные судебные разбирательства. Сейчас практику продолжаю, веду в арбитражных судах налоговые споры, в группах с коллегами – дела о банкротстве и корпоративные споры. Формирование и отработка позиций, участие в судебных заседаниях – интересная и увлекательная работа, по-настоящему адвокатская. – Адвокаты Воронежской области очень активно оказывают бесплатную юридическую помощь, в том числе участникам специальной военной операции и членам их семей. Как организована эта работа? Она ведется в рамках и негосударственной, и государственной систем БЮП? – Каких-то особых форм организации придумывать не пришлось. Работа по оказанию бесплатной юридической помощи в рамках государственной системы изначально организовывалась советом палаты в качестве постоянной и системной. Мы централизовали в палате первичный прием граждан, составление сводной отчетности, чем облегчили непосредственную деятельность адвокатов по оказанию юридической помощи. Законодательство о бесплатной юридической помощи меняется размеренно и неторопливо, а жизнь сталкивает страну и ее адвокатов с вызовами, на которые нужно реагировать оперативно. В 2022 г. возникла необходимость оказания разносторонней юридической помощи беженцам. Вместе с управлением юстиции мы наладили работу в каждом из пунктов временного размещения, которых в области в тот момент было около ста. Сейчас ситуация стабилизировалась и упростилась, правовые проблемы беженцев, вопросы с их размещением решены. А в конце 2025 г. Государственная Дума завершила работу над законопроектом, предусматривающим возможность получения беженцами правовой помощи в виде судебного представительства. Собственно, этим наряду с другими видами правовой поддержки вне рамок государственной системы адвокаты занимались с 2022 г. Возникла проблема правовой поддержки участников СВО и членов их семей – адвокатура приняла на себя это бремя, стала осуществлять деятельность и самостоятельно на собственных площадках, и во взаимодействии с фондом «Защитники Отечества». Уделяется внимание поддержке других слоев населения, которые нуждаются в юридической защите, – детей, одиноких мам, пенсионеров. Палаты всех регионов проводят разовые мероприятия, дни, иногда – недели бесплатной правовой помощи. Понимая свою роль и социальное предназначение, адвокатура работала и будет работать в направлении бесплатной защиты наиболее значимых социальных интересов. – После окончания Воронежского государственного университета в 1990 г. Вы начали работать преподавателем кафедры гражданского права и процесса юридического факультета Воронежского государственного университета и продолжаете там преподавать, с 2007 г. – в должности профессора. Изменились за это время студенты – будущие юристы? – Конечно, изменились, в том числе и количественно. Их стало намного, на порядки больше, чем, допустим, в советский период. Хотя, как шутят иногда коллеги, количество людей, которые могут понять гражданское право, довольно ограниченно. Они другие, совершенно другие и очень разные, прежде всего потому, что они из другого времени. В восьмидесятых и в какой-то степени в девяностых на юрфаки приходили студенты, которые знали, для чего они хотят стать юристами, представляли себе будущую работу и специализацию. Сейчас довольно часто приходится видеть молодых людей, которые хотят попробовать. Может, получится, возможно, понравится. Конечно, это тоже позиция, особенно если имеется возможность поискать себя – а вдруг найдется? Студенческое ядро – это умные, любознательные, активные, пришедшие учиться молодые люди, стремящиеся и достигающие. Многие, обучаясь на дневном, уже трудятся, многие представляют, где будут работать. И это здорово. – Насколько Вы удовлетворены существующей в настоящее время системой высшего юридического образования? Нуждается ли она, на Ваш взгляд, в совершенствовании? – Знаете, ее уже совершенствовали, теперь с этим что-то нужно делать. В советский период действовали классические вузы и факультеты, которые давали системную академическую подготовку. Дальше были интересные девяностые. Юридическое образование стало востребованным, и рынок, который в правоохранительной деятельности и в системе оказания юридической помощи если и должен быть, то, как в медицине, в очень жестких регулируемых рамках, немедленно отреагировал. Структур, готовящих юристов, внезапно стало в 10–15 раз больше в каждом регионе, не говоря уже о столицах. Можно задуматься: если в каком-то городе было 100 дантистов, можно ли в нем сразу назначить дантистами еще 5 000? Если в этом же городе был один медицинский вуз, выпускавший 300 человек в год, можно ли создать в нем еще 15 вузов, отделений и факультетов, которые выпустят 10 000 медиков? Конечно же, нет, преподаватель, не говоря уже о доценте и профессоре, – явление штучное, предполагающее системную многолетнюю подготовку, из воздуха они не возьмутся. Точно также не возьмутся из воздуха методические наработки, программы, библиотеки, учебники. Однако в девяностые у рынка в отношении юридического образования была совершенно другая логика, и сводилась она к деньгам. В итоге значение классического юридического образования упало во столько же раз, во сколько больше стало новых юридических вузов. Нет, оно не исчезло, оно сохранилось в прежних классических вузах, но ценность стал иметь диплом, и нет разницы, какая подготовка за ним стоит и есть ли она вообще. Что-то с этим планируют делать, но яд уже в кровеносной системе, и очиститься от него ой как непросто. Другое весьма сомнительное для меня событие – принятие болонской системы образования. Почему она в России появилась, вполне понятно: страна пыталась интегрироваться. Но для меня очевиден вред, который был причинен разделением высшего образования на уровни. Мы действительно потеряли очень важное – классическую систему подготовки, единый академический уровень. Я видел структурные изменения в программах и часовых нагрузках, но не понимал, почему количество лекционных практических часов в бакалавриате сокращается, и не понимал структуру расчасовки для магистратуры. Но я понимал и понимаю другое: арбитражный процесс можно либо знать, либо нет, и если лекционная нагрузка сокращается с 60 часов до итоговых 20 (и даже меньше), то это уже не курс, а ликвидация безграмотности на уровне википедии. И третья проблема – это специализация юридического образования. Появилось большое количество отраслевых юридических вузов. Сама по себе специализация может быть нужна и полезна, если только не предполагает обособления групп юристов, не затрагивает базовый правовой уровень, который находится в диапазоне от теории и истории государства и права до римского, до гражданского и административного права, до процессов, причем всех. Если же затрагивает – получаются недоспециалисты. В практической работе 90 раз это не приведет к ошибкам, как минимум серьезным. Но в 10 случаях приведет, и возможно, даже к катастрофическим. Возможно, скажу высокопарно, но на любом юристе – человеческие судьбы. Сложно будет с юридическим образованием как целостной системой подготовки специалистов. Придется как-то принимать представление, в том числе и уже имеющим дипломы, о том, что не юрист тот, кто из Конституции знает о праве на свободу собраний. Юрист тот, кто знает, что Конституция – ядро и основа правовой системы, но не вся система, которая представляет собой сложное структурное образование взаимодействующих отраслей, институтов и правовых норм. – Что, по Вашему мнению, может увеличить приток в адвокатуру выпускников юридических вузов? – Знаете, адвокатура не может никого заманить, посулить заработную плату, дополнительный отпуск, пенсию в сорок лет и т.д. Адвокатура обещает интереснейшую работу, профессиональную независимость, возможность самореализации и постоянного развития, поддержку корпорации. Студенты, которые именно этого хотят, приходят в профессию, стажируются, становятся адвокатами, успешно работают. Органам адвокатского самоуправления нужно включать в планы работы, в том числе советов молодых адвокатов, встречи со студентами, общение с известными адвокатами, мероприятия по профессиональной ориентации, посещения процессов с участием адвокатов. Все это можно и нужно делать. – Кто более перспективен в адвокатской профессии – тот, кто пришел в адвокатуру сразу после окончания вуза, или состоявшийся специалист, имеющий опыт работы по другой юридической специальности? – Профессионал, серьезно относящийся к своей работе, уделяющий время и подготовке к защите и представительству, и своей подготовке, будет перспективен и успешен. Состоявшиеся специалисты успешны в своей сфере, организованны, имеют необходимые для работы навыки. Но не менее часто встречаются и адвокаты, пришедшие со студенческой скамьи через стажировку, которые успешно решают сложные юридические проблемы. – Что Вы хотели бы пожелать молодым юристам, решившим связать свою судьбу с адвокатурой? – Верить в себя и свои силы. Адвокатская деятельность – замечательная профессия, в которой никогда не будет скучно. Придется много работать, продумывать подготовку к процессам, нервничать и опять работать, просыпаться среди ночи, обдумывая позицию, волноваться перед заседаниями, жаловаться на недостаток времени. Иногда будет обидно, будут поражения и непонимание. Но будут и яркие победы, и переполняющая радость от них, которая перевесит все трудности и поможет о них забыть. А еще вы будете членами большой адвокатской корпорации, которая будет вашей, будет с вами и всегда будет за вас.

Подтвердить право на получение БЮП поможет сводный цифровой реестр

---

Профессиональная юридическая помощь, предоставляемая бесплатно, является неотъемлемым элементом правового государства и системы социальной поддержки населения. Бесплатная юридическая помощь (БЮП) играет особую роль в обеспечении равного доступа к правосудию для групп населения, которые особенно уязвимы, – малоимущие, инвалиды, пожилые люди, дети-сироты и другие категории, испытывающие сложности с самостоятельной защитой их прав. В России оказание такой помощи регламентировано Федеральным законом 21 ноября 2011 г. № 324-ФЗ «О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации» (далее – Закон о БЮП). Несмотря на наличие развитой системы нормативных правовых актов, реализация права на БЮП встречает ряд системных препятствий. Одним из основных барьеров зачастую выступает сложность процесса подтверждения статуса лица, имеющего право на получение бесплатной юридической помощи. Единой цифровой платформы для БЮП в России пока не создано – система бесплатной юридической помощи реализуется посредством региональных центров, МФЦ и адвокатских палат субъектов РФ, а также коммерческих и некоммерческих онлайн-сервисов (например, портала госуслуг или по «горячим линиям»), которые предоставляют консультации и оказывают правовую помощь социально незащищенным категориям населения в рамках Закона о БЮП. Представляется, что одним из путей совершенствования системы БЮП может стать разработка единого (сводного) цифрового реестра получателей бесплатной юридической помощи. Такой инструмент позволит существенно упростить процесс идентификации лиц, имеющих право на получение БЮП, а также повысить прозрачность, эффективность и доступность такой помощи. Проблемы подтверждения права на получение БЮП Согласно законодательству право на получение БЮП имеют: граждане, признанные малоимущими; инвалиды I и II групп; ветераны Великой Отечественной войны; дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей; граждане, пострадавшие в результате чрезвычайных ситуаций; несовершеннолетние, содержащиеся в учреждениях закрытого типа; другие категории граждан, определенные федеральными и региональными нормативными актами. При этом субъектный состав получателей БЮП и случаи ее оказания периодически дополняются и могут быть расширены в соответствии с нормативными правовыми актами субъектов Федерации – в зависимости от региональных потребностей и возможностей. Как показывает практика, значительная часть получателей БЮП не умеют или не имеют возможности пользоваться цифровыми инструментами, предпочитая личный контакт с лицом, оказывающим данную помощь. При этом законодательство предусматривает пакет обязательных документов для подтверждения статуса лица, имеющего право на получение БЮП (например, справка об инвалидности, о статусе малоимущего, многодетной семьи и т.д.). Поскольку организация деятельности участников систем бесплатной юридической помощи относится к компетенции субъектов РФ и регулируется принятыми во исполнение федерального закона нормативными правовыми актами субъектов Федерации, перечень необходимых документов может отличаться в зависимости от региона. Граждане, включенные в систему БЮП, которые приходят в адвокатские образования за ее получением, не всегда знают, какие документы им следует представить или где их получить. Это приводит к тому, что правовая помощь нередко начинается с визита в соответствующее ведомство для получения необходимого документа, но чаще такая помощь – особенно если вопрос касается первоначального консультирования – оказывается на условиях pro bono, чтобы не обременять доверителя излишней тратой времени. Кроме того, реализация права на получение БЮП порой сопряжена с серьезными административными препятствиями. Гражданин, обращающийся за бесплатной юридической помощью, вынужден: собирать подтверждающие документы из нескольких ведомств (региональные органы социальной защиты, Социальный фонд России, МСЭ, ЗАГС, Минздрав, Министерство обороны и др.); повторно подтверждать свой статус при каждом обращении; сталкиваться с задержками в оказании БЮП из-за бюрократических процедур. Кроме того, отсутствие единого источника проверки статуса: создает условия для злоупотреблений (например, получение БЮП лицами, не имеющими на это права); затрудняет планирование и распределение ресурсов на уровне субъектов РФ; снижает мотивацию адвокатов и юридических клиник участвовать в системе БЮП из-за высокой административной нагрузки. Сводный цифровой реестр как системное решение Создание сводного реестра получателей бесплатной юридической помощи представляет собой комплексное решение, направленное на: упрощение и ускорение идентификации получателей БЮП. Реестр позволит адвокатам и сотрудникам центров БЮП мгновенно подтверждать право гражданина на получение бесплатной юрпомощи посредством защищенного цифрового запроса. Это устраняет необходимость сбора «бумажных» справок, сокращает время ожидания и делает процесс оказания БЮП более клиентоориентированным; обеспечение достоверности и актуальности данных. Интеграция реестра с ключевыми государственными информационными системами – ЕГИССО (Единая государственная информационная система соцобеспечения), ЕСИА (Единая система идентификации и аутентификации), базами ПФР, ФНС, МВД и Росреестра – обеспечит автоматическое обновление статуса гражданина. Например, при утрате статуса малоимущего или признания инвалидности данные в реестре будут скорректированы без участия заявителя; повышение прозрачности и подотчетности системы БЮП. Централизованный учет всех обращений за оказанием бесплатной юридической помощи позволит госорганам: получать информацию о географическом распределении запросов; анализировать наиболее востребованные юридические услуги; оценивать эффективность работы адвокатов и центров БЮП; выявлять регионы с низким охватом населения и принимать целевые меры; обеспечение межрегиональной доступности БЮП. Гражданин, временно находящийся вне места регистрации (например, трудовой мигрант, вынужденный переселенец или студент), сможет получить бесплатную юридическую помощь в любом субъекте Федерации, если его статус подтвержден в реестре. Это особенно актуально в условиях мобильности населения и роста количества вынужденных перемещений. Для успешного внедрения сводного цифрового реестра получателей БЮП необходимо решить ряд ключевых задач. Во-первых, правовое обеспечение: внесение изменений в Закон о БЮП, закрепляющих правовой статус реестра, порядок его формирования, ведения и использования; определение круга уполномоченных субъектов, имеющих доступ к данным (адвокаты, центры БЮП, органы юстиции); введение ответственности за несанкционированное использование или разглашение сведений, содержащихся в реестре. Во-вторых, техническая инфраструктура: реализация реестра как модуля в рамках ГИС «Правовая помощь» или его интеграция в ЕГИССО, что позволит использовать существующие каналы межведомственного взаимодействия; обеспечение API-доступа для авторизованных пользователей с двухфакторной аутентификацией через ЕСИА. В-третьих, защита персональных данных: строгое соблюдение требований Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных»; ограничение объема информации до необходимого минимума (Ф.И.О., СНИЛС, категория льготы, срок действия статуса). В-четвертых, пилотное внедрение и масштабирование: начать внедрение представляется целесообразным в регионах с высокой цифровой зрелостью и развитой системой БЮП (например, Москва, Санкт-Петербург, Республика Татарстан, Свердловская область); собрать обратную связь от пользователей, оценить эффективность и скорректировать модель перед федеральным запуском. Таким образом, создание сводного реестра получателей бесплатной юридической помощи – не просто техническое нововведение, а стратегический шаг к совершенствованию системы правовой поддержки граждан. Он позволит устранить барьеры между гражданином и государством, снизить коррупционные риски, повысить эффективность расходования бюджетных средств и укрепить доверие к институтам правосудия. В условиях цифровой трансформации госуправления и роста ожиданий граждан в отношении качества публичных услуг внедрение единого реестра становится необходимым условием развития института БЮП в России. Только на основе прозрачных, достоверных и легко проверяемых данных можно обеспечить реальное равенство перед законом – одну из фундаментальных ценностей правового государства.

ВС разъяснил, как следует оценивать правомерность отказа стороны от договора подряда

---

В комментарии «АГ» представитель заявителя жалобы в ВС отметила, что Верховный Суд разобрался в сложной, многолетней истории исполнения договора и дал четкие правовые ориентиры. Один из экспертов «АГ» обратил внимание, что на практике суды нередко формально подходят к вопросу просрочки, ограничиваясь фиксацией самого факта нарушения сроков, без анализа причин и распределения рисков между сторонами. Другой подчеркнул, что для оценки правомерности отказа от договора нужно учитывать поведение всех его сторон. Верховный Суд опубликовал Определение № 301-ЭС25-11592 от 11 декабря 2025 г. по делу № А79-7047/2022, в котором разъяснил, какие обстоятельства должны учитывать суды при оценке правомерности отказа стороны от договора. 11 сентября 2019 г. ЗАО «Чебоксарское предприятие “Сеспель”» заключило с ООО «Мехатроника» договор, в соответствии с которым последнее обязалось произвести оснащение установок специальных СТП (сварка трением с перемешиванием) трех моделей, осуществить монтаж и пусконаладочные работы. Заказчик обязался принять и оплатить оборудование и работы. Согласно договору общий срок выполнения работ: один год с момента оплаты заказчиком 50% от стоимости договора. Заказчик произвел уплату аванса в общей сумме 202 млн руб. Ссылаясь на неисполнение обществом «Мехатроника» взятых на себя обязательств, заказчик 11 июля 2022 г. направил ему претензию, в которой сообщил о намерении обратиться в суд с иском о расторжении договора, а также потребовал возвратить выплаченный аванс. В ответе на претензию исполнитель указал на то, что в рамках исполнения договора им было отгружено и принято заказчиком оборудование общей стоимостью 203 млн руб. Далее предприятие, ссылаясь на необоснованное уклонение «Мехатроникой» от выполнения обязательств, обратилось в суд. Заказчик просил расторгнуть договор и взыскать с исполнителя 202 млн руб. неосновательного обогащения. Общество предъявило встречный иск о признании обязательства по оснащению установки для сварки трением с перемешиванием (УСТП № 1) по договору от 11 сентября 2019 г., техническому заданию и дополнительному соглашению прекращенным надлежащим исполнением. Рассмотрев дело, суд частично удовлетворил первоначальный иск. Установив, что в согласованные договором сроки работы исполнителем не были завершены, суд признал обоснованным отказ заказчика от исполнения договора на основании п. 2 ст. 715 ГК РФ, а договор – расторгнутым с 25 июля 2022 г. Кроме того, с учетом результатов судебной экспертизы, ссылаясь на отсутствие актов выполненных работ с видами и объемами работ, сведений о стоимости выполненных исполнителем работ, с указанием видов, объемов и стоимости использованных материалов, оборудования, суд взыскал с общества около 129 млн руб. неосвоенной суммы предоплаты за вычетом рыночной стоимости установленных на УСТП-1, УСТП-2, УСТП-3 оборудования и комплектующих. Суд отказал во встречном иске, посчитав недоказанным выполнение исполнителем всего комплекса работ. Суды апелляционной и кассационной инстанций поддержали эти выводы. Общество «Мехатроника» обратилось в Верховный Суд с кассационной жалобой, в которой, ссылаясь на существенное нарушение судами норм материального и процессуального права, просило отменить состоявшиеся по делу судебные акты и направить дело на новое рассмотрение в первую инстанцию. Рассмотрев дело, ВС отметил, что в силу п. 1 ст. 450.1 ГК предоставленное данным Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором право на односторонний отказ от договора может быть осуществлено управомоченной стороной путем уведомления другой стороны об этом. Договор прекращается с момента получения уведомления, если иное не предусмотрено ГК, другими законами, иными правовыми актами или договором. Как подчеркнул ВС, суд первой инстанции расценил направленную истцом 11 июля 2022 г. претензию как отказ заказчика от договора и признал договор расторгнутым с даты поступления иска в суд. В определении указано, что, как следует из содержания договора, сторонами при его заключении не были согласованы условия об основаниях и порядке прекращения договорных отношений. Правовое основание досрочного прекращения договора через механизм одностороннего отказа от его исполнения, вывод о котором должен быть сделан судом на основании исследования и оценки совокупности доказательств по делу, имеет принципиальное значение для определения объема взаимных обязанностей сторон в ликвидационной стадии обязательства, подчеркнула Экономколлегия. ВС пояснил, что в силу п. 2 ст. 715 ГК, если подрядчик не приступает своевременно к исполнению договора подряда или выполняет работу настолько медленно, что окончание ее к сроку становится явно невозможным, заказчик вправе отказаться от исполнения договора и потребовать возмещения убытков. При этом расторжение заказчиком договора на этом основании не освобождает его от оплаты работ, фактически выполненных подрядчиком до даты расторжения договора. Как напомнил Суд, в соответствии со ст. 717 ГК, если иное не предусмотрено договором подряда, заказчик может в любое время до сдачи ему результата работы отказаться от исполнения договора, уплатив подрядчику часть установленной цены пропорционально части работы, выполненной до получения извещения об отказе заказчика от исполнения договора. Заказчик также обязан возместить подрядчику убытки, причиненные прекращением договора подряда, в пределах разницы между ценой, определенной за всю работу, и частью цены, выплаченной за выполненную работу. ВС обратил внимание, что, как следует из материалов дела, дополнительными соглашениями к договору стороны внесли изменения в условия договора, техническое задание по всем установкам; согласовали сроки изготовления электрооборудования и выполнения пусконаладочных работ, перечень, сроки поставки дополнительного оборудования, не предусмотренного ТЗ. В ходе рассмотрения дела общество последовательно приводило доводы о невозможности выполнения работ в предусмотренные договором сроки ввиду неоднократного изменения дополнительными соглашениями условий договора, о возникновении просрочки по обстоятельствам, от него не зависящим, в том числе по причине отсутствия авансирования, неисполнения заказчиком встречных обязательств. «Однако суд первой инстанции, выводы которого поддержали суды апелляционной и кассационной инстанций, считая обоснованным отказ заказчика от исполнения договора на основании п. 2 ст. 715 ГК, не исследовал надлежащим образом приведенные выше доводы ответчика, не дал им содержательной оценки с учетом изменения объема обязательств исполнителя, согласования сторонами новых сроков изготовления, поставки оборудования и выполнения работ», – констатировано в определении. Судебная коллегия отметила, что суды не оценили в должной мере условия дополнительных соглашений, всю совокупность представленных в дело доказательств в целях разрешения вопроса о причинах, приведших к несоблюдению исполнителем срока выполнения работ, тогда как исследование обстоятельств, связанных с основанием отказа заказчика от договора, являлось существенным для правильного разрешения спора. Таким образом, вывод судов о признании договора расторгнутым в соответствии с п. 2 ст. 715 ГК ввиду нарушения сроков выполнения работ исполнителем не основан на объективной, полной и всесторонней оценке имеющихся в материалах дела доказательств, в связи с чем является неправомерным. Как разъясняется в определении, по смыслу норм ст. 453, 1102 ГК, если у сторон отсутствуют намерения продолжать исполнение договора, вне зависимости от оснований расторжения договора ликвидационная стадия обязательства должна окончиться приведением сторон в такое положение, в котором ни одна из них не могла бы считаться извлекшей необоснованные преимущества из исполнения и расторжения договора. ВС принял во внимание, что при заключении договора стороны определили в твердом размере общую стоимость работ, а в связи с изменением ТЗ установили дополнительными соглашениями полную стоимость работ и оборудования. Суд также учел, что общество при рассмотрении дела заявляло о том, что им во исполнение договора и дополнительных соглашений в период с 30 июня 2020 г. по 2 июня 2021 г. была осуществлена отгрузка оборудования, принятого заказчиком без замечаний относительно комплектности и качества, на сумму, превышающую полученный аванс. В определении указано, что суды, взыскивая с общества «Мехатроника» около 129 млн руб. неосновательного обогащения, исходили не из согласованной в дополнительных соглашениях стоимости оборудования, а из рыночной стоимости установленных на УСТП-1, УСТП-2, УСТП-3 оборудования и комплектующих в размере 73 млн руб., которая при этом была определена экспертами не на дату их приобретения, а на дату проведения осмотра. Тем самым суды вопреки положениям ст. 424 ГК не учли согласованные сторонами условия о стоимости оборудования, перечень которого приведен в соответствующих допсоглашениях. Кроме того, при установлении объема предоставленного исполнителем встречного исполнения суды ограничились лишь ссылкой на заключение экспертизы, не сопоставив выводы экспертов с объективными данными и условиями договора в редакции допсоглашений относительно фиксированной стоимости работ и оборудования, порядка оплаты работ; суды учли только стоимость поставленного оборудования и комплектующих, не выделив стоимость выполненных работ. Так, отказывая во встречном иске, суды исходили из отсутствия доказательств выполнения всего комплекса работ по установке, не указав, какая именно часть работ по данной установке не была произведена исполнителем и какова стоимость этой невыполненной части работ. ВС обратил внимание, что актом сдачи-приемки выполненных работ от 3 августа 2020 г., подписанным заказчиком без замечаний, подтверждено, что исполнителем выполнено 100% объема работ по установке согласно ТЗ и дополнительному соглашению от 7 апреля 2020 г. Суд отметил, что, как указывало общество, перечень поставленного оборудования и его стоимость подтверждаются товарными накладными, подписанными обеими сторонами; заказчиком приняты работы по монтажу и пусконаладке установки, стоимость которых могла быть определена путем вычислений исходя из условий договора, в том числе с привлечением специалистов; определение рыночной стоимости работ и оборудования на момент их осмотра не соответствует условиям договора, а также не решена судьба поставленного и демонтированного оборудования. Однако приведенные доводы ответчика не получили надлежащей оценки. Таким образом, Верховный Суд указал, что выводы об основаниях отказа заказчика от исполнения договора и объеме встречного предоставления исполнителя сделаны при неполном выяснении юридически значимых и подлежащих установлению обстоятельств, без объективной, полной и всесторонней оценки доказательств в их совокупности и взаимной связи с условиями договора в редакции дополнительных соглашений. Он отменил принятые по делу судебные акты, а дело направил на новое рассмотрение в первую инстанцию. В комментарии «АГ» одна из представителей общества «Мехатроника», ведущий юрист практики разрешения споров и медиации юридической компании «Пепеляев Групп» Александра Чернова отметила, что ВС разобрался в сложной, многолетней истории исполнения договора и дал четкие правовые ориентиры. Она подчеркнула, что ключевые доводы их кассационной жалобы были полностью учтены. «Верховный Суд РФ поддержал нашу позицию о неправомерной подмене договорной цены рыночной, об обязательности учета фактически исполненного по договору, а также о некорректном использовании заключения судебной экспертизы, выводы которой суды применили без критической оценки. Значимым является акцент Суда на том, что определение правового основания одностороннего отказа (ст. 715 или ст. 717 ГК) носит ключевой характер для правильного определения объема взаимных обязательств сторон», – рассказала юрист. По ее мнению, определение ВС имеет большое значение для судебной практики, поскольку формирует единый подход к расчетам в ликвидационной стадии обязательства. Суд закрепил, что основным принципом этой стадии является приведение сторон в положение, исключающее необоснованные преимущества любой из них. По словам юриста, это позволит корректно определять последствия расторжения в зависимости от его основания. Кроме того, ВС четко обозначил процессуальные границы использования судебной экспертизы, указав на недопустимость превращения ее выводов в безусловное доказательство без оценки их соответствия условиям договора и фактическим обстоятельствам дела, добавила Александра Чернова. Комментируя выводы, изложенные в определении ВС, адвокат, партнер юридической компании a.t.Legal Андрей Торянников отметил, что затронутая проблема является системной и крайне актуальной для подрядных споров. «На практике суды нередко формально подходят к вопросу просрочки, ограничиваясь фиксацией самого факта нарушения сроков, без анализа причин и распределения рисков между сторонами. В условиях сложных и длительных подрядных проектов, особенно с поэтапным исполнением и корректировкой технического задания, такой упрощенный подход приводит к перекосу баланса интересов и фактически игнорирует встречный характер обязательств по договору подряда», – пояснил он. По мнению адвоката, ВС обоснованно подчеркнул, что для квалификации отказа заказчика от договора по п. 2 ст. 715 ГК принципиальное значение имеет установление причин невозможности завершения работ в срок. Если просрочка обусловлена изменением объема работ, новыми соглашениями сторон, отсутствием финансирования либо иными обстоятельствами, зависящими от заказчика, автоматическое признание отказа правомерным противоречит как смыслу закона, так и принципам добросовестности и разумности. Как отметил Андрей Торянников, Суд связал этот анализ с последствиями расторжения договора, указав на недопустимость произвольного определения объема встречного исполнения подрядчика. Оценка фактически выполненных работ и поставленного оборудования должна осуществляться исходя из согласованной сторонами цены и условий договора, а не абстрактной рыночной стоимости. По его мнению, такой подход формирует более предсказуемую и справедливую практику, ориентированную на реальное экономическое содержание отношений, а не формальное выявление нарушения срока. «С практической точки зрения данное определение можно рассматривать как сигнал нижестоящим судам и участникам подрядных отношений: при спорах о расторжении договора ключевым становится не сам факт просрочки, а ее причины и поведение сторон. Заказчикам следует учитывать, что активное изменение ТЗ и сроков повышает риск утраты права на односторонний отказ по ст. 715 ГК, а подрядчикам – заблаговременно фиксировать обстоятельства, объективно влияющие на сроки исполнения», – подчеркнул эксперт. Адвокат, доцент ИЗиСП при Правительстве РФ, к.ю.н. Дмитрий Чваненко пояснил, что для оценки правомерности отказа от договора нужно учитывать поведение всех его сторон. «Если сторона, заявившая об отказе, не исполняла свои встречные обязательства, то, очевидно, она не вправе заявлять о нарушении договора контрагентом. Здесь нужно исходить из принципа сотрудничества, согласно которому стороны договора обязаны оказывать необходимое содействие друг другу для достижения цели обязательства. Если же сторона, заявившая об отказе, ничего не нарушала, то причины неисполнения договора контрагентом сами по себе не имеют значения. Таким образом, для вынесения верного решения необходимо детально исследовать обстоятельства, связанные с отказом от договора», – указал эксперт. Также Дмитрий Чваненко обратил внимание, что сам по себе отказ от договора не способен изменить установленную соглашением цену. Соответственно, при окончательных расчетах нужно отталкиваться от договорной цены, а не рыночной.

Институту пересмотра судебных актов по новым обстоятельствам нужна подробная регламентация

---

15 июня 2023 г. Конституционный Суд РФ вынес Постановление № 32-П, которым признал не соответствующей Конституции РФ ч. 2 ст. 135 Трудового кодекса РФ. Данным судебным актом КС частично удовлетворил мою жалобу и постановил пересмотреть в установленном порядке два решения судов по гражданским делам, в которых ответчиком по искам о взыскании заработной платы выступал бывший работодатель – ФГБОУ ВО «Военно-медицинская академия имени С. М. Кирова». Мой опыт участия в трудовом споре с 2019 г., а также пересмотр по новым обстоятельствам судебных решений с 2023 г. послужили основанием для анализа вопросов исполнения судебных актов Конституционного Суда, а также возможности работников защитить нарушенные трудовые права в судебном порядке. Заявления о пересмотре по новым обстоятельствам решений по гражданским делам № 2-1339/2020 и № 2-2686/2020 в части отказа в удовлетворении требований о взыскании заработной платы я подала в Выборгский районный суд Санкт-Петербурга 21 июня 2023 г. – т. е. с соблюдением сроков, установленных ч. 1 ст. 394 и п. 5 ст. 395 ГПК РФ. На этом этапе я столкнулась с первым пробелом в гражданском процессуальном законодательстве, ставшим «точкой отсчета» необоснованно длительного пересмотра дел. Проблема в том, что ГПК не предусмотрен срок рассмотрения заявлений о пересмотре судебных постановлений по новым обстоятельствам. Основанием для процессуальных решений в данном вопросе является п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11 декабря 2012 г. № 31, согласно которому указанные заявления должны рассматриваться в срок, не превышающий месяц. Мои заявления о пересмотре дел по новым обстоятельствам были рассмотрены судом только 5 и 20 сентября 2023 г. Второй причиной затягивания пересмотра судебных актов послужил еще один пробел в ГПК: обжалование определения о пересмотре судебных постановлений по новым обстоятельствам, которым удовлетворено соответствующее заявление, не приостанавливает пересмотр дела и не препятствует вынесению нового судебного постановления. Определениями от 5 и 20 сентября 2023 г., которыми были удовлетворены исковые заявления о пересмотре судебных решений, вынесенных в 2020 г., по новым обстоятельствам суд первой инстанции неверно определил пределы пересмотра: решения были отменены в части отказа во взыскании с ответчика стимулирующих выплат, составлявших меньшую часть невыплаченной зарплаты. Установленные пределы пересмотра судебных актов противоречили как правовой позиции КС, изложенной в Постановлении от 15 июня 2023 г. № 32-П, так и предмету исковых требований – исковые заявления касались взыскания невыплаченной части заработной платы за определенные месяцы, без разбивки на составляющие. В связи с этим в установленные сроки (5 сентября и 3 октября 2023 г.) я подала частные жалобы на указанные определения. Несмотря на отсутствие соответствующего правового регулирования в ГПК, логика института пересмотра судебных постановлений по новым обстоятельствам, а также задач судопроизводства требовала дождаться рассмотрения частных жалоб в апелляционной инстанции: судебные постановления, принятые на основании определений с неверно установленными границами пересмотра, имеют перспективу отмены и, как следствие, – значительное увеличение сроков пересмотра дел. В рассматриваемом случае эта логика не сработала: мои ходатайства об отложении повторного рассмотрения дел до получения результатов рассмотрения частных жалоб на определения о пересмотре судебных решений в апелляции суд первой инстанции отклонил и принял новые постановления – от 14 сентября и 4 октября 2023 г. На данные решения в установленные сроки (29 октября и 1 ноября 2023 г. соответственно) были поданы апелляционные жалобы. Таким образом, в каждом пересматриваемом по новым обстоятельствам деле возникли две линии процессуального обжалования: с одной стороны, я обжаловала определения Выборгского районного суда СПб от 5 и 20 сентября 2023 г., которыми неправильно установлены границы пересмотра судебных решений; с другой – итоговые постановления того же суда от 14 сентября и 4 октября того же года, принятые на основе обжалуемых определений при повторном рассмотрении дел. Прежде чем остановиться на этих двух направлениях, отмечу следующее. Во-первых, рассматривая в судебных заседаниях 5 и 20 сентября 2023 г. только заявления о пересмотре дел по новым обстоятельствам в порядке ст. 396 ГПК, суд не только удовлетворил заявления о частичной отмене решений от 2020 г. по новым обстоятельствам, но и назначил даты судебных заседаний по повторному рассмотрению дел. Между тем повторное рассмотрение дел спустя четыре года после возбуждения производства неизбежно требовало стадии подготовки к судебному разбирательству. Данное нарушение среди прочих способствовало принятию неправильных итоговых судебных постановлений при повторном рассмотрении дел. Во-вторых, Постановление Пленума ВС от 11 декабря 2012 г. № 31 предусматривает только два исхода апелляционного обжалования определений суда первой инстанции по результатам рассмотрения заявлений об отмене судебных постановлений по новым обстоятельствам: при удовлетворении жалобы на определение первой инстанции об отказе в пересмотре судебного постановления по новым обстоятельствам апелляция отменяет обжалуемое определение и судебное постановление, о пересмотре которого ставился вопрос заявителем (п. 14); при удовлетворении жалобы на определение первой инстанции об удовлетворении заявления о пересмотре судебного постановления по новым обстоятельствам апелляция отменяет обжалуемое определение и одновременно отказывает в пересмотре судебного постановления по новым обстоятельствам. Если к моменту рассмотрения жалобы на определение суда об удовлетворении заявления о пересмотре судебного постановления по делу вынесено новое постановление, оно также подлежит отмене (п. 15). В данном случае обжалование определений первой инстанции об удовлетворении заявления о пересмотре по новым обстоятельствам судебных решений не предполагало отказ в их пересмотре. Таким образом, разъяснения ВС, приведенные в Постановлении Пленума от 11 декабря 2012 г. № 31 (п. 15), были проигнорированы не только первой, но и апелляционной инстанциями: ко времени рассмотрения частных жалоб на определения от 5 и 20 сентября 2023 г. об удовлетворении заявлений о пересмотре решений 2020 г. были вынесены новые решения. Отменяя указанные определения, апелляционный суд не только не отменил новые судебные постановления, но и вернул дела в первую инстанцию для принятия дополнительных решений. Обжалование определений об удовлетворении заявлений о пересмотре судебных постановлений законодательно должно приостанавливать пересмотр дел в целях соблюдения разумных сроков судопроизводства. Если суды не желают отменять принятые ими судебные акты и повторно рассматривать дела, представляется необходимым предоставить участникам судебного процесса законодательно закрепленное право на рассмотрение заявлений об отмене судебных постановлений по новым обстоятельствам и на повторное рассмотрение дела новым судьей или новым судом. Вернемся к обжалованию решений суда первой инстанции от 2023 г., принятых при повторном рассмотрении дел. Казалось бы, дальнейшему движению дел ничто не препятствовало – суд принял к производству частные жалобы на указанные определения, предоставил ответчику срок для представления возражений, затем передал дела в суд апелляционной инстанции, который в течение двух месяцев должен был рассмотреть частные жалобы. Тем не менее возникли сложности. По одному из дел судья первой инстанции определением от 13 сентября 2023 г. незаконно оставила без движения частную жалобу на определение от 5 сентября, которым неверно установлены границы пересмотра. Впоследствии данное определение было отменено апелляцией в декабре 2023 г., а частная жалоба на определение от 5 сентября 2023 г. рассмотрена 17 января 2024 г. Вопрос о том, в какой части нужно пересматривать по новым обстоятельствам судебное решение 2020 г., был разрешен по существу. Также городской суд вернул дело в первую инстанцию для принятия дополнительного решения по вопросу невыплаты другой составляющей зарплаты – премий за участие в определенных видах деятельности, финансируемых в особом порядке. Во втором деле частная жалоба на определение от 20 сентября 2023 г., которым суд первой инстанции неверно установил границы пересмотра, была снята с рассмотрения в апелляции ввиду самоотвода председательствующей судебного состава. Затем дело длительное время находилось без движения в городском суде. В декабре 2023 г. частная жалоба была повторно снята с рассмотрения, а дело возвращено в первую инстанцию для совершения действий, предусмотренных ст. 325 ГПК в отношении апелляционной жалобы ответчика. В итоге частная жалоба была рассмотрена апелляционной инстанцией только 27 февраля 2024 г. – обжалуемое определение отменено в части, дело направлено в суд первой инстанции для принятия дополнительного решения по вопросу невыплаты премий за участие в определенных видах деятельности. Поскольку частичная отмена определения районного суда от 20 сентября 2023 г. была невозможна, я обратилась с жалобой в кассационную инстанцию. 20 мая 2024 г. Третий кассационный суд общей юрисдикции отменил определение Санкт-Петербургского городского суда от 27 февраля 2024 г. и вернул дело на новое апелляционное рассмотрение, указав, что нижестоящие инстанции при принятии обжалуемых определений не приняли во внимание положения Постановления КС от 15 июня 2023 г. № 32-П и предмет исковых требований. По результатам нового рассмотрения дела Санкт-Петербургский городской суд определением от 24 июля 2024 г. отменил обжалуемое определение от 20 сентября 2023 г., рассмотрел вопрос по существу и направил дело в первую инстанцию для принятия дополнительного решения. Как отмечалось ранее, при повторном рассмотрении дел суд первой инстанции принял в 2023 г. новые постановления. Апелляция вернула дела в районный суд для принятия дополнительных решений, которые были приняты соответственно 21 марта и 30 сентября 2024 г. При этом дополнительным решением суд отказал во взыскании с ответчика не выплаченной истцу зарплаты. Причины, по которым я обжаловала новые судебные постановления при повторном рассмотрении дел, объясню позже. Итак, апелляционным определением Санкт-Петербургского городского суда от 29 мая 2024 г. решение Выборгского районного суда СПб от 14 сентября 2023 г. по делу № 2-11732/2024 (2-2686/2020) изменено в части размера взысканной зарплаты. В остальной части данное решение, а также дополнительное решение от 21 марта 2024 г. оставлены без изменения, а апелляционная жалоба – без удовлетворения. Я обратилась с кассационной жалобой в Третий КСОЮ. Определением от 7 августа 2024 г. обжалуемые решения были отменены, дело возвращено на новое рассмотрение в первую инстанцию. При этом Третий КСОЮ указал, что исковые требования не разрешены судом первой инстанции, решение по всем исковым требованиям, которые должны быть предметом проверки и оценки суда по новым обстоятельствам, не принято. Кассация также отметила, что исковые требования о взыскании невыплаченной части зарплаты подлежат разрешению с учетом правовой позиции Конституционного Суда, изложенной в Постановлении от 15 июня 2023 г. № 32-П. Кассация также обратила внимание, что у первой инстанции отсутствовали правовые основания для принятия дополнительного решения по требованиям, которые не являлись предметом рассмотрения при принятии решения от 14 сентября 2023 г. Таким образом, решение Санкт-Петербургского городского суда от 17 января 2024 г. о возвращении дела в суд первой инстанции для принятия дополнительного решения было ошибочным и существенно затянуло пересмотр дела. 11 декабря 2024 г. Выборгский районный суд СПб удовлетворил исковые требования о взыскании с ответчика невыплаченной части заработной платы, процентов в порядке ст. 236 ТК РФ, а также компенсации морального вреда (размер который был снижен судом по сравнению с заявленным). В итоге дело было повторно рассмотрено в первой инстанции спустя полтора года после подачи мной заявления об отмене решения суда 2020 г. по новым обстоятельствам. Ответчик подал апелляционную жалобу на указанное решение за пределами срока апелляционного обжалования. Впоследствии пропущенный срок был восстановлен. Мотивированное решение от 11 декабря 2024 г. было изготовлено 27 декабря; я получила его по почте 3 января 2025 г., ответчик – 9 января того же года. Единственным аргументом в ходатайстве о восстановлении пропущенного срока была нехватка времени на подготовку апелляционной жалобы. При этом документов, подтверждающих уважительность причины пропуска срока, не было представлено. Учитывая данное обстоятельство, а также положения п. 19 и 20 Постановления Пленума ВС от 22 июня 2021 г. № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», я подала апелляционные и кассационные жалобы в Третий КСОЮ и в Верховный Суд РФ, которые были отклонены. При этом ВС повторил доводы нижестоящих судебных инстанций о том, что неразъяснение участникам процесса при оглашении резолютивной части решения даты, когда они могут получить мотивированное решение, объективно препятствует возможности подачи апелляционной жалобы в течение срока, установленного ст. 321 ГПК. Доводы моих жалоб о том, что Федеральным законом от 12 июня 2024 г. № 135-ФЗ «О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации» в ст. 229 ГПК внесены поправки, согласно которым с 1 сентября 2024 г. в протоколе судебного заседания не должны указываться сведения об оглашении и о разъяснении содержания решения суда и определений суда, разъяснении порядка и срока их обжалования, о том, что факт неразъяснения даты, когда участники процесса могут получить мотивированное решение, не доказан, не были приняты во внимание. В итоге Санкт-Петербургский городской суд изменил решение первой инстанции от 11 декабря 2024 г., предложив свой расчет невыплаченной заработной платы. Не согласившись с принятым решением, я обжаловала его в Третий КСОЮ, который оставил апелляционное определение без изменения. На решение первой инстанции от 4 октября 2023 г. по делу № 2-11975/2023 (2-1339/2020) была подана апелляционная жалоба 1 ноября 2023 г., на дополнительное решение от 30 сентября 2024 г. – 14 ноября 2024 г. 3 октября 2023 г. через систему ГАС «Правосудие» я подала заявление об уточнении исковых требований, которое в нарушение ч. 1 и 3 ст. 196, а также ч. 3–5 ст. 198 ГПК не разрешено судом первой инстанции и не отражено в обжалуемом решении. Судья объяснила это тем, что заявление поступило к ней после оглашения резолютивной части. Однако, учитывая п. 4.3 Порядка подачи в федеральные суды общей юрисдикции документов в электронном виде, в том числе в форме электронного документа (утвержденного Приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 27 декабря 2016 г. № 251), заявление считается поданным в суд 3 октября 2023 г. Дата и время подачи процессуальных документов в суд посредством ГАС «Правосудие» определяется не датой и временем передачи документов судье, а датой их поступления в ГАС «Правосудие». Однако данное процессуальное нарушение не было учтено вышестоящими инстанциями. Указанное решение первой инстанции ответчик также обжаловал. Определением Санкт-Петербургского городского суда от 12 декабря 2024 г. к рассмотрению в апелляционном порядке были приняты только мои жалобы. Протоколы и аудиопротоколы судебных заседаний, в которых я участвовала, подтверждают, что апелляционная жалоба ответчика в рамках апелляционного производства фактически не рассматривалась. При этом в апелляционном определении от 18 марта 2025 г. было отражено рассмотрение апелляционной инстанцией жалобы ответчика в отсутствие данного юридического факта. Вышестоящие инстанции не учли это процессуальное нарушение. Поскольку это дело аналогично делу № 2-11732/2024, в ходе апелляционного производства я просила суд учесть решение первой инстанции от 11 декабря 2024 г., однако в удовлетворении ходатайства было отказано. Не согласившись с расчетом суммы зарплаты, присужденной апелляцией к взысканию с ответчика, я подала кассационные жалобы, которые были отклонены. Рассмотрев кассационные жалобы в 2021 г., Третий КСОЮ пришел к выводу об отсутствии нарушений трудовых прав, при этом правовые позиции Конституционного Суда, изложенные в Постановлении от 15 июня 2023 г. № 32-П, не изменили данное решение – суд отклонил жалобы, не усмотрев существенных нарушений норм материального и процессуального права, проявив, на мой взгляд, формальный подход как в 2021, так и в 2025 гг. Возвращаясь к причинам, по которым я обжаловала судебные решения 2023 г., отмечу следующее. Невыплаченная работодателем зарплата состояла из двух частей: стимулирующие выплаты (25% должностного оклада за каждый месяц и по итогам календарного года в размере двух должностных окладов) и дополнительные выплаты за участие в оказании медицинских услуг, финансируемых в особом порядке. Я рассчитывала стимулирующие выплаты отдельно по формуле: 25% оклада за каждый спорный месяц, а также по итогам 2019 и 2020 гг. – два должностных оклада пропорционально отработанному времени. Я не уменьшала эти выплаты на 20% за два спорных месяца, когда были наложены дисциплинарные взыскания. Снижение размера стимулирующей выплаты, а также ее отмена регулируются локальным нормативным актом – Положением о выплатах стимулирующего характера работникам Военно-медицинской академии (Приложение к коллективному договору между гражданским персоналом и командованием академии). Согласно п. 37 Положения снижение размера или лишение стимулирующих выплат оформляются приказом начальника академии, который не был представлен в материалы дела ответчиком. Несмотря на порядок, установленный локальным нормативным актом, суды при новом рассмотрении дела удержали 20% из указанных выплат. Дополнительные выплаты рассчитываются по Методике расчета стимулирующих выплат сотрудникам структурных подразделений за счет денежных средств, полученных в результате приносящей доход деятельности академии (Приложение № 6 к Положению о выплатах стимулирующего характера гражданскому персоналу Военно-медицинской академии), по четырехбалльной шкале: от 0 до 3. Поскольку по вине ответчика моя трудовая деятельность не оценивалась, применение Методики, на мой взгляд, невозможно. По принципу аналогии закона на основе Постановления Правительства РФ от 24 декабря 2007 г. № 922 «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы» (далее – Постановление № 922) я рассчитывала размер дополнительных выплат за спорные периоды как средний заработок. Суд апелляционной инстанции по своему усмотрению изменил установленные правительством правила расчета среднего дневного заработка. Фактически рассчитывая средний заработок по Постановлению № 922, он уменьшил количество месяцев (вместо 12 – 11, 10, 9, 8) и отработанных дней в расчетном периоде, а также суммы зарплаты за расчетный период, исключив из него спорные месяцы и зарплату за них. Кроме того, апелляционная инстанция рассчитывала средний дневной заработок от общего объема стимулирующих и дополнительных выплат, право на которые обусловлено непосредственным участием работника в осуществлении финансируемых в особом порядке видов деятельности, что является ошибочным процессуальным решением, так как стимулирующие выплаты рассчитываются по формуле. При принятии решений в 2023 г. районный суд принял расчет недоплат по зарплате, предложенный ответчиком: сумма определенного вида дополнительных выплат, выделенная на структурное подразделение в спорном месяце, делится на число работников подразделения, полученная сумма подлежит выплате. То, что размер дополнительных выплат у работников различается, суды не приняли во внимание. В любом случае расчет недоплат по зарплате, предложенный судами, занижает сумму, причитающуюся к выплате. В резолютивных частях решений первой инстанции от 2023 г. указывались суммы к выплате за вычетом НДФЛ. После получения мной денежных средств по исполнительному листу ответчик включил эти суммы (уменьшенные на НДФЛ) в справку по форме № 2-НДФЛ за 2024 г. Чтобы не оплачивать налог дважды, я была вынуждена обратиться в налоговый орган с расчетами ответчика, поскольку в судебном акте не уточнялось, что это суммы без учета НДФЛ. Таким образом, приведенный пример иллюстрирует проблему неисполнения решения Конституционного Суда РФ, а именно – Постановления от 15 июня 2023 г. № 32-П. Вопросы юридической ответственности за неисполнение решений КС и связанные с механизмом реализации его решений законодательно не разработаны. В связи с этим представляются необходимыми более подробная правовая регламентация института пересмотра судебных постановлений по новым обстоятельствам, а также реализация организационных и административных гарантий беспристрастности судей.

Бизнес защитили от злоупотреблений потребителями правом

---

По мнению одной из экспертов «АГ», законодатель стремится повысить добросовестность участников отношений, сократить количество судебных споров и стимулировать стороны решать конфликты во внесудебном порядке. Другой заметил, что это превосходные и давно назревшие поправки, радикально пресекающие две самые злостные формы «потребительского экстремизма». В конце декабря Президент России подписал поправки в отдельные законодательные акты, в том числе Закон о защите прав потребителей, согласно которым штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в ряде случаев не будет взыскиваться с изготовителя, исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера. Во-первых, указанные субъекты предпринимательской деятельности избегут этой ответственности, если они добровольно не удовлетворили требования потребителя по вине последнего, в том числе при уклонении его от совершения действий, предусмотренных Законом о защите потребителей, или при неисполнении им обязательств, в результате чего требования потребителя остались неудовлетворенными. Во-вторых, они будут освобождены от уплаты такого штрафа, если не исполнили или несвоевременно исполнили обязательства перед потребителем из-за нарушения контрагентом договорных обязательств. Исключение составит случай, когда ответственные лица действовали недобросовестно или неразумно при выборе контрагента. В-третьих, наличие медиативного соглашения между сторонами также поможет избежать уплаты штрафа, за исключением случаев, если такое соглашение не было исполнено по вине изготовителя, исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного ИП, импортера. Согласно закону недопустима уступка потребителем права требования об уплате неустойки, размер которой определен в рамках п. 1 ст. 23 Закона о защите прав потребителей, и штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя лицу, не являющемуся потребителем, если она совершается до вступления в законную силу судебного решения о взыскании указанных неустойки или штрафа. При совершении такой сделки она признается ничтожной. Если иное не установлено законом, сумма неустойки не может превышать сумму, уплаченную потребителем по ДКП товара. Когда неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить ее размер. При возврате технически сложного товара ненадлежащего качества потребитель может требовать возмещения разницы между договорной ценой товара и ценой аналогичного по техническим и эксплуатационным характеристикам, обладающего такой же степенью износа и того же года выпуска соответствующего товара на момент добровольного удовлетворения требования или на момент вынесения судом решения, если требование добровольно не было удовлетворено. Это правило неприменимо, если при заключении договора потребитель был умышленно введен продавцом в заблуждение относительно характеристик товара, что привело к приобретению им товара, характеристики которого существенно отличаются от характеристик ДКП. В 2026 г. Правительство России может установить особенности исполнения обязательств, связанных с устранением недостатков товаров, включенных в правительственный перечень, а также нюансы применения неустойки, штрафа за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по ДКП, заключаемым в отношении таких товаров, в том числе особенности определения размера ответственности. Кроме того, Правительство РФ должно утвердить повышающие или понижающие коэффициенты, применяемые к критериям подтверждения производства российской промышленной продукции, произведенной на свободных экономических зонах на территориях ДНР, ЛНР, Запорожья, Херсонской области и на прилегающих территориях, а также срок действия указанных коэффициентов. Закон вступил в силу с 1 января 2026 г., за исключением поправок в Закон о защите прав потребителей, вступающих в силу с 1 февраля. Адвокат Екатерина Тютюнникова полагает, что в рассматриваемом случае законодатель стремится повысить добросовестность участников отношений, сократить количество судебных споров и стимулировать стороны решать конфликты во внесудебном порядке. «Продавец или изготовитель освобождается от уплаты штрафа, если нарушение обязательства произошло не по его вине. Такая ситуация возможна, когда поставщик не исполнил договор вовремя, а выбор контрагента со стороны продавца был разумным и тщательно обоснован. Освобождение допускается и в том случае, если покупатель сам препятствовал исполнению договора – уклонялся от действий, предусмотренных законом, или затягивал процесс. Кроме того, финансовые санкции не применяются, если стороны подписали и исполнили медиативное соглашение. До момента вступления решения суда в законную силу запрещено переуступать право требования штрафа лицам, не являющимся потребителями. Любая такая сделка будет ничтожной и не повлечет правовых последствий», – заметила она. Эксперт добавила, что ранее суды почти всегда назначали дополнительный штраф в размере 50% от присужденной суммы. «Теперь этот подход смягчен: если продавец докажет, что нарушение сроков исполнения требований вызвано действиями покупателя, контрагента или было устранено в рамках досудебного урегулирования, суд вправе уменьшить или вовсе не назначить штраф. Таким образом, законодатель поддерживает идею разумного баланса интересов и поощряет примирительные процедуры. При возврате сложной техники стоимость аналога будет определяться с учетом степени износа, года выпуска и реального состояния изделия. Такой подход делает оценку объективной и ближе к рыночной практике. Однако если доказано, что продавец намеренно ввел потребителя в заблуждение относительно характеристик или состояния товара, то расчет с учетом износа применяться не будет, а права покупателя подлежат усиленной защите», – полагает адвокат. Говоря о запрете переуступать до судебного решения право требования штрафов и неустоек третьим лицам, она отметила, что эта мера должна ограничить деятельность посредников, которые раньше выкупали подобные права у граждан и использовали их в коммерческих целях. «Теперь документальное оформление каждой стадии взаимодействия между покупателем и продавцом приобретает критическое значение. Акт приема товара на экспертизу, фиксация дат и условий обращений, подтверждение получения уведомлений – все это станет ключевой частью доказательственной базы в спорах. Несмотря на декларируемую направленность на баланс интересов, новые правила могут создать поле для недобросовестных действий со стороны продавцов и изготовителей. Смягчение санкций и возможность ссылаться на вину контрагентов или самих потребителей способны привести к уклонению от ответственности. Некоторые участники рынка могут использовать механизм медиации или право на снижение штрафа не для урегулирования конфликта, а как способ затянуть процесс и снизить выплаты. Поэтому важную роль будет играть судебная практика – именно от ее последовательности и объективности зависит, сохранится ли реальная защищенность потребителя», – резюмировала Екатерина Тютюнникова. Адвокат АБ «ЮГ» Сергей Радченко назвал поправки превосходными и давно назревшими, радикально пресекающими две самые злостные формы «потребительского экстремизма», о которых он неоднократно ранее высказывался в «АГ». «Поправки в ст. 13 Закона о защите прав потребителей влекут невозможность для потребителя взыскать штраф, если он предъявил продавцу претензию о возврате денег за некачественный товар, однако сам товар продавцу для проверки качества не предоставил. Ранее ВС РФ отказывал во взыскании штрафных санкций с продавца в подобных случаях, но нижестоящие суды постоянно колебались, а теперь это норма закона. Изменения в ст. 23 закона – это пресечение абсурдной судебной практики в отношении возврата дорогостоящих товаров, в результате которой сумма неустойки могла многократно превышать стоимость самого товара, в результате потребитель не только возвращал свое, но еще и неплохо зарабатывал за счет продавца, что открывало многим потребителям и их объединениям возможность просто “кормиться” за счет неустоек; теперь эта лазейка наконец-то закрыта», – заключил эксперт.

Обзор изменений в УК и УПК в 2025 г.

---

Завершение каждого года по традиции на протяжении уже практически 10 лет знаменуется для меня подготовкой для «АГ» обзора изменений в уголовное и уголовно-процессуальное законодательство за уходящий год. Традициям, как известно, не изменяют, хотя, полагаю, адвокаты вряд ли надеялись на либерализацию закона со стороны законодателя, который с учетом текущей политической и экономической ситуации был сосредоточен на «закручивании», а не «раскручивании» законодательных «гаек». Если в предыдущие годы законодатель, а также Верховный Суд РФ неоднократно подчеркивали необходимость ослабления давления на бизнес, принимали в этих целях либеральные «косметические» поправки и разъяснительные постановления Пленума ВС, то в 2025 г., к сожалению, несколько утихли и данная риторика, и связанная с ней законодательная деятельность. Впрочем, было в минувшем году и то, чем законодатель порадовал адвокатское сообщество. Однако обо всем по порядку. Как и в предыдущие годы в обзор с учетом большого объема законодательных изменений за 2025 г. включены не все, а наиболее, на мой взгляд, значимые. Изменения в уголовное законодательство Изменения в ст. 150, 151 и 151.1 УК РФ, предусматривающие новые квалифицированные составы преступлений, криминализирующие дополнительные деяния, а также ужесточающие наказания в виде лишения свободы (федеральные законы от 28 декабря 2024 г. № 514-ФЗ и № 515-ФЗ). Данные изменения вступили в силу 8 января 2025 г. Составы преступления, предусмотренные ст. 150 («Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления») и ст. 151 УК РФ («Вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий»), дополнены новыми квалифицирующими признаками, связанными с личностью лица, совершившего противоправное деяние, а также совершением этого преступления с использованием сети «Интернет». Наказание за эти преступления существенно ужесточено: так, максимальное наказание за преступление по ст. 150 УК составляет 9 лет лишения свободы, по ст. 151 – 8 лет. #INSERT_37442_JUSTIFY# Изменения в ст. 151.1 УК связаны с криминализацией розничной продажи несовершеннолетним не только алкогольной продукции (как в предыдущей редакции статьи), но и табачной, табачных изделий, никотинсодержащей продукции или сырья для их производства, кальянов, устройств для потребления никотинсодержащей продукции. Эти законодательные поправки демонстрируют ярко выраженный законодательный и практический тренд на ужесточение наказания за любые деяния, посягающие на несовершеннолетних. Очевидно, такие меры обусловлены ростом «громких» преступлений, совершенных с участием несовершеннолетних (дела дропперов, «поджигателей» и др.). Декриминализация уголовной ответственности по ст. 238 УК в отношении случаев оказания медицинскими работниками медпомощи (Федеральный закон от 28 декабря 2024 г. № 514-ФЗ). Изменения также вступили в законную силу 8 января 2025 г. Их существо сводится к дополнению ст. 238 УК (оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности) примечанием, согласно которому действие данной статьи не распространяется на случаи оказания медицинскими работниками медицинской помощи. Очевидно, что, внося указанное законодательное изменение, законодатель пытался скорректировать практику избыточной квалификации действий медработников, допускавших врачебные ошибки, по ст. 238 УК. Следственная и судебная практика до указанной поправки все чаще шли по этому пути, что зачастую заканчивалось для врачей, чьи действия влекли причинение тяжкого вреда здоровью или смерть пациента, привлечением к ответственности за совершение тяжкого преступления и, как следствие, – лишением свободы на длительный срок. Связано это было с тем, что ввиду длительности расследования, основанного на сложных медицинских экспертизах, сроки давности привлечения к уголовной ответственности по статьям за совершение ятрогенных преступлений (ст. 109, 118, 293 УК) истекали. Реакция законодателя, на мой взгляд, справедлива и оправданна, а последующее применение ст. 238 УК (точнее, ее неприменение к медработникам) показывает, что работают лишь те либеральные поправки, которые не предусматривают для правоприменителя возможность иного толкования. Вместе с тем проблема длительности расследования уголовных дел о врачебных ошибках остается актуальной. Это дает основания полагать, что следователи будут в дальнейшем пытаться решать данную проблему не ускорением производства по делу, а завышением квалификации действий обвиняемых по другим – более тяжким – статьям. Тем не менее считаю, что эту поправку как существенно облегчающую участь наших доверителей стоит оценить исключительно положительно, тем более что в нынешних реалиях ее принятие было неожиданным. Внесены изменения в ст. 167 УК, предусматривающие новый квалифицирующий признак – совершение данного преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы (Федеральный закон от 28 февраля 2025 г. № 31-ФЗ). #INSERT_39944_JUSTIFY# Часть вторая ст. 167 УК («Умышленное уничтожение или повреждение имущества») дополнена новым квалифицирующим признаком – совершение данного преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. За совершение указанного преступления по данным мотивам предусмотрено лишение свободы до пяти лет. Названная поправка – еще один яркий пример реакции законодателя на увеличение количества случаев поджогов и повреждений имущества, широко освещавшихся в СМИ. Расширение перечня составов преступлений, по которым возможна конфискация имущества; введение новых квалифицирующих признаков в ряд составов преступлений против государственной власти (Федеральный закон от 21 апреля 2025 г. № 90-ФЗ). В ст. 104.1 УК внесены изменения, в соответствии с которыми конфискация имущества допускается по ст. 280.3, 283.2, 284.2 284.3 УК, если эти преступления совершены из корыстных побуждений. В частности, ст. 280.3 (публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных Сил РФ) дополнена новым квалифицирующим признаком – совершение преступления из корыстных побуждений. Статья 284.2 Кодекса («Призывы к введению мер ограничительного характера в отношении РФ, ее граждан или юридических лиц») дополнена новым квалифицирующим признаком – совершение преступления из корыстных побуждений. При этом для привлечения к уголовной ответственности за данное деяние привлечение к административной ответственности в течение года (административная преюдиция) не требуется. Статья 284.3 («Оказание содействия в исполнении решений международных организаций, в которых Россия не участвует, или иностранных госорганов») дополнена новыми квалифицирующими признаками – совершение преступления из корыстных побуждений или по найму. Поправки демонстрируют сразу два законодательных тренда: ужесточение уголовной ответственности за совершение любых преступлений против государственной власти, а также пополнение бюджета уголовно-правовыми методами, в том числе путем изъятия у осужденных их имущества, наложения на них штрафов, применения иных репрессивных мер экономической направленности. Введение уголовной ответственности за несообщение о готовящемся, совершаемом или совершенном преступлении, предусмотренном ст. 281, 281.1, 281.2 и 281.3 УК (Федеральный закон от 21 апреля 2025 г. № 102-ФЗ). #INSERT_37848_JUSTIFY# Статья 205.6 Кодекса («Несообщение о преступлении») дополнена введением уголовной ответственности за несообщение о готовящемся, совершаемом или совершенном преступлении, предусмотренном ст. 281, 281.1, 281.2, 281.3. Данное изменение, на мой взгляд, является мерой борьбы с преступлениями против основ конституционного строя и безопасности государства и предусматривает уголовную ответственность не только тех, кто совершает указанные деяния, но и тех, кто не сообщает об их совершении. Введена уголовная ответственность за незаконную госрегистрацию физического лица в качестве индивидуального предпринимателя и использование документов для такой регистрации (Федеральный закон от 24 июня 2025 г. № 172-ФЗ). В ст. 173.1 и 173.2 УК внесены изменения, криминализующие не только незаконное образование (создание, реорганизацию) юрлица, но и действия по незаконной госрегистрации физлица в качестве ИП, а также использование документов для такой регистрации. С одной стороны, поправка представляется логичной, поскольку в соответствии с законом предпринимательская деятельность возможна со стороны не только юрлиц, но и граждан, регистрирующихся в качестве ИП. Вместе с тем думается, что криминологическое исследование на предмет целесообразности внесения данных изменений, а также анализ статистики незаконной регистрации физлиц в качестве индивидуальных предпринимателей не проводились, а практика, вероятнее всего, пойдет по пути фактического неприменения указанной поправки ввиду практически отсутствия названного негативного явления. Введены новые правила применения отсрочки наказания, согласно которым при совершении в период отсрочки преступления по неосторожности, преступления небольшой или средней тяжести вопрос сохранения отсрочки решается судом (Федеральный закон от 24 июня 2025 г. № 174-ФЗ). #INSERT_36627_JUSTIFY# В ч. 5 ст. 82 УК внесены изменения, в соответствии с которыми если в период отсрочки отбывания наказания осужденный совершает преступление по неосторожности либо умышленное преступление небольшой или средней тяжести, вопрос отмены либо сохранения отсрочки отбывания наказания решается судом. При сохранении отсрочки отбывания наказания по первому приговору суд вправе применить отсрочку отбывания наказания и по второму приговору в случаях, предусмотренных ч. 1 данной статьи. В соответствии с ч. 6 ст. 82 Кодекса если в период отсрочки отбывания наказания осужденный совершил умышленное тяжкое или особо тяжкое преступление, суд отменяет отсрочку отбывания наказания и назначает осужденному наказание по правилам, предусмотренным ст. 70 УК. По этим же правилам назначается наказание в случаях отмены отсрочки отбывания наказания, предусмотренных ч. 5 настоящей статьи. Поправка позволяет судам применять дифференцированный, а не формальный подход к лицам, совершившим преступление в период действия отсрочки наказания, в зависимости от категории преступления. Ужесточено наказание по ст. 183 УК; существенно расширена диспозиция ст. 187 Кодекса (федеральные законы от 24 июня 2025 г. № 175-ФЗ и № 176-ФЗ). Внесенными изменениями ужесточено наказание по ст. 183 УК («Незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну»). Максимальное наказание за совершение указанного преступления, если оно повлекло тяжкие последствия, составляет до 7 лет лишения свободы. #INSERT_39913_JUSTIFY# Также существенно расширена диспозиция ст. 187 УК («Неправомерный оборот средств платежа»), которая дополнена ч. 3–6 следующего содержания: «3. Передача из корыстной заинтересованности клиентом оператора по переводу денежных средств, предоставленных ему оператором по переводу денежных средств электронного средства платежа и (или) доступа к нему другому лицу для осуществления таким лицом неправомерных операций – наказывается штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от трех месяцев до одного года, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо ограничением свободы на тот же срок, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо лишением свободы на тот же срок. 4. Осуществление из корыстной заинтересованности клиентом оператора по переводу денежных средств неправомерных операций с использованием электронного средства платежа, предоставленного ему оператором по переводу денежных средств, по указанию другого лица и (или) в интересах такого лица (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного статьей 172 настоящего Кодекса) – наказывается штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от трех месяцев до одного года, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо ограничением свободы на тот же срок, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо лишением свободы на тот же срок. 5. Приобретение либо передача другому лицу из корыстной заинтересованности электронного средства платежа и (или) доступа к нему для осуществления неправомерных операций, совершенные лицом, не являющимся стороной договора об использовании этого электронного средства платежа, заключенного с оператором по переводу денежных средств, либо приобретение таким лицом электронного средства платежа и (или) доступа к нему для последующей их передачи другому лицу из корыстной заинтересованности – наказывается штрафом в размере от трехсот тысяч до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до трех лет, либо принудительными работами на срок до четырех лет, либо лишением свободы на срок до шести лет со штрафом в размере от ста тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет либо без такового. 6. Осуществление неправомерной операции с использованием электронного средства платежа, совершенное лицом, не являющимся стороной договора об использовании этого электронного средства платежа, заключенного с оператором по переводу денежных средств (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного статьей 172 настоящего Кодекса), – наказывается принудительными работами на срок до пяти лет со штрафом в размере от трехсот тысяч до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до трех лет либо без такового либо лишением свободы на срок до шести лет со штрафом в размере от трехсот тысяч до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до трех лет либо без такового и с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового». Кроме того, ст. 187 дополнена примечанием, разъясняющим, что является электронным средством, электронным средством платежа, неправомерной операцией, клиентом оператора по переводу денежных средств. Поправки направлены на борьбу с дропперством, широко распространенным в 2025 г. и предшествующих годах. К сожалению, способом борьбы с подобными деяниями вновь избраны не улучшение общей экономической ситуации и профилактическая работа среди населения, введение технических средств ограничения выпуска электронных средств платежа на чужие имена, а уголовно-правовые меры репрессивного характера. Введена уголовная ответственность за незаконные производство, приобретение, хранение, перевозку в целях сбыта или продажу табачной и (или) никотинсодержащей продукции (Федеральный закон от 23 июля 2025 г. № 234-ФЗ). Часть 5 ст. 171.1 УК дополнена введением уголовной ответственности не только за незаконные производство, приобретение, хранение, перевозку в целях сбыта или продажу алкогольной продукции, но и за аналогичные действия в отношении табачной и (или) никотинсодержащей продукции без маркировки и (или) нанесения информации, предусмотренной законодательством РФ, если такая маркировка и (или) нанесение такой информации обязательны. Полагаю, ключевыми целями криминализации указанных деяний являются забота о пополнении бюджета РФ, который, по мнению законодателя, недополучает в результате таких действий солидные доходы, а кроме того, может наполняться за счет выплаты штрафов осужденными. Введено новое отягчающее обстоятельство – совершение преступления с использованием программно-аппаратных средств доступа к информационным ресурсам, информационно-телекоммуникационным сетям, доступ к которым ограничен (Федеральный закон от 31 июля 2025 г. № 282-ФЗ). Часть первая статьи 63 УК дополнена пунктом «ф», в соответствии с которым введено новое отягчающее обстоятельство – совершение преступления с использованием программно-аппаратных средств доступа к информационным ресурсам, информационно-телекоммуникационным сетям, доступ к которым ограничен. #INSERT_40492_JUSTIFY# Указанное изменение подчеркивает, что так называемые программно-аппаратные средства доступа к информационным ресурсам (впн-сервисы) законодатель рассматривает как негативное явление, деятельность которых надлежит ограничить. Вместе с тем введение уголовной ответственности за использование данных сервисов, очевидно, пока не предусматривается с учетом их широкой распространенности среди населения. Введена уголовная ответственность за незаконное использование технических устройств, абонентских номеров (Федеральный закон от 31 июля 2025 г. № 282-ФЗ). В Уголовный кодекс включены новые статьи: 274.3 («Незаконное использование абонентского терминала пропуска трафика или виртуальной телефонной станции»), 274.4 («Организация деятельности по передаче абонентских номеров с нарушением требований законодательства Российской Федерации»), 274.5 («Организация деятельности по передаче информации, необходимой для регистрации и (или) авторизации пользователя сети “Интернет” для получения доступа к функциональным возможностям информационного ресурса»). Принятием указанных поправок законодатель пытается сократить количество случаев использования доступа в интернет и абонентских номеров со стороны третьих лиц. Предполагаю, что наибольшее количество случаев привлечения к уголовной ответственности будет связано с уголовными делами о продаже сим-карт, зарегистрированных на третьих лиц. Введена уголовная ответственность за незаконное осуществление следственных, иных процессуальных действий и оперативно-розыскных мероприятий на территории РФ (Федеральный закон от 31 июля 2025 г. № 282-ФЗ). В Уголовный кодекс введена ст. 294.1, в соответствии с которой криминализуется совершение иностранным должностным лицом либо должностным лицом публичной международной организации или международного органа, в которых не участвует РФ, на территории России действия, которое в соответствии с законодательством РФ относится к следственному или иному процессуальному действию или ОРМ, в интересах иностранного государства, публичной международной организации или международного органа, в которых не участвует РФ, в том числе путем использования систем видео-конференц-связи или других средств связи с лицом, находящимся на территории России, в нарушение порядка взаимодействия с иностранными и международными правоохранительными и судебными органами, предусмотренного международным договором РФ и (или) законодательством РФ, и в целях, противоречащих интересам государства. С практической точки зрения сложно представить, каким образом возможно проведение оперативно-розыскных, тем более следственных или процессуальных действий со стороны иностранного должностного лица на территории России, в обход действующего международного порядка взаимодействия. В подобном случае результаты таких мероприятий будут на территории любого государства признаны недопустимыми доказательствами. В связи с этим думается, что данная норма вряд ли будет рабочей. Снижен возраст уголовной ответственности за совершение ряда преступлений террористической направленности. Установлено неприменение условного осуждения за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 281.3 УК. Введено неприменение сроков давности привлечения к уголовной ответственности за преступления по ст. 281–281.3 УК (Федеральный закон от 17 ноября 2025 г. № 420-ФЗ). #INSERT_42098_JUSTIFY# В соответствии с данным законодательным изменением внесены поправки в ч. 2 ст. 20 УК, согласно которым снижен возраст уголовной ответственности до 14 лет за совершение преступлений, предусмотренных ст. 205.1 («Содействие террористической деятельности»), ст. 205.4 («Организация террористического сообщества и участие в нем»), ст. 205.5 («Организация деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации»), ст. 281 («Диверсия»), ст. 281.1 («Содействие диверсионной деятельности»), ст. 281.2 («Прохождение обучения в целях осуществления диверсионной деятельности»), а также ст. 281.3 («Организация диверсионного сообщества и участие в нем») Кодекса. В связи с внесением изменений в ч. 3 ст. 64 УК не может быть назначено наказание ниже низшего предела за совершение преступлений по ст. 281–281.3 УК, или назначен более мягкий вид наказания, чем предусмотренный соответствующей статьей, либо не применен дополнительный вид наказания, предусмотренный в качестве обязательного. Условное осуждение не назначается лицам, осужденным по ч. 2 ст. 281.3 УК, как следует из п. «а.1» ч. 1 ст. 73 Кодекса. Не применяются правила об освобождении от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности привлечения лица к уголовной ответственности в случаях, если осуществляется уголовное преследование по ст. 281–281.3 УК. Не менее трех четвертей срока наказания, назначенного за преступления по ст. 281–281.3 УК, должно отбыть лицо для получения права на условно-досрочное освобождение, как требует измененный п. «г» ч. 3 ст. 79 Кодекса. Не применяются правила об освобождении от отбывания наказания в связи с истечением сроков давности обвинительного приговора суда для лиц, осужденных за преступления по ст. 281–281.3 УК. Несовершеннолетние, совершившие преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 281.1, ч. 2 ст. 281.3 УК, не подлежат освобождению от наказания в связи с помещением в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа, как следует из ч. 5 ст. 92 Кодекса. В ч. 2 ст. 205.1 и ч. 2 ст. 281.1 УК добавлен признак «в отношении несовершеннолетнего». Все указанные законодательные изменения показывают законодательный тренд на существенное ужесточение уголовной ответственности за преступления террористической и экстремистской направленности. Изменения в уголовно-процессуальное законодательство Введено понятие «место пребывания» подозреваемого; установлена дополнительная законодательная регламентация применения меры пресечения в виде заключения под стражу (Федеральный закон от 28 февраля 2025 г. № 13-ФЗ). В ст. 91 УПК РФ введено понятие «место пребывания» подозреваемого. В соответствии с ч. 2 ст. 91 Кодекса одним из оснований для задержания подозреваемого в дополнение к наличию данных о его причастности к преступлению является то, что он не имеет постоянного места жительства или места пребывания на территории России. В соответствии с изменениями в ч. 1 ст. 99 УПК при избрании меры пресечения помимо тяжести преступления учитывается его совершение с применением насилия либо угрозой его применения. Внесены существенные изменения в ст. 108 Кодекса, в соответствии с которыми мера пресечения в виде заключения под стражу может быть применена в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления средней тяжести с применением насилия или угрозой его применения, тяжкого или особо тяжкого преступления при невозможности применения менее строгой меры, что должно быть отражено в соответствующем судебном решении. К несовершеннолетнему, беременной, женщине, имеющей малолетнего ребенка, мужчине, являющемуся единственным родителем малолетнего ребенка, усыновителю или опекуну малолетнего ребенка, единственному родителю, усыновителю, опекуну или попечителю ребенка-инвалида заключение под стражу в качестве меры пресечения может быть применено, если они подозреваются или обвиняются в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. #INSERT_38381_JUSTIFY# Мера пресечения в виде заключения под стражу не может быть избрана, если подозреваемый или обвиняемый страдает тяжелым заболеванием, которое включено в перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей, утвержденный Правительством РФ, и наличие которого подтверждено медицинскими документами. Данные поправки направлены на сокращение случаев заключения под стражу лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений небольшой и средней тяжести без применения насилия или угрозы его применения, а также социально незащищенных слоев населения и лиц, страдающих тяжкими заболеваниями. Данный закон, безусловно, носит либеральный характер, а потому его принятие надлежит приветствовать. Вместе с тем запрет на заключение под стражу, к сожалению, по-прежнему не затрагивает лиц, обвиняемых по ст. 159–160 УК, т.е. большинство предпринимателей, подвергаемых необоснованному уголовному преследованию и применению указанной наиболее строгой меры пресечения. Изменены правила подследственности уголовных дел в случае выявления нового преступления следователем, расследующим первоначальное дело (Федеральный закон от 20 марта 2025 г. № 38-ФЗ). Внесены изменения в ст. 151 УПК, согласно которым если в ходе расследования становится известно о совершении нового преступления, расследование по которому должно проводиться в форме дознания, либо преступления, совершенного специальным субъектом, предварительное расследование может производиться следователем органа, выявившего это преступление, при наличии оснований для соединения уголовных дел. #INSERT_38450_JUSTIFY# В УПК введена ст. 153.1, согласно которой, если в ходе расследования становится известно о совершении нового преступления, отнесенного к подследственности того же следственного органа, и при наличии оснований для соединения уголовных дел, предусмотренных ч. 1 и 2 ст. 153 Кодекса, следователь, дознаватель вправе без выделения в отдельное производство материалов возбудить уголовное дело, которое соединяется с расследуемым делом. Поправка закрепляет существовавший на практике порядок выделения и соединения уголовных дел, вводя под него законодательную регламентацию, упрощающую действия следователей (дознавателей) в ситуации выделения нового уголовного дела. Применение поправки может позитивно сказаться на сокращении сроков расследования, устраняя ненужные бюрократические процедуры передачи дел для определения подследственности прокурору. Расширен перечень уголовных дел, рассмотрение которых может проводиться судами заочно, за счет дел о ряде преступлений террористической и экстремистской направленности (Федеральный закон от 21 апреля 2025 г. № 101-ФЗ). В ч. 5 ст. 247 УПК внесено изменение, позволяющее судам в исключительных случаях рассматривать заочно уголовные дела не только о тяжких и особо тяжких преступлениях, но и о преступлениях средней тяжести, предусмотренных ч. 1 ст. 205.2, ст. 207.1 и 207.2, ч. 1 ст. 207.3, ч. 3 ст. 212, ст. 243.4, 280 и 280.1, ч. 1 ст. 280.3, ч. 1 ст. 280.4, ч. 1 ст. 282, ст. 282.4, ч. 1 и 2 ст. 284.1, ст. 284.2, ч. 1 ст. 284.3, ч. 1 и 2 ст. 301, ст. 330.1, 330.3, 354 и 354.1 УК. Изменения направлены на окончательное уголовное преследование и осуждение лиц, обвиняемых в совершении указанных преступлений и находящихся за пределами РФ, что в дальнейшем может повлечь применение репрессивных мер экономической направленности в отношении таких лиц, связанных с обращением их имущества в доход государства. С учетом специфичности процедуры заочного рассмотрения уголовных дел судами, связанной с невозможностью для обвиняемого самостоятельно защищаться и давать показания, исключительности случаев, в которых такая процедура должна применяться, поправка представляется неоднозначной. Кроме того, законодатель, устанавливая возможность заочного рассмотрения уголовного дела судом, не регламентировал процедуру заочного расследования того же дела, при которой обвиняемый лишается гарантированного ему уголовно-процессуальным законом права давать показания, знакомиться с заключениями экспертиз и материалами дела, а также реализовывать иные предусмотренные законом процессуальные права. Дополнительно регламентирован порядок международно-правового сотрудничества (Федеральный закон от 27 октября 2025 г. № 392-ФЗ). Статья 458 УПК изложена в новой редакции: «Направление материалов уголовного дела для осуществления уголовного преследования за пределами территории Российской Федерации. В случае невозможности в ходе досудебного или судебного производства проведения процессуальных действий с участием лица, подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления, в связи с его нахождением за пределами территории Российской Федерации материалы уголовного дела передаются для решения вопроса о возможности направления их в компетентные органы иностранного государства для осуществления уголовного преследования такого лица в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, которая при наличии оснований обращается в соответствии с международным договором Российской Федерации или на основе принципа взаимности в компетентные органы иностранного государства с запросом об осуществлении уголовного преследования такого лица. В ходе судебного разбирательства решение о передаче материалов уголовного дела в Генеральную прокуратуру Российской Федерации принимается судом по ходатайству стороны или по собственной инициативе». Часть 1 ст. 459 также изложена в новой редакции: «Запрос компетентного органа иностранного государства об осуществлении уголовного преследования в отношении лица, подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления на территории иностранного государства и находящегося на территории Российской Федерации, рассматривается Генеральной прокуратурой Российской Федерации в соответствии с международным договором Российской Федерации или на основе принципа взаимности. Предварительное расследование и судебное разбирательство в таких случаях производятся в порядке, установленном настоящим Кодексом». В ч. 2 ст. 459 внесены изменения, согласно которым уголовное дело может быть возбуждено в отношении лица, совершившего преступление на территории иностранного государства и прибывшего в Россию, по материалам, представленным этим иностранным государством. Сущностно указанные поправки носят скорее технический характер, более детально регламентируя порядок направления и исполнения запросов о международной правовой помощи, а также уголовного преследования лиц за преступления, совершенные вне пределов РФ. При этом Генпрокуратура России может в каждом случае фактически по своему усмотрению решать, направлять ли запрос о международной правовой помощи – например, для допроса обвиняемого, находящегося за пределами России. Представляется, что данное законоположение может отрицательно сказаться на соблюдении права обвиняемого быть допрошенным по существу предъявленного обвинения и возражать против него. Вместе с тем практика показывает, что указанное право в отношении лиц, находящихся не на территории РФ, нередко нарушается. Резюмируя, можно констатировать, что в 2025 г. законодатель сосредоточился преимущественно на ужесточении наказаний и введении уголовной ответственности за новые деяния, в том числе террористической и экстремистской направленности, а также связанные с дропперством, поджогами и повреждением имущества. Также в фокусе внимания законодателя находилась защита прав социально уязвимых слоев населения. Остальные направления уголовной политики, тем более вопросы ее либерализации или облегчения участи отдельных категорий подозреваемых, обвиняемых, в том числе предпринимателей, оставлены без внимания, о чем свидетельствуют существенный объем поправок в УК и относительно небольшой – в УПК. Позитивно можно оценить декриминализацию случаев оказания медпомощи со стороны врачей при квалификации таких действий как оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности. Либеральными являлись и поправки, устанавливающие дополнительные запреты на применение меры пресечения в отношении лиц, обвиняемых в совершении преступлений средней тяжести, совершенных без применения насилия или угрозы такого применения, беременных и одиноких женщин, тяжелобольных, а также представителей иных социально незащищенных слоев населения. Вместе с тем, на мой взгляд, указанных запретов на применение меры пресечения недостаточно, в связи с чем в наступившем году хотелось бы, чтобы законодатель сосредоточил усилия на борьбе с необоснованным применением меры пресечения в виде заключения под стражу по всем делам по ст. 159–160 УК, а также с завышенной дополнительной квалификацией действий обвиняемых по этим статьям по ст. 210 УК (об организации и участии в преступном сообществе). Коллегам, в свою очередь, традиционно желаю удачи, которая, как известно, приходит только к тем, кто такую удачу ищет упорным трудом по защите прав и законных интересов доверителей.

Предлагается установить уголовную ответственность за незаконный майнинг цифровой валюты

---

По мнению одного из экспертов «АГ», государство последовательно формирует понятные правила регулирования, и введение уголовной ответственности именно за наиболее опасные формы нарушений выглядит логичным продолжением ранее принятых решений. Другая полагает, что нормативная формулировка в законопроекте отличается излишней широтой. Третий отметил, что конструкция новеллы такова, что может обнажать пробелы в определении круга субъектов предпринимательской деятельности в указанной сфере. Минюст России разработал проект поправок в УК и УПК РФ, предусматривающий ответственность за незаконный майнинг цифровой валюты и незаконную деятельность операторов майнинговой инфраструктуры. В пояснительной записке к законопроекту отмечается, что правовое регулирование майнинга цифровых валют и деятельности оператора майнинговой инфраструктуры осуществляется Законом о цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ. В соответствии с положениями ст. 14.2 данного закона индивидуальные предприниматели и юридические лица вправе осуществлять майнинг цифровой валюты (в том числе участвовать в майнинг-пуле) с момента включения в реестр лиц, осуществляющих майнинг цифровой валюты, а деятельность оператора майнинговой инфраструктуры – с момента включения в реестр операторов майнинговой инфраструктуры. Законопроектом предлагается установить уголовную ответственность за незаконное осуществление майнинга цифровой валюты и незаконное осуществление деятельности оператора майнинговой инфраструктуры, если эти деяния причинили крупный ущерб гражданам, организациям или государству либо сопряжены с извлечением дохода в крупном размере. Такие деяния предложено наказывать штрафом в размере до 1,5 млн руб. или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет либо обязательными или принудительными работами. Повышенные меры ответственности законопроектом предусматриваются в отношении данных деяний, совершенных организованной группой; причинивших особо крупный ущерб гражданам, организациям или государству либо сопряженных с извлечением дохода в особо крупном размере. В этом случае виновного могут наказать штрафом от 500 тыс. до 2,5 млн руб. или штрафом, равным зарплате за период от одного до трех лет. Также возможны принудительные работы или лишение свободы на срок до 5 лет, со штрафом до 400 тыс. руб. или без штрафа. Соответствующие изменения предлагается внести путем дополнения УК ст. 171.6 «Незаконные майнинг цифровой валюты и деятельность оператора майнинговой инфраструктуры». Также изменения планируется внести в ст. 104.1 «Конфискация имущества» УК в части распространения возможности применения конфискации имущества за совершение незаконного осуществления майнинга цифровой валюты и незаконного осуществления деятельности оператора майнинговой инфраструктуры. Поправками предусматривается возможность освобождения от уголовной ответственности лиц, виновных в незаконном осуществлении майнинга цифровой валюты или незаконном осуществлении деятельности оператора майнинговой инфраструктуры в случае возмещения ущерба. С учетом категорий преступлений (небольшой и средней тяжести) полномочиями по проведению предварительного расследования предлагается наделить дознавателей (по ч. 1 ст. 171.6 УК) и следователей органов внутренних дел РФ (по ч. 2 ст. 171.6 УК). Корреспондирующие изменения предлагается внести в УПК. Адвокат КА «Диктатура Закона» Артем Багдасарян в целом законопроект оценил положительно, как шаг к упорядочиванию сферы майнинга цифровой валюты и легализации деятельности участников рынка. Он отметил, что государство последовательно формирует понятные правила регулирования, и введение уголовной ответственности именно за наиболее опасные формы нарушений – при причинении крупного ущерба или извлечении значительного дохода – выглядит логичным продолжением ранее принятых решений. Предлагаемые санкции носят дифференцированный характер и ориентированы не на сам факт майнинга, а на системную незаконную деятельность, затрагивающую публичные интересы, подчеркнул эксперт. По мнению Артема Багдасаряна, важно, что законопроект не криминализирует майнинг как таковой, а связывает уголовную ответственность с отсутствием обязательной регистрации и наступлением существенных негативных последствий. Это позволяет рассматривать уголовно-правовые меры как крайний инструмент воздействия, применяемый в тех случаях, когда нарушения выходят за рамки формального несоблюдения требований и приобретают общественно опасный характер. «При этом на практике принципиально важно четко разграничивать уголовно наказуемые деяния и формальные нарушения требований регулирования – такие как несвоевременное внесение в реестр или технические ошибки в регистрационных сведениях, которые не повлекли причинения крупного ущерба либо извлечения значительного дохода. При таком подходе новая норма сможет эффективно способствовать выводу майнинговой отрасли из “серой зоны” и стимулировать добросовестных участников рынка к работе в легальном правовом поле», – отметил эксперт. Старший юрист, специалист по криптовалютному праву АБ «Right Side» («Верная Сторона») г. Москвы Ольга Очеретяная считает, что введение ответственности за незаконный майнинг представляется логичным и закономерным шагом. «В августе 2024 г. майнинг получил законный статус в России, после чего весь 2025 год был объявлен регулятором переходным периодом, в течение которого к участникам индустрии не применялись какие-либо санкции. Однако этот льготный период выявил системную проблему: на протяжении года были зарегистрированы многочисленные случаи осуществления майнингового бизнеса вне правового поля: без регистрации ИП или юрлица, без включения в соответствующие реестры, с незаконным подключением к электросетям и причинением значительного материального ущерба государству и операторам энергетической инфраструктуры», – рассказала она. Ольга Очеретяная подчеркнула, что это не первая попытка законодателя структурировать ответственность за незаконный майнинг. Ранее Минцифры предлагало комплексный законопроект, охватывающий не только незаконный майнинг, но и незаконный оборот криптовалют, а также использование цифровых валют в качестве средства платежа. Указанный проект предусматривал введение административной ответственности с дифференцированной шкалой штрафов в зависимости от субъекта нарушения (физическое лицо, индивидуальный предприниматель или юридическое лицо). Однако этот законопроект так и не был направлен на рассмотрение в Госдуму, пояснила юрист. Как отметила Ольга Очеретяная, позиция Минюста России кардинально отличается: ведомство предлагает сразу перейти к введению уголовной ответственности. По ее мнению, спорным элементом законопроекта является криминализация несоблюдения административной процедуры включения в реестр майнеров и майнинговых операторов. «С позиций принципов справедливости и пропорциональности санкций применение уголовной ответственности к чисто процедурному нарушению выглядит чрезмерно суровым. Классическая юридическая доктрина предусматривает, что уголовно-правовые санкции должны применяться к деяниям, представляющим реальную опасность для общества или государства, а не к процедурным неточностям», – прокомментировала эксперт. Она добавила, что нормативная формулировка в законопроекте отличается излишней широтой: «Неопределенные элементы диспозиции (характер ущерба, объем причинения вреда, круг потенциальных субъектов) создают благоприятные условия для произвольного применения норм и потенциального злоупотребления правоохранительными органами. В условиях развивающегося российского криптосектора такой подход может привести к несоразмерным преследованиям участников рынка». «Законопроект предусматривает введение механизма конфискации имущества лиц, осуществляющих незаконный майнинг. На данный момент в Госдуме рассматривается отдельный законопроект о признании цифровой валюты имуществом в целях УК и УПК и установлении порядка ее изъятия (законопроект № 902782-8). Если оба законопроекта будут приняты (второй уже прошел второе чтение), это создаст беспрецедентный механизм конфискации: органы власти смогут изъять не только майнинговое оборудование, но и всю намайненную криптовалюту», – подчеркнула Ольга Очеретяная. Заместитель председателя КА «Нянькин и партнеры» Алексей Нянькин обратил внимание, что ранее законодателем уже были предприняты меры по администрированию майнинговой деятельности в РФ, а также обсуждались меры по введению административной ответственности в этой сфере. «Поправки в УК – очевидный и ожидаемый ход в политике государства. Между тем конструкция новеллы такова, что может обнажать пробелы в определении круга субъектов предпринимательской деятельности в этой сфере. Такая сфера, хотя и отнесена к сфере предпринимательской деятельности, но предусматривает в отличие от “чистой” нормы ст. 171 УК в качестве последствий – извлечение некоего дохода, калькуляция которого может быть довольно сложной. Видится, что новая норма без достаточной регламентации бланкетными нормами является достаточно сырой и требует доработки. В противном случае, она будет корректироваться только через судебную практику, как это было нередко ранее», – полагает эксперт.

Адвокат добился оправдания мужчины, обвинявшегося в ложном доносе

---

В комментарии «АГ» защитник оправданного поделился: в суде он настаивал, что обвинение не представило ни одного доказательства, которое с неопровержимостью свидетельствовало бы о вине его подзащитного. Как стало известно «АГ», 1 декабря 2025 г. Нальчикский городской суд Кабардино-Балкарской Республики вынес оправдательный приговор мужчине, которого обвиняли в сообщении заведомо недостоверной информации о совершении преступления. Защитник оправданного, член АП Ставропольского края Александр Польченко рассказал «АГ» о нюансах уголовного дела. Рассмотрение уголовного дела частного обвинения 22 июля 2020 г. в г. Нальчике между соседями по домам произошла ссора, которая переросла в драку. Один из участников конфликта Б. вызывал полицию и сообщил о том, что его избили Н. и Ф., являющиеся братьями. При проверке этого сообщения о преступлении Н. в своем заявлении сообщил участковому, что Б. первым ударил его кулаком в голову. По истечении года Б. обратился в мировой суд г. Нальчика с заявлением о возбуждении уголовного дела частного обвинения, в котором указал, что Н. и Ф. избили его, чем совершили преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 115 УК РФ. При рассмотрении этого дела Н. полностью признал вину в совершенном преступлении и при этом указывал, что его брат не принимал участия в избиении. Ф. также указывал на свою непричастность к избиению Б. Приговором мирового судьи судебного участка № 12 г. Нальчика от 11 апреля 2022 г. оба подсудимые были признаны виновными в умышленном причинении легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья. Не согласившись с приговором, защита обжаловала его и добилась в суде апелляционной инстанции повторного исследования всех ранее исследованных доказательств по делу. Защитник Н. Александр Польченко в апелляционной жалобе, в частности, указывал, что выводы заключения эксперта, на которое сослался мировой судья, не позволяют определить степень тяжести и механизм телесных повреждений, образовавшихся от действий каждого из обвиняемых в отдельности, что указывает на неполноту и неясность данного доказательства. В ходе апелляционного рассмотрения уголовного дела 14 декабря 2022 г. Б. не явился в судебное заседание и передал в суд ходатайство об отложении рассмотрения уголовного дела на другой день. В следующем судебном заседании Александр Польченко заявил ходатайство о прекращении уголовного дела по реабилитирующему основанию в связи с неявкой частного обвинителя в судебное заседание 14 декабря без уважительных причин. По просьбе Б. предоставить ему время для представления суду доказательств уважительности его неявки заседание было отложено. Позднее обвинитель ссылался на тяжелую беременность своей супруги как причину неявки в суд. Выслушав стороны, апелляционный суд принял к сведению медицинскую справку, представленную Б., о состоянии здоровья его супруги, однако посчитал, что она не подтверждает уважительность причины неявки в судебное заседание 14 декабря 2022 г. При этом суд принял во внимание, что изначально Б. объяснял причину своей неявки тем, что уехал в другой город ухаживать за родственником. Таким образом, апелляция пришла к выводу о неуважительности причины неявки частного обвинителя в судебное заседание и 13 января 2023 г. удовлетворила ходатайство защитника, отменив приговор и прекратив уголовное дело в отношении Н. и Ф. по реабилитирующему основанию. Суд также оставил без рассмотрения гражданский иск Б. о взыскании компенсации морального вреда. Поскольку апелляционное постановление не содержало разъяснения о праве бывших подсудимых на реабилитацию, защита обратилась в суд апелляционной инстанции в соответствии со ст. 396 и п. 1, 15 ст. 397 УПК для разъяснения сомнений и неясностей в исполнении судебного акта по этому вопросу. 15 ноября 2023 г. судья Нальчикского городского суда вынес постановление, в котором разъяснил, что за Н. и Ф. признается право на реабилитацию. После этого защита обратилась в суд за получением компенсации за незаконное уголовное преследование и за процессуальные издержки в порядке реабилитации. Суд удовлетворил соответствующее заявление Ф. Однако, как сообщил Александр Польченко, с заявлением Н. о взыскании компенсации морального вреда вышло не столь гладко. В его удовлетворении было полностью отказано по причине признательной позиции Н. при рассмотрении уголовного дела частного обвинения. Суд апелляционной инстанции оставил это решение без изменений. Обвинение в ложном доносе Конфликт соседей, произошедший 22 июля 2020 г., также привел к тому, что в августе 2022 г. в отношении Н. органами предварительного следствия было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 306 УК, за якобы ложное сообщение о преступлении. Поводом к возбуждению уголовного дела послужило заявление Н. участковому о том, что Б. ударил его. Фрагмент трехстороннего конфликта попал на камеру наблюдения одного из домов рядом с местом происшествия, и эта видеозапись была единственным доказательством причастности Н. по делу частного обвинения, в то время как первичное нападение Б. на Н. оказалось за пределами ракурса видеосъемки. Отсутствие видеоподтверждения слов Н. о первичном нападении на него соседом и крайне малоинформативное заключение медицинского эксперта о телесных повреждениях у Н. привели органы следствия к выводу о ложности заявлений Н. о нападении на него, а также к выводу о необходимости возбуждения уголовного дела в его отношении по ст. 306 УК. По версии следствия, Н., имея умысел, направленный на заведомо ложный донос о совершении преступления, с целью незаконного привлечения к уголовной ответственности Б., ввиду сложившихся личных неприязненный отношений, будучи письменно предупрежденным участковым уполномоченным об уголовной ответственности за заведомо ложный донос, обратился к участковому с письменным заявлением, в котором сообщил о не соответствующем действительности факте причинения ему телесных повреждений соседом. Данное сообщение о преступлении было зарегистрировано, что повлекло необходимость проведения сотрудниками полиции проверки, а также причинение Б. морального вреда. Александр Польченко незамедлительно подал ходатайство следователю о прекращении уголовного дела, которое он мотивировал тем, что нельзя привлекать к уголовной ответственности по ст. 306 УК лицо, защищавшееся от нападения своего соседа и являющееся субъектом проверки по заявлению последнего о преступлении. Аргументы защиты не были услышаны, и следователь отказал в удовлетворении ходатайства. В судебном заседании Н. вину не признал и пояснил, что у него имелся давний бытовой спор с соседом, который в один из дней июля 2020 г. пришел к нему и учинил ссору, в ходе которой нанес ему несколько ударов кулаками в голову. Из-за неожиданности нападения Н. не смог сразу дать отпор, а как только его сознание прояснилось после ударов, он догнал его и нанес несколько ударов, от чего Б. упал. В это время к ним подбежал Ф., а Б., поднявшись, стал наносить удары кулаками Н. и Ф. Подсудимый также сообщил, что по заявлению Б. приезжали участковые, но никто ему не разъяснял содержание ст. 306 УК. По его словам, когда он сообщил, что сосед ударил первым, участковый предложил оформить претензии в виде заявления, которое в итоге и послужило поводом к возбуждению уголовного дела по ст. 306 УК. Суды разошлись в оценке действий обвиняемого 22 февраля 2023 г. Нальчикский городской суд КБР вынес обвинительный приговор в отношении Н. и осудил его к одному году исправительных работ с удержанием 15% заработка в доход государства. Н. был освобожден от наказания в связи с истечением сроков давности. Суд посчитал, что его вина подтверждается совокупностью доказательств: показаниями Н. по делу частного обвинения, потерпевшего Б., свидетелей, заключениями судебно-медицинских экспертиз, записями видеокамеры. Александр Польченко подал апелляционную жалобу. Изучив ее, Верховный Суд КБР 19 июля 2023 г. отменил приговор, вернув дело на новое рассмотрение. Апелляционный суд пришел к выводу об ограничении судом первой инстанции гарантированных уголовно-процессуальным законом прав участников уголовного судопроизводства, что повлияло на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора. В ходе повторного рассмотрения дела суд снова пришел к выводу о виновности Н. 6 марта 2024 г. ему был вынесен обвинительный приговор, в котором отмечалось, что доводы стороны защиты об отсутствии у подсудимого умысла на заведомо ложный донос о совершении преступления и о неразъяснении ему положений ст. 306 УК своего подтверждения в судебном заседании не нашли и опровергаются совокупностью исследованных доказательств. Версия стороны защиты о том, что потерпевший первым ударил Н. и спровоцировал дальнейшие действия подсудимого, своего подтверждения также не нашла, посчитал суд. Апелляционным постановлением от 5 июня 2024 г. Верховный Суд КБР оставил приговор без изменения. Тогда Александр Польченко подал кассационную жалобу в Пятый КСОЮ, в которой просил отменить судебные акты первой и апелляционной инстанций как вынесенные с существенными нарушениями уголовного и уголовно-процессуального закона. Адвокат, в частности, указывал, что судом не разрешены вопросы, указанные в п. 1 ч. 1 ст. 299 УПК, нарушены правила оценки доказательств, предусмотренные ст. 87, 88 УПК; не проверены доводы стороны защиты, в том числе о незаконности постановления о возбуждении уголовного дела; выводы суда не основаны на исследованных по делу доказательствах и содержат противоречия. 8 ноября 2024 г. Пятый КСОЮ отменил обжалуемые судебные акты, направив уголовное дело в суд первой инстанции в ином составе. Кассационное постановление практически полностью вобрало в себя доводы защитника о невиновности подсудимого, о невозможности его привлечения к ответственности в связи с его самозащитой от другого уголовного преследования, об отсутствии в заявлении доверителя признаков ложности сообщения о преступлении, поскольку он просил принять меры в отношении соседа, а не привлечь последнего к уголовной ответственности. Вынесен оправдательный приговор На третьем круге рассмотрения уголовного дела суд первой инстанции, исследовав каждое доказательство как в отдельности, так и в совокупности, пришел к выводу, что они не подтверждают наличие у Н. прямого умысла на сообщение заведомо недостоверной информации о событии совершенного уголовно наказуемого деяния. Как указал суд, анализ сведений, содержащихся в заявлении Н., и видеозаписей свидетельствует о том, что в результате нападения Н. на Б. произошла драка между ними, в ходе которой Б. оборонялся и, размахивая руками, попадал в область головы Н. В связи с тем что удары со стороны Б. пришлись в область головы, Н. обратился в отдел полиции с заявлением о принятии мер в отношении Б., указав о нанесении ему телесных повреждений кулаком в висок. Таким образом, в заявлении Н. отсутствуют ложные сведения о нанесении ему ударов по голове, отмечено в приговоре. Суд обратил внимание: эксперт подтвердила, что не всякий удар оставляет после себя телесное повреждение, а один из свидетелей подтверждал в ходе предварительного следствия жалобы Н. на боли в голове. Также в заявлении Н. отсутствуют сведения о совершении Б. уголовно наказуемого деяния, и он не просил привлечь Б. к уголовной ответственности за совершение преступления. При таких обстоятельствах обращение в полицию не являлось умышленным сообщением заведомо недостоверной информации о совершенном преступлении, поскольку Н. полагал, что изложенные в его заявлении сведения являются достоверными, т.е. с его стороны имело место добросовестное заблуждение. Суд подчеркнул, что, обратившись с заявлением в полицию о принятии мер к соседу, подсудимый реализовал свое право на обращение в государственные органы, гарантированное ст. 33 Конституции РФ. Со ссылкой на п. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 28 июня 2022 г. № 20 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях против правосудия» суд отметил, что объективная сторона заведомо ложного доноса состоит в умышленном сообщении в органы дознания, предварительного следствия или прокуратуры заведомо недостоверной информации о событии подготавливаемого, совершаемого либо совершенного уголовно наказуемого деяния независимо от того, содержит ли такое сообщение указание на причастность к данному деянию конкретных лиц. Добросовестное заблуждение заявителя относительно события преступления или его существенных обстоятельств, в том числе о причастности к этому преступлению конкретных лиц, исключает умышленный характер его действий и наступление уголовной ответственности по ст. 306 УК. С учетом изложенного суд пришел к выводу об отсутствии в действиях Н. состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 306 УК, поскольку в силу ст. 14 УПК и принципа презумпции невиновности обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все неустранимые сомнения в доказанности обвинения толкуются в пользу подсудимого. Таким образом, 1 декабря 2025 г. Нальчикский городской суд КБР вынес оправдательный приговор в отношении Н. в связи с отсутствием в его действиях состава преступления (документ есть у «АГ»). За оправданным признано право на реабилитацию. Комментарий защитника В комментарии «АГ» Александр Польченко поделился, что в прениях на третьем круге рассмотрения уголовного дела он обращал внимание на возбуждение уголовного дела следователем, которому руководителем следственного органа не поручалось проведение проверки сообщения о преступлении. «Заявление Н., зарегистрированное 22 июня 2020 г., как таковое не может являться поводом для возбуждения уголовного дела по ч. 1 ст. 306 УК, поскольку содержит сведения о противоправных действиях Б., а не Н.», – подчеркнул адвокат. Он пояснил: в суде он настаивал на том, что обвинение не представило ни одного доказательства, которое с неопровержимостью свидетельствовало бы о вине его подзащитного. Напротив, вся доказательственная база обвинения получена с фундаментальным нарушением закона и является недопустимой; событие, о котором сообщил Н., реально имело место, что подтверждено видеозаписью, показаниями участников и медицинскими данными; в действиях Н. отсутствовал прямой умысел на донос, а имели место добросовестное заблуждение и реализация права на защиту от выдвинутого против него обвинения. «Защите удалось добиться вынесения судом законного и обоснованного судебного акта – оправдательного приговора. По истечении более пяти лет непрерывного предварительного следствия и судебных разбирательств в судах первой, апелляционной и кассационной инстанций городской суд признал моего доверителя оправданным с возникновением права на реабилитацию. В настоящий момент государственное обвинение обратилось в суд с апелляционным представлением, которое защите предстоит опровергнуть», – рассказал Александр Польченко.